Готовый перевод Light's Dawn of Azeroth / Warcraft: Система Крови Эредаров: Глава 47

Глава 47. Свет Всемогущий, это живой святой! Мы спасены!

***

(Дополнительная глава для брата «Коготь Ледяного Клыка» [5/10])

Восстав из саркофага, Диакм пребывал в смятении.

Он и сам не знал, как долго пробыл в заточении между жизнью и смертью. В том призрачном месте время не имело значения, и единственным способом не сойти с ума, не стать безнадёжным эредарским отшельником, были бесконечные сражения. Снова и снова, изобретая всё новые способы боя, он оттачивал свои навыки, словно игрок, от нечего делать выбивающий достижения в затянувшемся межсезонье.

Других занятий всё равно не было.

По правде говоря, Дик уже давно привык к этой «простой жизни», и внезапное пробуждение застало его врасплох. Хорошо ещё, что он никогда не страдал дурным настроением по утрам, иначе вспышку Света было бы уже не унять.

Но почему его разбудили так внезапно?

Его пробудила жидкость!

Словно капли вина, она коснулась его губ. В её приторной сладости чувствовалась лёгкая горечь, а в тепле — отголосок боли. Этот знакомый вкус мгновенно вырвал Дика из плена «виртуальной реальности».

Это была кровь.

Кровь эредара!

На полях сражений Аргуса он тысячи раз вдыхал этот запах. Он был уверен — это чистая кровь, не осквернённая Скверной, кровь юного, полного сил эредара.

А раз кровь капала ему на губы, значит, рядом был ранен молодой сородич!

Это означало…

Ребёнок в опасности!

В тот же миг, повинуясь внезапному порыву, Диакм открыл глаза. Перед ним, пронзённая глефой, истекала кровью эредарская девушка, а прямо на неё уже опускался боевой топор.

— Хмф!

Диакм выбросил руку и поймал опускавшееся лезвие.

Бесчисленные битвы на грани бытия и небытия отточили его рефлексы и боевые инстинкты до предела — за двадцать тысяч лет сна они не только не притупились, но стали острее и смертоноснее, чем прежде. Легендарное мастерство позволило ему среагировать молниеносно, точно и с опережением.

Он сделал это с лёгкостью.

В тот момент, когда пальцы сомкнулись на стали, Свет, послушный ему, как собственная рука, хлынул изнутри, окутывая лезвие топора. За одно дыхание холодный, прочный металл расплавился, и пальцы Диакма вошли в него, словно в мягкую глину.

Тело, пролежавшее в неподвижности невесть сколько времени, двигалось с некоторой скованностью, даже заторможенностью. Он чувствовал себя словно пилот-ас, впервые севший в новую боевую машину — даже гению требовалось время на адаптацию.

Но, к счастью, он адаптировался быстро!

Пока орк, бросив топор, выхватывал из-за пояса меч, чтобы нанести новый удар, Дик уже почти вернулся в былую форму. Увидев сверкающий клинок, он лишь воздел руку и произнёс несколько слов силы — сияющее Слово Силы: Щит окутало и его, и раненую девушку.

Тонкий слой Света обратился в защиту. На вид хрупкий, как яичная скорлупа, барьер выдержал яростный удар орка. Воин со звериным оскалом не смог пробить это слабое мерцание, а в следующий миг тяжёлый кулак Диакма отправил его на землю.

Свирепый нападавший оказался на удивление стойким — рухнув, он не издал ни звука. Судя по неестественной позе, удар сломал ему грудную клетку, и осколки костей пронзили сердце.

Не обращая внимания на поверженного врага, Диакм осторожно поддержал ослабевшую эредарку, позволив ей опереться на его «саркофаг». Он прижал левую руку к её ране на животе, а правой взялся за древко копья, пронзившего её тело.

Сжав пальцы, он сломал рукоять, а затем, развернув обломок в руке, точным движением вонзил его в глазницу лежащего у его ног орка, милосердно прервав его предсмертную агонию.

— Потерпи! Будет немного больно.

