Готовый перевод The Empress's Needle / Игла императрицы: Глава 38

Глава 38

Реймонд был немало удивлён вопросом Хильды и посмотрел на неё. Несмотря на то, что ситуация была неприятной, она сохраняла полное спокойствие.

Из-за этого он колебался. Это была наследная принцесса, которую он выбрал сам. Конечно, он не ожидал от неё многого, кроме её мастерства. Поэтому он собирался защищать её всеми силами.

«Но сейчас это было бы неуважительно».

Реймонд посмотрел ей прямо в глаза и заговорил:

— Нет.

— Я так и думала.

— У вас есть причины так считать?

— Мадам хоть и жадная, но внешне она старалась соблюдать приличия с аристократами.

Хильда горько усмехнулась. Конечно, это не было проявлением уважения или почтения к её статусу. Она прекрасно понимала, что когда та удивлялась, что «госпожа сама пожаловала», в этом было наполовину пренебрежение и сарказм. Но это не мешало им поддерживать деловые отношения.

— Тот, кто ей помог, — какая-то влиятельная особа, с которой трудно связываться? — осторожно спросила Хильда. Она сомневалась, но беспокоилась, что это может привести к дипломатическим проблемам. Иногда то, что кажется незначительным, может стать началом большого инцидента.

Реймонд был ещё больше удивлён её тактичностью.

«Я и раньше думал, что она глубокомысленна, но…»

Казалось, она была проницательнее многих деятелей центральной политики. Нет, у неё просто было отличное врождённое чутьё.

Слушавший их разговор сзади Джерфел тоже не мог скрыть удивления, глядя на Хильду.

— Вовсе нет.

— Можете ли вы сказать, кто это?

— Семья графа Катены.

— Катены?..

Хильда мысленно обратилась к своим знаниям. Если память ей не изменяла, это была довольно старая графская семья, хоть их земли и не были особенно плодородными. Она даже помнила, что после несчастного случая с предыдущим поколением титул унаследовал единственный оставшийся в живых младший сын.

«Но я ведь ни разу не разговаривала ни с кем из них…»

Хильда никак не могла найти связь. К тому же, владения графа Катены находились далеко от того места, где жила Хильда. Поэтому связь с мадам Шерли не выстраивалась сама собой.

«Значит, это было сделано, чтобы навредить мне».

Её мастерство было особенным не только потому, что опережало время, но и потому, что никто другой не мог этого повторить. Уникальность повышает ценность. Но если бы такое мастерство принадлежало не только ей, история была бы совсем другой.

«Меня считают особенной, несмотря на то, что я занимаюсь шитьём, чем аристократы не занимаются, именно из-за этой уникальности».

Слухи мадам Шерли были способны навредить ей в двух направлениях. Во-первых, они подрывали её уникальность, а во-вторых — создавали прецедент, когда аристократка брала в наставники простолюдинку, да ещё и не настоящего мастера.

От этих мыслей стало немного тяжело. Ей казалось, что она становится обузой для Реймонда.

— У графа Катены плохие отношения с вами, Рей?

— У меня в принципе мало с кем из аристократов хорошие отношения.

— А…

От его прямого ответа на лице Хильды появилось виноватое выражение, но Реймонд лишь беззаботно улыбнулся.

— Однако семья графа Катены связана и с вами.

— Со мной?

— Да, поэтому было проще выйти на их след.

Хильда посмотрела на Реймонда с ещё большим недоумением. Связана с ней?

«Я ведь даже на чаепития не ходила… Может, видела кого-то на своём дебютном балу?»

Вспоминая свой дебютный бал, она не могла припомнить ничего особенного. Тогда она думала только об усталости. Она станцевала всего один раз. Все её мысли были заняты тем, что она не успела закончить платье для мадам Шерли.

— Вы помните молодого человека, который был невежлив с вами на Дне основания?

— …Ох, так это был сын графа Катены?

— Верно. После этого я на всякий случай навёл справки. Это было несложно, так как эта семья несколько раз просила для него должность пажа.

