Готовый перевод Heavenly Restriction is Weak? I'll Unleash the Eight Inner Gates! / Магическая битва: Небесное ограничение— слабость? А что насчёт Восьми Врат?: Глава 147: Воскрешение из мёртвых

Сердце уже остановилось, тело полностью обратилось в уголь. Обратная проклятая техника не могла вернуть к жизни и уж тем более не могла превратить уголь обратно в человека.

Когда пространственный разлом окончательно схлопнулся, все осознали: мир магов был спасён человеком, не обладавшим ни каплей проклятой энергии…

В этот миг ирония достигла своего апогея.

Юки Цукумо опустилась на колени и провела рукой по лицу Дзиничи Зенина. В её взгляде смешалось бесчисленное множество чувств.

Сатору Годжо и остальные на какое-то время замолчали, неподвижно стоя на месте.

Будучи сильнейшим магом современности, он и подумать не мог, что в итоге его спасёт тот, кого он всегда недолюбливал. Спасёт его и будущее всего магического мира.

Ему казалось, что он остался в долгу, который никогда не сможет вернуть.

Пока все предавались скорби, в теле Дзиничи Зенина происходили невероятные изменения.

В глубине его сознания, в древнем писании, что хранилось там, зарождалась чудовищная проклятая энергия. Вспышки золотого света озаряли его страницы, и колоссальная проклятая энергия начала преобразовываться в безмерную силу ци и крови, возвращаясь в тело Дзиничи.

Сукуна захватил тело Тэнгэна, взял под контроль его форму и эволюционировал в существо высшего порядка, выйдя за пределы понимания проклятых духов и магов.

Но, похоже, древнее писание по-прежнему считало его тем самым Тэнгэном, то есть — проклятым духом.

А значит, после смерти Сукуны вся его чудовищная проклятая энергия была поглощена писанием и преобразована в жизненную силу, возвращённую Дзиничи.

Собственная энергия Сукуны, объединённая с проклятой энергией миллионов немагов, вмиг обратилась в поток ци и крови, во много раз превосходящий всё, чем Дзиничи когда-либо обладал.

Тук-тук… тук-тук…

Раздались два тихих удара сердца. По мере того как жизненная сила вливалась в тело, стук становился всё громче и увереннее.

— А?

Все вздрогнули. Чьё сердцебиение звучит так отчётливо?

Проследив за источником звука, они устремили взгляды на почерневшее, как уголь, тело Дзиничи Зенина. Каждый, широко раскрыв глаза, затаил дыхание.

Неужели… сотворённое этим человеком чудо ещё не окончено?

Ресницы его едва заметно дрогнули. Сознание Дзиничи постепенно прояснялось. Он медленно открыл глаза и, увидев столпившихся вокруг людей, вспомнил, что произошло.

Он посмотрел на склонившуюся над ним Юки Цукумо и тихо спросил:

— Сукуна мёртв? Ты чего плачешь…

Увидев, что Дзиничи очнулся, Юки от радости потеряла дар речи. Слёзы неудержимо катились из её глаз, и она ничего не могла с этим поделать.

Дзиничи хотел было протянуть руку, чтобы вытереть их, но понял, что тело его почти не слушается. Слегка приподняв голову и увидев собственное обугленное тело, он с облегчением выдохнул.

— Похоже, я везучий.

Ощущая силу, что исходила от древнего писания, он с благодарностью подумал, что в конце концов именно его золотой палец спас ему жизнь.

— А я уж думал, на этом всё. Теперь весь магический мир у тебя в неоплатном долгу, — со вздохом произнёс Сатору Годжо, глядя на этого человека со смешанными чувствами.

Каждый раз, когда ему казалось, что он наконец-то понял пределы его возможностей, тот снова и снова раздвигал границы его представлений. Этот человек был поистине ужасающе силён.

— Ничего страшного. Вам всем достаточно просто преклонить колени в знак благодарности, — поддразнил их Дзиничи, глядя в небо.

Если бы этот ублюдок Сукуна не решил во что бы то ни стало убить его, разве он оказался бы в таком плачевном состоянии?

— Ещё и шутить в состоянии. Видимо, с телом всё в порядке, — произнесла Сёко.