Сказав это, он левой рукой непрерывно вливал в девушку целительную энергию, а правой начал медленно и ровно вытаскивать зазубренное лезвие из её спины. Рана, которая должна была открыться ещё сильнее, не кровоточила — под воздействием Света она стремительно затягивалась.

Конечно, подобная операция без анестезии по ощущениям не уступала вырезанию почки наживую и могла бы убить болевым шоком даже закалённого эредарского воина.

Но Диакм был опытным во-ином. Прежде чем начать, он наложил на девушку фирменное заклинание жрецов — «Подавление боли». Временное онемение нервов и всплеск адреналина снизили её страдания до терпимого уровня.

— Не двигайся! Тебе нужен покой.

Его голос был мягким, как у целителя, обращающегося к пациенту.

Древний эредарский язык с лёгким крокульским акцентом застал Ирель врасплох, и она не сразу нашлась с ответом. Возможно, виной тому был и трепет от лицезрения пробудившегося «Стража», спавшего более двадцати тысяч лет.

Проще говоря, она остолбенела от шока.

И это было вполне объяснимо. Если бы турист воочию увидел, как из гробницы поднимается император Цинь Шихуанди и на чистом старокитайском спрашивает, какой нынче год, даже самый хладнокровный человек на мгновение потерял бы дар речи.

Однако в следующий миг Ирель широко раскрыла глаза и, указывая за спину Диакма, закричала:

— Святой, берегитесь!

Два орка с рёвом бросились в атаку, их оружие было занесено, чтобы разрубить этого дренея в потрёпанных доспехах на куски.

Дик шагнул в сторону, уклоняясь от первого топора. Когда противник по инерции пролетел мимо, потеряв равновесие, он пнул его ногой. В оглушительном хрусте костей он перехватил запястье второго орка, и его пальцы с хрустом раздробили кость.

Резко дёрнув врага на себя, он встретил его, словно талбук, бодающий скалу, — мощным ударом головой.

Бум!

Голова орка лопнула, как перезрелый арбуз.

Красно-белая каша брызнула Диакму в лицо, растекаясь по нетронутому Слову Силы: Щит. Диакма затошнило.

Отшвырнув труп, он размял запястья, плечи и хвост, а затем принял исходную стойку «древнего стиля боя Джед'ни», словно собираясь использовать эту битву как «реабилитацию», чтобы быстрее вернуть своё тело в пиковую форму.

Тяжёлые копыта, окутанные Светом, ступили на чужую землю. Он ощущал гравитацию и атмосферу этого мира, столь отличные от родного Аргуса.

В его сердце зародилась тоска, а настроение омрачилось.

Хотя Диакм давно знал, что так будет, пробуждение вдали от дома всё равно вызвало в нём бурю эмоций. Возможно, из-за бесконечных сражений на грани жизни и смерти ему сейчас отчаянно хотелось что-нибудь «разнести», чтобы выплеснуть накопившееся напряжение.

Оставшиеся орки замерли в оцепенении.

Они видели, как могучие вожди их кланов расправляются с врагами, словно с цыплятами, но никогда не сталкивались с такой чудовищной силой, способной одним ударом головы взорвать череп закалённого воина.

Но главное — разве могли эти жестокие, звериные приёмы принадлежать слабохарактерным дренеям?

Видя, что свирепые орки не решаются нападать, Дик нетерпеливо фыркнул и сам пошёл вперёд. Он не сомневался, что среди этих тварей нет невинных. Если бы не его своевременное пробуждение, та несчастная девушка была бы уже мертва.

Посметь убивать эредарскую жительницу на глазах у бригадного генерала Защитников?

Какая дерзость!

А у того орка сзади в руках ещё и голова одного из Защитников?

Прекрасно! Просто прекрасно!

Неужели эредары настолько деградировали?!

Раньше нас обезглавливали в битвах с демонами, это ещё можно было стерпеть. Но теперь даже орки, не испившие крови демонов, могут творить с нами такое непотребство?