— Неужели он затаил обиду из-за моих тогдашних слов?

— Семья Катены — всего лишь гордецы.

— …Мне очень жаль, что так вышло из-за меня.

Хильда слегка прикусила губу. Может, ей следовало быть с ним мягче? Её не слишком волновало, что пострадает её репутация, но её беспокоило то, что она его жена.

«Я ведь заключила этот брак по контракту, чтобы помочь ему…»

Но в ответ на извинения Хильды Реймонд энергично покачал головой.

— Вам абсолютно не за что передо мной извиняться.

— Но…

— Вы проявили к сыну графа Катены великодушие, а они отплатили за это великодушие злобой.

— …

— Просто гнилой росток, который всё равно пришлось бы вырвать, проявил себя немного раньше.

Слова и выражение лица Реймонда были холодными. Таким тоном и с таким лицом он никогда не обращался к ней. Хильда почувствовала, как холодеют кончики её пальцев.

«Нужно привыкать».

Дело было не в том, что она его боялась. Это была просто рефлекторная реакция. Симптом, который проявлялся неосознанно из-за страха перед столицей, который она испытала в детстве. Чтобы скрыть холодные пальцы, Хильда сделала глоток чая и стала перебирать пальцами чашку.

Хильда отчаянно думала. Она должна была доказать, что мадам Шерли не была её наставницей. То, что при этом всплывёт немного её прошлого, было не так уж важно. Но поверят ли ей на слово?

«Конечно, мадам никогда не сможет сшить такую одежду, как я, но…»

Хильду не покидало странное, неприятное чувство. Ей казалось, что она что-то упускает.

— Рей, я отдавала мадам только готовое шитьё.

— Да.

— Но я не могу понять, как она может выдавать себя за мою наставницу. Даже если семья графа Катены ей помогает, судя по тому, что я видела…

Казалось, они не были настолько влиятельны в аристократическом обществе. Она ведь видела, как другие аристократы посмеивались над сыном графа.

— Есть три причины.

— Три причины?

— Во-первых, у графа Катены много долгов.

— Что? — с недоумением спросила Хильда у Реймонда. Не потому, что у него много денег, а потому что много долгов?..

— Он находится на грани разорения, но пока держится.

— И всё же, почему это…

— Если сейчас он потерпит крах, аристократы, вложившие деньги в семью Катены, никогда не смогут их вернуть. Поэтому, если появляется возможность вернуть долги, они готовы прислушаться. Среди этих инвесторов есть и влиятельные аристократы, которые вложили крупные суммы из-за связей с предыдущим графом.

Что-то в этом было понятно, а что-то нет. Она думала, что влиятельных аристократов не так-то просто поколебать деньгами.

«Или это значит, что и им жалко этих денег?»

— Во-вторых, есть много аристократов, которые хотели бы навредить мне.

Эту причину можно было понять и без объяснений. Она знала, что аристократы были далеко не дружелюбны к Реймонду. Хотя сам Реймонд и виду не подавал.

— Война затянулась, и за это время появилось немало тех, у кого рыльце в пушку.

Услышав слова Реймонда, Хильда горько усмехнулась. Действительно, 10 лет назад Реймонд, начав с чистки своего дяди, одного за другим искоренял коррумпированных аристократов. Словно одержимый чистотой. Из-за этого стало трудно грабить свои владения и наживаться.

Она также слышала, что ужесточился отбор для государственных проектов, получающих поддержку от страны. Естественно, аристократы не могли любить Реймонда. Хоть с ней он и был мягок, для них он был человеком, из которого, кажется, и капли крови не выжмешь.

— В-третьих, у мадам Шерли была необычная одежда.

— …Необычная одежда?

— Да, кажется, она была чем-то похожа на ваше платье для Дня основания.

От этих слов Хильда не могла не удивиться.

«Неужели я слишком недооценила мадам Шерли?»

Видя недоумение на лице Хильды, Реймонд продолжил:

— Однако у этой одежды есть одна особенность.

— Какая же?

— Говорят, что это одежда не для взрослой женщины, а для девочки лет десяти.