Глядя на воскресшего Дзиничи, она испытала лёгкое потрясение, и её профессиональный интерес к его организму резко возрос. Отсутствие проклятой энергии уже делало его уникальным, а он вдобавок создал особую систему сил и даже смог вернуться к жизни после подтверждённой смерти.

Она уже начала подозревать, что и в его теле живёт какое-то чудовище.

— Мне кажется, хватит на меня глазеть. Может, кто-нибудь отнесёт меня на лечение? Я хоть и жив, но далеко не здоров, — напомнил Дзиничи, почувствовав, что лежать на земле не слишком удобно.

Услышав его, Юки Цукумо осторожно подняла его на руки.

— Я отнесу тебя.

— Эх, учитель Дзиничи всё-таки… — вздохнул Ацуя Кусакабэ, прикуривая сигарету.

С самого начала битвы он сидел как на иголках, и вот теперь наконец-то смог полностью расслабиться. Хотя он и не сыграл в этом сражении никакой роли, психологическое напряжение было огромным.

Сейчас ему хотелось сказать лишь одно: учитель Дзиничи невероятно надёжен. Вернувшись, он обязательно вырежет его статую и поставит у себя дома как святыню.

Остальные молчали, просто следуя за ними.

В такой момент слова были излишни.

Тем временем в ином пространстве, в месте, которое можно было назвать последней остановкой перед смертью.

Сукуна, вернувший свой первоначальный облик, посмотрел на стоящего перед ним Ураумэ и спокойно спросил:

— Как ты здесь оказался?

Ураумэ стоял чуть позади него и с видом само собой разумеющимся ответил:

— Где господин Сукуна, там и я.

— Раз так, пойдём, — безэмоционально произнёс Сукуна.

Он спокойно принял своё поражение. Даже став тем существом, он всё равно проиграл — проиграл безоговорочно.

Он счёл за честь увидеть такую силу. По крайней мере, ему удалось заставить противника выложиться на полную, чего он в своей прежней форме точно не смог бы сделать.

— Не торопитесь, подождите нас. Вместе веселее, какая-никакая компания.

Не успели Сукуна и Ураумэ сделать и нескольких шагов, как за их спинами раздался голос. Обернувшись, Сукуна увидел незнакомого мужчину, рядом с которым стояла женщина.

— Кэндзяку, вернулся к своему истинному облику, значит. И ты, Тэнгэн. А мне ты в форме проклятого духа нравилась больше.

Увидев старого знакомого из эпохи Хэйан, дожидавшегося его здесь, Сукуна слегка усмехнулся. При жизни он привык к одиночеству, но не ожидал, что после смерти у него будет столько спутников.

— Форма проклятия так уродлива, как она может сравниться с моей истинной красотой? — беззаботно возразила Тэнгэн на слова Сукуны.

В этот момент стоявший рядом Кэндзяку вдруг задал вопрос:

— Кстати, Тэнгэн, Сукуна, у меня давно назрел вопрос… вы двое… случайно не брат и сестра?

— Как такое возможно?! Как господин Сукуна может иметь что-то общее с этой женщиной? Кэндзяку, я тебя предупреждаю, не смей нести чушь! — не дожидаясь ответа Сукуны и Тэнгэн, Ураумэ уже не выдержал и набросился на Кэндзяку.

Даже после смерти он без колебаний защищал честь Сукуны.

На это Сукуна лишь одарил Кэндзяку многозначительной улыбкой.

— Угадай…

Сказав это, он направился к далёкому свету. Ураумэ последовал за ним.

— Эй, ну мы же уже в самом конце, скажи! Не томи! — поспешил за ними Кэндзяку и спросил идущую рядом Тэнгэн: — Тэнгэн, ну так скажи, какие у вас всё-таки отношения?

Тэнгэн бросила на Кэндзяку уничтожающий взгляд и, ускорив шаг, холодно бросила через плечо:

— Угадай…

— Тц…

Кэндзяку в недоумении почесал голову. Глядя на этих двух любителей загадок, он почувствовал, как его любопытство закипает от досады. Вот же, все уже мертвы, к чему такие тайны.

http://tl.rulate.ru/book/146917/8508822