Велен! Хадун! Как вы вообще руководили нашим народом?! Неужели всё, чего я добился двадцать тысяч лет назад, все жертвы Маррада и других героев в той последней битве — всё было напрасно, и нас ждёт та же трагическая судьба, что и в изначальной истории?

— Свет, даруй мне право на сегодняшнюю резню! Злодеи, идите и умрите!

У безоружного бригадного генерала не было оружия, но оно ему и не требовалось. С яростным рёвом он воздел руку, призывая Свет обрушить на врагов Великое возмездие.

За долгие годы тренировок этот базовый навык жреца преобразился до неузнаваемости. Вместо обычного молота с небес сошёл сияющий золотой клинок, который с величием Клинка Справедливости обрушился на орков, наполнив воздух мощью и давлением.

Орк, не успевший увернуться, был пронзён с головы до пят. Озарённый клинок мгновенно рассёк его тело надвое, и две половины, извергая потоки крови, рухнули в разные стороны.

Следом он сотворил Сияющий ореол. Улучшенная версия легендарной Священной звезды в руках Диакма превратилась в ослепительное кольцо света, которое, врезавшись в первого орка, взорвалось, окутав его священным пламенем. Через мгновение уже несколько орков, подобно огненным факелам, с воплями разбегались в разные стороны.

Но если он позволит им уйти, то пусть его фамилию пишут задом наперёд!

Лёгким движением ноги он подцепил лежавшее на земле орочье копьё, и оно само прыгнуло ему в руку. Мощным броском генерал отправил его вдогонку за самым дальним беглецом. Копьё, пронзив орка, пронесло его по воздуху ещё метров десять и пригвоздило к стволу дерева.

Топоры, копья или охотничьи дубины — благодаря его врождённому таланту «Мастерство владения любым оружием» всё превращалось в орудие смерти. Меньше чем за десять секунд он расправился со всеми орками в округе. Эта стремительная резня встревожила недавно прирученного двуглавого рилака.

Вожак стаи ощутил смертельную угрозу — звери всегда тонко чувствуют опасность.

Бледнокожий монстр с рёвом захлопал огромными крыльями, пытаясь взлететь. Но едва он оторвался от земли, как снизу в него ударило зазубренное охотничье копьё. Словно сияющий метеор, оно пронзило крыло рилака, и тот с жалобным воплем рухнул на землю.

Он понял — пришло время биться за свою жизнь!

Когда Диакм, подобно разъярённому талбуку, понёсся на него, рилак вскинул обе головы и обрушил на пробудившегося «древнего эредарского дикаря» поток необузданной чародейской энергии. Как вожак всех рилаков Долины Призрачной Луны по прозвищу «Дыхание Луны», он славился своим умением управлять опасной магией.

Святой на мгновение скрылся в потоке тайной магии, но затем, окружённый мерцанием Света, он прорвался сквозь разрушительное пламя.

Изливая священный жар, он схватил челюсти рилака и с нечеловеческой силой рванул их в разные стороны. Спустя несколько секунд раздался жуткий глухой треск — одна из голов зверя была оторвана.

Вторая голова попыталась укусить его, но Дик, увернувшись, шагнул вперёд и схватил её за длинную шею.

Затем, на глазах у ошеломлённой Ирель, под испуганный, предсмертный вой вожака рилаков, святой, окутанный Светом, подобно самому дикому варвару, напряг все мышцы и с рёвом, рвущим прочную чешую, словно выкорчёвывая вековой дуб, оторвал вторую голову рилака от шеи.

Двуглавые рилаки — свирепые хищники Дренора, которых дренейские учёные называли «химерами». Каждая их голова была размером с половину человека, и обычному дренейскому воину не хватило бы сил для подобного подвига. Но Дик и в своей обычной форме превышал два с половиной метра, а теперь, после повышения жизненного ранга и удивительной «расовой трансформации», его рост пробил отметку в три метра, превратив его в «эредарского гиганта», подобного Архимонду.

Размяв мышцы, он поднял отрубленную голову на фоне огромной туши рилака и повернулся.