Хильда была ещё больше озадачена. Она не могла понять, зачем нужно было делать одежду для десятилетней девочки. Если уж делать, то взрослая одежда была бы и дороже, и спрос на неё был бы выше.

Реймонд осторожно спросил озадаченную Хильду:

— У вас нет никаких догадок?

— Нет, я никогда не продавала одежду, которую шила.

— А в детстве вы делали что-то подобное?

Хильда задумалась. Делала ли она в детстве что-то похожее на платье для Дня основания? Нет. Она никогда не делала ничего настолько пышного.

«Разве что, когда отец купил мне качественную ткань, я сшила сюрко, думая, что на ребёнке это не будет выглядеть вызывающе».

Она сшила сюрко без рукавов, чтобы носить поверх туники. Она помнила, как усердно вышивала проймы.

«Может ли незнакомый человек счесть их похожими?»

Хильда задумалась. Она вспомнила, что родители тоже удивились, когда увидели сшитую ею одежду. Но они не придали этому большого значения, так как это была детская одежда.

— Не могу сказать, что похоже, но я делала особенную одежду.

— И что вы с ней сделали?

Услышав вопрос Реймонда, Хильда снова погрузилась в размышления. После смерти отца вся одежда из хорошей ткани и всё, что можно было продать, было продано. К тому же, с тех пор они сильно сократили штат прислуги.

Одежда, из которой она уже выросла, должна была быть кому-то отдана или продана. Но это точно была не мадам Шерли.

Хильда продолжала думать. Продала ли она её, или отдала кому-то из увольняющихся слуг вместо выходного пособия — она не могла вспомнить. Хильда не сдавалась и продолжала копаться в памяти.

«Я так хотела заботиться о вас, пока вы не вырастете, госпожа…»

«Нет, няня. Это мне жаль, что я не могу дать тебе ничего хорошего. Я слышала, матушка позаботилась о выходном пособии».

«Ох, я отказалась от выходного пособия».

«Почему? Так нельзя».

«Как я могу взять деньги, когда мне приходится оставлять мою девочку, которую я так полюбила, из-за жизненных обстоятельств. Я уже нашла новую работу, так что всё в порядке».

Хильда отчётливо вспомнила, что было дальше. Они оставили только дворецкого, садовника и горничную — тех, кого необходимо было содержать, чтобы сохранить графский титул, — а остальных уволили. Больше всего ей было жаль няню. Поэтому Хильда сказала ей:

«Тогда возьми хотя бы это, няня».

«Госпожа…»

«Ты говорила, что твоя дочь ниже меня, так что ей должно подойти».

«Но как я могу взять такую ценную вещь…»

Она вспомнила, как всучила ей сюрко, несмотря на многочисленные отказы няни. Ей казалось, что только так она сможет успокоить свою совесть.

— Я отдала его няне.

— Няне?

— Да, но она бы его не продала. Я слышала, что через несколько лет она заболела и умерла.

Услышав это, Реймонд посмотрел на неё с сочувствием. Но, как ни странно, это прояснило ситуацию. Мадам Шерли не могла сшить эту одежду сама. А если няня, получившая одежду в подарок от Хильды, не продала её, то становилось ясно, кто мог это сделать.

— Вы можете сказать мне имя этой няни?

— Это нетрудно, но…

— Как вы и сказали, няня бы его не продала. Но её дети могли.

Услышав это, Хильда с сожалением кивнула. Она и сама думала об этом. Но было иронией то, что сюрко каким-то образом попало к мадам Шерли. К тому же, она знала, почему няня умерла, и от этого было ещё печальнее.

«Если уж и продавать, то лучше бы няня сама продала его и купила себе лекарства».

Но это было уже в прошлом. Даже если бы она знала тогда, она всё равно не смогла бы ей толком помочь. Сейчас важнее было защитить тех, кого она могла защитить.

— Рей, есть кое-что поважнее. Я считаю, что нельзя просто наказать виновных и на этом закончить. Это не докажет правдивость или ложность слухов.

http://tl.rulate.ru/book/146809/8622361