Готовый перевод The disciple of the Black Lotus chose to betray her master and rebel against the mentor / Ученица Чёрного Лотоса выбрала путь предательства и восстания против учителя: К. Часть 80

Она спала крепко до самого утра, проснувшись с ощущением, что уже много лет не отдыхала так спокойно.

Прошедшие десять лет научили Цзюйнян, как привлекать внимание мужчин. Ей даже не нужно было специально соблазнять.

Белая кожа, цветущая внешность, густые волосы, тонкая талия... Хрупкая, как повилика, женщина, чья дрожь и слёзы в глазах пробуждали в мужчинах желание владеть и мучить.

Вот почему Чэнь Ханьсяо оставил на ней столько шрамов, а теперь послал соблазнять его брата тем же способом.

Этот приём, казалось, работал безотказно, и Цзюйнян была уверена в себе. Если не бояться боли и ран, она могла забраться в постель к любому мужчине на свете.

Но она и представить не могла, что однажды сможет выгнать мужчину из постели и занять её целиком на всю ночь.

— Сводная сестра, ты ошибаешься! Ты вчера ничего не делала... нет-нет, я хочу сказать, я ничего не делал.

Его слегка растерянное лицо и голос снова всплыли в её памяти, и Цзюйнян не сдержала смеха.

Она радостно повертела ножками, уже облачёнными в свежевыстиранные носки, похожие на двух пухлых снеговиков, весело болтающихся туда-сюда.

Последующие два месяца прошли спокойно. Цзюйнян по-прежнему оставалась наложницей старшего сына Циинь Гу, каждый день скрывая израненное тело под роскошными шёлковыми одеждами и живя незаметной жизнью в семье Чэнь. Время от времени она наряжалась и навещала Чэнь Суна и его мать.

Она часто навещала маленький дворик, где жили мать и сын, приносила украшения для волос и ароматные брикеты, пила чай с Инь ши и беседовала.

С тех пор, как они поселились здесь, это место редко кто посещал, а Чэнь Циюань и вовсе ни разу не заглядывал. Со стороны её визиты выглядели как простая жалость наложницы к наложнице.

Инь ши тоже когда-то жила в публичном доме и знала, что Цзюнян — купленная наложница Чэнь Ханьсяо. Она прекрасно понимала, что скрывается за уродливыми желаниями мужчин и унизительными постельными играми. Цзюнян делала вид, что не помнит ту ночь, и Инь ши тоже молчала, никогда не вспоминая о случившемся.

Часто, уходя из дворика, Цзюнян встречала Чэнь Суна. Каждый раз он почтительно здоровался:

— Здравствуйте, невестка, — а она в ответ скромно кланялась.

Иногда они просто проходили мимо, иногда останавливались поговорить как самые обычные зять и невестка.

Когда он смотрел на неё, она тоже поднимала глаза, улыбалась, обнажая жемчужные зубы, и лёгкие пряди волос дрожали у неё на лбу.

Его зрачки были тёмными и глубокими, поэтому иногда она не могла понять, куда именно он смотрит. Может, на её губы, подкрашенные румянами, или на запястье с красной мускусной нитью, или на белоснежную шею, когда она склоняла голову, или, возможно, на синяки, слегка виднеющиеся из-под ворота одежды.

Иногда он будто невзначай приносил ей мазь для ран, но никогда не спрашивал, откуда эти раны. То ли боялся смутить её, то ли действительно не догадывался. Кроме этого, их пути больше не пересекались.

Неужели он действительно не попался в её сети? Цзюнян не раз смеялась про себя.

Совсем ещё ребёнок.

Перед самым началом зимы она как-то вечером зашла к Инь ши поболтать. Пока варила чай, она между делом упомянула, что с наступлением холодов у неё трескается кожа на руках и ногах, и приходится каждый день смазывать их маслом. Жаль, что предыдущая баночка ароматной мази закончилась, а в прошлом месяце, когда слуги выезжали за покупками, она забыла попросить их купить новую.

С улыбкой она вздохнула: выбраться за пределы долины непросто, следующая возможность будет только через два месяца, и она не знает, что делать.

Она сказала это просто так, не придав значения. Вечером они с Инь ши долго беседовали, и только к полуночи Цзюнян вернулась в свою комнату. Редкий случай, когда её не тревожили, и можно было спокойно отдохнуть. Она умылась и легла в постель.

Вдруг раздался лёгкий стук в окно. На фоне лунного света чётко вырисовывалась тень за окном.

Цзюнян вздрогнула и отодвинулась, дрожащим голосом спросив:

— Кто там?

— Невестка, это я, — донёсся сквозь бумагу голос Чэнь Суна.

Она облегчённо вздохнула, приоткрыла окно и тихо спросила:

— Что случилось?

Юноша на мгновение замялся, затем сунул ей в руки маленькую коробочку и пробормотал:

— Это... это вам. Я... я выходил выпить... увидел мазь и купил...

Цзюнян опешила. Вечером, когда они с Инь ши заваривали чай, он молча подкладывал дрова в печь. Как он мог за несколько часов успеть сходить за десятки ли выпить?

Она хотела расспросить его, но Чэнь Сун стиснул губы, развернулся и убежал. Он двигался быстро и в мгновение ока растворился в лунном свете.

Цзюнян медленно опустила глаза, разглядывая коробочку с мазью. Её лицо оставалось бесстрастным, без радости и печали.

Чэнь Ханьсяо был прав: опытной соблазнительнице справиться с неопытным юнцом слишком легко.

Она ждала почти два месяца, и вот добыча попала в ловушку. Почему же она не чувствовала радости?

* * *

Кровь и дым превратили Южный зал в руины. Роскошный когда-то Певческий дом возвышался среди снега, медленно сгорая в огне.

Ученики Лиги Ушу плотным кольцом окружили вход. На белом снегу не смолкали крики и звуки ударов. Для них эта расправа была победой и местью.

Окровавленная полумаска Инь Цэчоу упала на снег и быстро замёрзла. Чэнь Ханьсяо махнул рукой, и толпа прекратила избиение. Два ученика долины Циинь подтащили к нему окровавленную фигуру.

— Ну что, мелкий выкормыш, теперь сдаёшься? Пока ещё жив, поклонись мне, и, может, я тебя пощажу. Всё-таки мы сводные братья! — пронзительный смех Чэнь Ханьсяо разнёсся над толпой и снегом.

— Ха-ха, я не роднюсь с собаками, — Инь Цэчоу поднял голову.

Его лицо было избито, из уголка рта стекала тонкая струйка крови.

Он плюнул кровавой слюной и засмеялся, его голос звучал глухо, будто доносился из преисподней.

— Чэнь Ханьсяо, не забывай, кому ты кланялся несколько лет назад и кто пощадил тебя. Ты всего лишь жалкая дворняга, выжившая по моей милости. На что ты тут размахнулся?

Если у тебя хватит духу, пытай меня дальше, эти пытки — как комариные укусы. Хочешь убить меня? Давай, пока сам ещё жив!

Ты выколол мне глаза, но найдётся тот, кто выколет твои. Ты заберёшь мою жизнь, а я гарантирую: не пройдёт и семи дней, как твою голову положат на мою могилу в качестве подношения!

http://tl.rulate.ru/book/146312/7894503