Раздражение, вызванное боем, улеглось, и обжигающий его Свет погас. Из правой руки вырвалось молочно-белое пламя, которое в мгновение ока сожгло плоть на голове рилака, оставив лишь безупречно чистый череп — настоящее произведение искусства.

Святой с «трофеем» в руке вернулся в воцарившуюся в лесу тишину и тепло улыбнулся Ирель, которая, опираясь на саркофаг, пыталась встать.

С сородичами он всегда был мягок.

Но улыбка этого гиганта заставила Ирель похолодеть. Увиденная только что буря истребления оставила в её душе слишком глубокий след.

Доблестные дренейские Защитники могли одолеть орка в бою один на один, но даже элитным воинам требовалось на это время. Убийства с одного удара, как у Стража, были крайне редки.

В этот миг юная девушка по-настояшему осознала, что значит слово «святой».

На самом деле, её поколение, не заставшее падения Аргуса, воспринимало рассказы стариков о тех войнах как мифы. В конце концов, история о том, как отряд Защитников в одиночку разгромил и уничтожил десятитысячную армию демонов, и впрямь звучала как легенда.

Это было слишком невероятно!

Наверняка старики выдумали эти небылицы, чтобы похвастаться доблестью предков.

Однако, увидев святого в бою, Ирель вдруг поняла, что рассказы о том, как ветераны Длани Аргуса в одиночку прорывали вражеские порядки, могут быть не такими уж и выдуманными.

Как обычным демонам было сражаться с армией, состоящей из таких древних эредаров?

Впрочем, заметив его тёплую, отеческую улыбку, Ирель очнулась. Она наконец осознала, кто стоит перед ней, и тут же выпрямилась, превозмогая боль, чтобы отдать честь по уставу новобранца Защитников:

— Приветствую ваше возвращение! Великий Страж, Хранитель клятвы, Сияющий Золотой Трон, верховный полководец Длани Аргуса, спаситель эредаров, защитник дренеев…

— Стоп, стоп, стоп!

Глядя, как девушка тараторит бесконечный список титулов, Дик почувствовал, как у него начинает болеть голова, и устало махнул рукой:

— Когда это я успел обзавестись такой кучей прозвищ? Это точно описание Защитника? Мне кажется, ты описываешь сам Свет. Не напрягайся, дитя. Мне больше нравится, когда меня называют «бригадным генералом».

Или можешь звать меня по имени — Диакм.

Подожди-ка, мне нужно допросить пленного.

Он жестом велел Ирель отойти в сторону, а сам шагнул в ближайшую рощу. Раздалось несколько яростных криков, затем вопли, и после короткой вспышки священного пламени могучий святой вернулся, таща за шкирку, словно цыплёнка, тяжело обожжённого и кричащего орочьего вожака.

Бросив его на землю, он посмотрел на него сверху вниз.

Хотя это и называлось допросом, на самом деле Диакму не нужны были ответы этого орка на банальные вопросы.

Он уставился на чёрную татуировку на плече орка и, немного подумав, произнёс на не слишком уверенном орочьем:

— Ты! Отродье Совета Теней?

— А?

Орк опешил. Он не ожидал, что этот дреней знает их язык.

Но как такое возможно?

В приказе говорилось, что святой в этом саркофаге мёртв уже двадцать тысяч лет. Даже если он воскрес, как он мог выучить орочий язык за двадцать тысяч лет до их встречи?

— Отвечай немедленно! Святой задал тебе вопрос!

Видя замешательство орка, Ирель, стоявшая рядом, схватила обломок копья, которым её пронзили, и прикрикнула на него.

Она ненавидела этих безумных тварей.

Конечно, название «Совет Теней» она слышала впервые.

— Не хочешь говорить? Отлично, я люблю упрямцев! Особенно на войне.

Дик положил руку на плечо орка и сказал:

— Надеюсь, ты окажешься крепче, чем еретики-ман'ари из Тайного культа Пробудителей…

— А-а-а!

Истошный вопль пронзил тишину ночного леса. Молочно-белое священное пламя перетекло с руки Дика на плечо орка, мгновенно испепелив его кожу и начав распространяться по плоти.

