Готовый перевод The Waist-Soft Educated Youth in the Era and Close Snuggles with the Loyal Rough Man / Гибкая талия молодой образованной девушки и тесные объятия с верным мужчиной: К. Часть 87

Только она заглянула в дверь с керосиновой лампой, как с кровати внезапно поднялся человек, и они, увидев друг друга, оба испугались.

Ян Сяоцзин, с растрёпанными волосами, сидела на кровати и ругалась:

— Ты что, с ума сошла?! Не умеешь стучать? Идёшь без звука, хочешь кого-то напугать?

Чэнь Мяомяо почувствовала, как её сердце заколотилось, она вспотела от испуга, отступила на два шага и оказалась в центральной комнате.

На её лице промелькнуло раздражение, но она спокойно объяснила:

— Я… я вернулась поздно, просто увидела, что в комнате никого нет, и хотела узнать, куда вы все ушли…

— Что смотреть? Что там смотреть? Ты же не спишь в этой комнате, какое тебе дело, кто там есть или нет? Если любопытно, разве не могла спросить?

— Извини… В следующий раз я буду знать.

Чэнь Мяомяо сдержала раздражение, взяла керосиновую лампу и вернулась в свою комнату.

А Ян Сяоцзин всё ещё не успокоилась:

— Ещё говорила, что будет готовить! Каждый день уходит первой, возвращается последней, да ещё и пользуется тем, что уже готово!

— Целый день ведёт себя подозрительно, не поймёшь, что делает, как будто вор, появляется и исчезает!

С тех пор, как она подралась с Чэнь Мяомяо и получила выговор, Ян Сяоцзин видела в Чэнь Мяомяо только плохое.

Обычно из-за уважения к Гу Ин Ян Сяоцзин не могла придраться к Чэнь Мяомяо, но на этот раз Гу Ин не было, и она получила такую возможность. Ян Сяоцзин, конечно, не упустила её и, сидя на кровати, язвительно ругалась довольно долго, прежде чем удовлетвориться.

…

Вернёмся на гумно. Все несколько раз прошлись по разложенным на земле колосьям, пока огни в домах производственной бригады не погасли, затем положили инструменты и накрыли одну сторону гумна полувязанкой соломы.

Чтобы утром не попала роса и не пришлось бы потом тратить время на сушку.

Работа на день была завершена, все расслабились. Хэ Лаосы, прислонившись к стогу, курил трубку, а две тётушки подошли к бамбуковой кровати.

Разговаривая, они, как старшие по возрасту, уступили место Лу Мяо и Жэнь Бинсинь, которые слезли с кровати.

Они болтали о семейных делах, о городских и деревенских новостях, как раз в этот момент Фу Цзинъю принёс кувшин воды и ещё несколько чашек.

— Ой, спасибо, спасибо!

Деревенские жители не стеснялись, две тётушки поблагодарили, сами налили воду и пили, не забывая похвалить:

— Сяолю, ты действительно добрый, всё продумал, как раз после работы хочется пить.

Затем они повернулись к активисткам:

— Товарищи активисты, вы тоже хотите пить? Давайте, тут ещё чашки есть! Пейте и отдыхайте!

Гэн Сяоюнь и Гу Ин ответили: «Эй!», взяли чашки и стали наливать воду.

Фу Цзинъю не ответил на слова тётушек, некоторое время молча стоял рядом, затем вдруг заговорил низким голосом:

— Финики у дома созрели, я соберу немного, чтобы все могли отдохнуть и поесть.

Эти слова были обращены ко всем, но по сути Фу Цзинъю хотел исполнить маленькое желание Лу Мяо.

Фу Цзинъю знал, что, как и те несколько огурцов у пункта активистов, Лу Мяо давно мечтала об этих финиках.

Хэ Лаосы убрал трубку и тоже подошёл налить воды. Услышав, что Фу Цзинъю собирается собирать финики, он задумался:

— Сейчас собирать финики? В темноте ничего не видно, Сяолю, ты добрый, но не испорть их, лучше подожди до утра.

Фу Цзинъю приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, но две тётушки, сидевшие у бамбуковой кровати, положили чашки и сказали:

— Чего бояться? Возьми керосиновую лампу, и всё.

Сказав это, одна из них уже привычно подошла к краю гумна и сняла лампу с временно установленной стойки.

Видно, что две тётушки очень хотели собрать финики, и, чтобы не тратить время на поиск оправданий, этот исход вполне устраивал Фу Цзинъю.

Лу Мяо давно ждала этого момента, но скрывала это в душе, не решаясь сказать вслух. Фу Цзинъю пошёл за бамбуковой палкой, две тётушки, держа лампу, болтая, первыми направились к дому Фу. Лу Мяо, улыбаясь, радостно шагала за ними, тихо смеясь.

Гу Ин и другие, заинтересовавшись, тоже пошли следом.

Только Хэ Лаосы, оставшись один у бамбуковой кровати, сгорбившись, закинул ногу на ногу и снова закурил свою любимую трубку.

В темноте конец его трубки то загорался, то гас, а с другой стороны, у дома Фу, Фу Цзинъю, подняв голову, уже ловко ударил бамбуковой палкой по финиковому дереву, и вокруг сразу же раздались звуки падающих фиников.

Лу Мяо не ожидала этого, и несколько фиников упали ей на голову.

Она вскрикнула, потирая голову, а когда опомнилась и хотела собрать финики, две тётушки действовали так быстро, что, казалось, это не соответствовало их возрасту. Они то вставали, то приседали, и вскоре их одежды были полны фиников, а Лу Мяо не смогла собрать ни одного.

— Хм.

Она тихо хмыкнула, надув губы.

Фу Цзинъю заметил её реакцию и замедлил движения палкой.

С гумна раздался кашель Хэ Лаосы, его грубый голос сказал:

— Вы, две старушки, совсем как дети, ещё и с детьми соревнуетесь за еду? Не стыдно?

Одна из тётушек засмеялась:

— Мне это не нужно, просто хочу собрать немного для внука.

Хэ Лаосы снова кашлянул, не успев ничего сказать, как другая тётушка тоже засмеялась:

— Четвёртый дядя, тебе не нужно меня называть, у меня хоть и нет внука, но есть невестка! Эти финики хорошие, не только большие, но и сладкие, я попробовала один, я возьму немного для невестки.

Хэ Лаосы выдохнул и с улыбкой пошутил:

— Да, ты самая заботливая невестка во всей производственной бригаде.

— Хе-хе.

В ночи раздался тихий, простой смех.

Финики на земле быстро собрали, две тётушки подняли головы и, увидев, что Фу Цзинъю перестал бить палкой, поспешили:

— Сяолю, ты что, жалеешь? Днём, когда мы приходили работать, видели, что ветки финиковых деревьев у твоего дома уже согнулись под тяжестью, давай, бей ещё.

Действительно.

Финиковые деревья у дома Фу в этом году были полны плодов, и финики не стоили многого. Фу Цзинъю собрался с мыслями, напряг мышцы и ударил несколько раз, и вокруг снова раздался звук падающих фиников.

Лу Мяо не хотела соревноваться, и, пока все наклонялись, собирая финики, Фу Цзинъю подошёл к ней с бамбуковой палкой:

— Подожди, когда они уйдут, я соберу для тебя.

Глаза Лу Мяо слегка блеснули, её надутые губы дрогнули, и в конце концов она не смогла сдержать сладкую улыбку:

http://tl.rulate.ru/book/146545/8581069