Готовый перевод Love is timeless / Любви не подвластно время: К. Часть 5

Учительский квартал был построен в девяностых годах прошлого века и до сих пор не ремонтировался, отчего везде чувствовалась атмосфера ветхости. Поэтому многие профессора постепенно переезжали из учительского квартала в другие места. Бабушки и дедушки Фэн Чжао и Фу Цзисина поступили так же. Сейчас учительский квартал сдаётся по низкой цене студентам.

Родители Фэн Чжао жили в центре города, но она решила переехать сюда, потому что это было ближе к компании, где она собиралась работать. Две станции на метро или десять минут на такси.

Фэн Чжао помнила, что дома, куда переехали бабушки и дедушки, были далеко от места работы Фу Цзисина, но дом его родителей находился совсем рядом. Кажется, примерно в десяти минутах ходьбы.

Фэн Чжао не удержалась и спросила:

— Почему ты не живёшь у родителей?

Их взгляды встретились. Выражение лица Фу Цзисина на мгновение застыло, или, может быть, ей это показалось.

Он поднял глаза и спокойно ответил:

— Им не нравится, когда дома лишний человек.

Фэн Чжао, выросшая вместе с Фу Цзисином, знала его родителей. Они были живым подтверждением фразы: «Родители — это настоящая любовь, а ребёнок — случайность». Прожив много лет в браке, они всё ещё были нежны друг к другу, но заботились о Фу Цзисине только в финансовом плане.

После семи лет Фэн Чжао вернулась к родителям, а Фу Цзисин остался на попечении бабушки и дедушки.

Услышав его слова, Фэн Чжао бросила на него сочувствующий взгляд:

— Ладно, — помолчала и добавила: — Но почему ты не сказал мне заранее?

— Ты-то сказала заранее, но в пятницу я тебя не видел, — холодно ответил Фу Цзисин и пошёл в обратном направлении.

Проходя мимо, он посмотрел на неё с ноткой осуждения, как будто спрашивая, почему она не сдержала слово.

Фэн Чжао почувствовала себя виноватой и поспешила за ним:

— Я тоже не хотела нарушать обещание, просто мама не хотела, чтобы я переезжала. Она считала, что жить одной небезопасно. Мне пришлось долго её уговаривать.

— Твоя мама права, — бросил он взгляд на неё.

— Ты тоже на её стороне?

Фу Цзисин поднял бровь:

— А как я на её стороне?

Фэн Чжао нахмурилась:

— Ты считаешь, что она права.

Он кивнул.

Фэн Чжао надулась, не желая с ним разговаривать.

— Ладно, — он всё ещё улыбался, без особого энтузиазма. — Не обвиняй меня, я не на её стороне.

Увидев, что она всё ещё опустила голову и не хочет с ним разговаривать, Фу Цзисин тихо вздохнул, на этот раз с большей искренностью, и его тон стал мягче:

— Если я перееду, твоя мама, наверное, не будет считать это небезопасным.

Фэн Чжао подняла голову:

— А?

Фу Цзисин отвернулся, глядя вперёд, с видом, будто ему всё равно.

— Эй, — позвала она.

— Тронута? — его челюсть изогнулась в расслабленной улыбке. — Может, прольёшь пару слёз, чтобы показать свою искренность?

Все эмоции мгновенно исчезли. Фэн Чжао поняла, что, возможно, они с Фу Цзисином никогда не будут нежны и любвеобильны друг к другу. Он настоящий. Рак прямолинейности. И уже в терминальной стадии.

Пройдя через спортивную площадку и свернув за угол, они оказались на улице лакомств. По обеим сторонам дороги стояли тележки с разнообразной едой, а вывески магазинов светились разноцветными огнями. Всюду было полно людей.

Это место было их родным, ведь они выросли здесь. Иногда они возвращались сюда поесть, чаще всего выбирая малатянь.

Обсудив, они не нашли ничего особенного, что хотели бы попробовать, и зашли в привычный ресторан малатянь. Заказав еду, они сели за столик с номерком.

Пока ждали, Чжун Икэ достала смартфон и начала играть в отомэ-игру. Вдруг она вспомнила что-то и, подняв телефон, показала Фу Цзисину:

— Ты вернулся раньше из-за этой игры?

На экране был изображён мужской персонаж. Его рубашка была полурасстёгнута, обнажая пресс и грудь. Вода стекала по его телу, добавляя нотку интимности. Его глаза, словно крючки, цепляли разум и душу, заставляя терять голову.

Фу Цзисин мельком взглянул на экран и равнодушно произнёс:

— Эксгибиционист.

Чжун Икэ была в недоумении:

— Можешь уважать моего мужа? Почему эксгибиционист? Если есть пресс, его нужно показывать, понимаешь? Он мой муж, и муж может показывать пресс жене, это естественно! Ладно, с тобой, прямым мужчиной без пресса и без жены, невозможно общаться.

Фу Цзисин отвернулся, разворачивая пластиковую упаковку с посудой и обдавая её кипятком.

У них с Чжун Икэ была общая черта: они оба считали, что не могут друг с другом общаться.

Наступила короткая пауза. К счастью, в этот момент официант принёс малатянь в глиняном горшочке.

Фу Цзисин передал Фэн Чжао обработанную кипятком посуду. Она взяла её, наложила рис и поставила перед Чжун Икэ:

— Хватит играть, давай есть.

Чжун Икэ положила телефон, взяла посуду и нашла благовидный предлог:

— Ладно, ради Чжао я не буду с тобой спорить.

Фу Цзисин поднял бровь, усмехнувшись:

— Мои дела зависят от её мнения?

Чжун Икэ, не уверенная в себе, попыталась скрыть это, повысив голос:

— А что, нельзя?

— Можно, — быстро ответил он, помолчал пару секунд и снова усмехнулся. — Нельзя, но придётся.

Фэн Чжао: ?

Она решила, что они оба странные.

Так как было начало лета, ночью стало прохладнее, и ветер приносил лёгкую свежесть.

У Чжун Икэ был комендантский час, поэтому после ужина она уехала на такси.

Фэн Чжао и Фу Цзисин вернулись в учительский квартал. Дойдя до своего этажа, они оказались в тёмном коридоре. Лунный свет, проникающий с улицы, освещал пол.

Фэн Чжао топнула ногой, смутно вспоминая:

— Это звуковой датчик?

Да, — Фу Цзисин включил фонарик на смартфоне, направив свет на Фэн Чжао, — наверное, сломался. Завтра посмотрю.

http://tl.rulate.ru/book/146309/7895521