Хотя это был священный, благодатный огонь, в этот момент он действовал как орудие пытки.

— Пламя Света исцеляет праведных и карает злодеев. Мой Свет несколько более… избирателен. Поэтому я скажу тебе, орк, это пламя будет не только карать твою плоть, но и выжигать твою душу!

— Чтобы противостоять самым безжалостным демонам, я закалил свой Свет до такого состояния, — тихо произнёс Страж. — Он не предназначен для тебя… но если ты продолжишь упрямиться, я без колебаний отнесусь к тебе как к безнадёжному демону!

— Говори!

— Кто тебя послал?

— Где ваш предводитель, Гул'дан?

— А-а! Не жги, я скажу!

Отродье, вступившее в Совет Теней, не могло отличаться особой силой духа. Под пыткой Света, сжигающего душу, орк завыл:

— Это Тарон'гор! Верховный чернокнижник отдал нам приказ устроить засаду на саркофаг Стража! Он знал, что это древняя святыня дренеев, символ веры для этих опасных ветеранов Длани Аргуса!

— Тарон'гор хотел, осквернив саркофаг, окончательно разрушить последнюю надежду на мир между дренеями и орками и развязать полномасштабную войну!

— А-а!

— Перестань жечь!

— Я не знаю, где Гул'дан, я знаю только, что он точно в Долине Призрачной Луны и уже собрал армию для нападения на ваш Храм Карабор!

Дик кивнул, запоминая информацию, и спросил снова:

— Тогда кто сообщил вам маршрут и время отправки саркофага? Такая точная засада… Если ты скажешь, что обошлось без предателя, даже я, старик, проживший двадцать тысяч лет, в это не поверю.

— Я не знаю!

Орк, корчась от ожогов, взвыл:

— Клянусь предками, я правда не знаю! Всеми переговорами с вашими занимался Тарон'гор. Я могу лишь сказать, что вас действительно предал кто-то из дренеев, но я не знаю, кто именно.

— О, боги…

— Убей меня, прошу тебя, даруй мне быструю смерть.

Он видел, как молочно-белое пламя пожирает его руку, оставляя лишь обугленные кости, и продолжает ползти по телу. Этот проклятый огонь обладал каким-то целительным свойством, которое поддерживало в нём жизнь, не давая умереть, но заставляя испытывать всю полноту агонии.

Это была самая ужасная пытка в мире.

С него хватит!

Он никогда не видел, чтобы дренеи использовали такой «злобный» Свет.

Теперь он не просил о спасении, он молил о быстрой смерти.

Хруст!

Окровавленный обломок копья пронзил горло орка. Тот наконец почувствовал приближение смерти и перед самым концом даже посмотрел с благодарностью на задыхающуюся Ирель.

В его глазах промелькнуло раскаяние, словно он извинялся за ту боль, что они причинили ей ранее.

«По сравнению с вашим святым, который хуже любого чернокнижника и злее любого демона, ты, девочка, настоящий ангел!»

— В этом орочьем вожаке было много полезной информации, дитя, я ещё не закончил допрос.

Дик с сожалением посмотрел, как орк испускает дух.

Хотя он мог бы исцелить его и продолжить допрос, он видел выражение лица Ирель и понимал, что его действия напугали девушку, выросшую в мирное время.

— Ладно, и того, что мы узнали, достаточно.

Дик махнул рукой, не собираясь её упрекать. Он никогда не требовал от гражданских того же, что и от солдат. Услышав звуки битвы в лесу, он подошёл к своему «саркофагу» и начал в нём что-то искать, надеясь, что Велен и остальные, устраивая ему «похороны», положили рядом хоть какое-то приличное оружие.

Хотя бы церемониальный молот или меч.

Но через несколько секунд Дик, закутанный в свой «саван» как в импровизированную одежду, растерянно обернулся к Ирель, держа в руках два обломка посоха.

— Я помню, что его сломали демоны в последней битве при бегстве с Аргуса, — с недоумением произнёс он. — Но за столько лет вы так и не удосужились его починить? Зачем было класть в мой саркофаг сломанное оружие?

— Это что, какая-то ваша странная традиция?

— Э-э, это ваша «священная реликвия», Страж. Как мы могли осмелиться что-то делать с реликвией времён Аргуса?

Ирель, казнившая пленника без приказа, боялась разгневать святого и, услышав его недоуменный вопрос, поспешно ответила:

— И дело не в том, что мы не хотели его чинить. Я слышала, что в вашем боевом посохе запечатана жестокая душа великого демона. Говорят, несколько тысяч лет назад, когда наши предки оказались в опасности на какой-то планете, один храбрый чародей в отчаянный момент воспользовался этой реликвией.

— Он высвободил заключённую в «Гневе Каззака» могучую силу и уничтожил демонов, осаждавших наш народ, спас сотни жизней, но сам погиб от обратного удара.

— С тех пор жрецы Алдоров запретили нам прикасаться к этой реликвии. Все говорят, что такое злое оружие с демонической силой можно сдержать, только если оно будет рядом с вами.

— Э-э, в этом есть доля правды, там действительно запечатана частичка души Каззака, — с досадой произнёс Дик.

— Но чтобы умереть от простого использования? Неужели жалкий осколок души Каззака мог убить моего сородича? Не может быть, сам Повелитель Рока не показался мне таким уж сильным, я ведь убивал его дважды.

— Вы — святой, как мы, простые смертные, можем с вами сравниться?

Ирель не знала, как ответить на это хвастливое замечание.

Однако она уже поняла, что этот святой, хоть и безжалостен к врагам, к сородичам относится очень тепло, без всякого высокомерия и даже с юмором. Это позволило ей быстро избавиться от тревоги.

Она подняла с земли орочий топор и сказала:

— Там! На Пути Паломников всё ещё сражаются защитники саркофага! Святой… э-э, бригадный генерал! Может, пойдём им на помощь?

— Конечно! Жизнь каждого сородича — драгоценная монета Аргуса, которую нужно использовать с умом, чтобы получить максимальную выгоду, дитя.

Дик взял в руки обломки копья и вместе с Ирель зашагал к полю битвы, откуда доносились крики.

— Ты очень храбра, — сказал он. — Хотя я не знаю, что произошло до моего пробуждения, но то, что ты в одиночку противостояла стольким оркам, защищая мой саркофаг, уже говорит о твоей силе воли. Я очень рад этому.

— Я горд, что мои сородичи после долгих скитаний не утратили мужества, которое позволяло нам стоять среди звёзд.

— Как тебя зовут, дитя?

— Ирель! Меня зовут Ирель, бригадный генерал! Я из деревни Анборил, мы все там ваши последователи и защитники.

Похвала святого обрадовала юную девушку чистой, искренней радостью. Однако, услышав её имя, Дик изменился в лице.

Он вздохнул, поражаясь иронии судьбы, и, глядя на эту отважную девушку, мысленно усмехнулся:

«Отлично, «верховный экзарх» Ирель, теперь ты у меня в долгу. Во-первых, я спас тебе жизнь. А во-вторых, моё появление избавило тебя от попадания на арену Каргата… Считай это скромным проявлением моей власти как «Длани Судьбы».

— Я назначаю тебя моим временным адъютантом, дитя. А теперь возьми своё оружие! Готовься вступить со мной в бой.

Ирель растерянно посмотрела на святого.

Увидев впереди нескольких Защитников, окружённых орками, генерал воспламенил в себе могучий, необъятный Свет и, обращаясь к следующей за ним девушке, сказал:

— Враг причиняет боль нашему народу, новобранец Ирель!

— Каждый мужественный эредар должен взять в руки оружие и сражаться до конца! Хоть ты и новобранец, я с первого взгляда разглядел в тебе выдающийся боевой талант. Ради нашего народа и нашего будущего ты должна правильно его использовать!

— Сейчас!

— За мной, в атаку!

— Но, генерал, их там много, больше сотни, может, нам стоит…

— Выполнять приказ! Держись рядом, и вперёд

http://tl.rulate.ru/book/145751/8545858