Готовый перевод Harry Potter: Rise of the Failed Art Student / Хогвартс: Путь студента-художника, провалившего экзамены и ставшего создателем карт: Глава 72 Живой портрет завершён!

Глава 72: Живой портрет завершён!

Ш-ш-ш…

Словно прохладный родник, незримый поток омыл его, как глоток ледяной мяты в летний зной, пробирая до костей.

Хоть 1% — это и немного, но хлынувшая в тело магия восполнила все потраченные силы.

— Фух… — Итан не удержался и с наслаждением выдохнул, чувствуя, как по всему телу разливается приятная лёгкость.

Его мантия зашевелилась без ветра, а пылинки, подхваченные магией, медленно закружились вокруг, создавая таинственную и мощную ауру.

До выполнения условия для улучшения осталось всего 2%!

Итан чувствовал, как в его теле бурлит магия, и у него было предчувствие, что он вот-вот прорвётся через оковы, словно дракон, вырывающийся из моря, или карп, перепрыгивающий через драконьи врата.

Преодоление отметки в 40% определённо принесёт ему совершенно новые изменения!

Итан поднял палочку и медленно произнёс:

— Квиррелиус эст поркус стултус…

Глубокий и протяжный напев, словно песнь эльфа под луной.

Под эту изящную мелодию трёхголовый пёс почувствовал, как его веки тяжелеют, а сознание мутнеет.

Нет, гав, это вражеская уловка…

— Хр-р-р~

Глядя на уснувшего трёхголового пса, Итан улыбнулся.

Молочно-белые нити, тонкие, как паутинки, выплыли из голов пса и обвились вокруг палочки Итана, медленно паря, словно кольца вокруг планеты.

— Перед глазами Итана развернулись картины.

Маленький трёхголовый щенок на руках у Хагрида, кормление из огромной соски, весёлая беготня за гномами…

А затем — картины его взрослой, грозной жизни.

Словно он попал в адское пламя, в нос ударил запах гари.

После этой битвы Итан ещё яснее осознал, что ему не хватает средств для прямого боя.

На этот раз можно было использовать потолок для критического удара, но не всегда будет подходящая для этого местность.

Цербер как раз мог это компенсировать.

Это была сила, способная напрямую одолеть врага!

Итан удовлетворённо кивнул и собрал фрагменты души в подготовленную стеклянную пробирку.

Теперь оставалось лишь успешно нарисовать живой портрет Цербера и превратить его в призывную карту!

Как раз и магические материалы, которые покупал Квиррелл, постепенно прибыли.

Одного взгляда на лицо профессора Квиррелла, искажённое от боли в печени, было достаточно, чтобы понять: товар определённо качественный.

— Хе-хе-хе~ — радостный смех Итана, словно смех призрака, эхом разнёсся по тихим коридорам Хогвартса.

Наложив на себя Дезиллюминационное заклятие, он лёгкой походкой покинул запретную зону и направился к башне Когтеврана, по пути напугав ещё нескольких дежурных старост, отчего те в ужасе сбились в кучу, укрепив свою дружбу.

Тем временем в углу, которого Итан не заметил, медленно проявилась фигура.

Серебристые волосы и борода отливали шёлком в лунном свете.

Это был директор Хогвартса, Альбус Дамблдор.

Дамблдор стоял у входа в запретный коридор и с беспомощностью смотрел на удаляющуюся спину Итана.

— Какие же сейчас юные волшебники живые… — пробормотал Дамблдор.

За несколько дней наблюдения он убедился, что Итан не учился у Квиррелла никакой странной тёмной магии и не сбился с пути.

Наоборот, он почти свёл Квиррелла с ума.

— Почему Итан так увлёкся живыми портретами? В дикой природе от его картин ведь не должно быть никакого толку…

Непонятно почему, но у Дамблдора было смутное предчувствие.

Состояние Итана в последнее время очень напоминало то, что было перед Хэллоуином.

Тихий, спокойный, полностью поглощённый подготовкой картин, а затем — грандиозное представление для всех.

…Нет, такого быть не должно.

В конце концов, его соперники — это лучшие ученики из разных школ, прошедшие строгий отбор.

От картин Итана, которые немного отклоняются от человеческой нормы, эффект будет минимальным.

Поразмыслив, Дамблдор успокоился.

Репутация Хогвартса не пострадает.

— Попрошу потом судей присмотреть за маленьким мистером Винсентом. Интересно, какой сюрприз этот ребёнок нам преподнесёт~

В последующие дни Итан днём ходил на уроки, а после ужина занимался с профессором Квирреллом, а глубокой ночью практиковался в рисовании живых портретов.

Это была самая сложная картина, которую Итан когда-либо рисовал.

Холст размером 1.2 на 1.8 метра, натянутый на деревянную раму, стоял в спальне, как стена.

Чтобы рисовать вверху, Итану приходилось вставать на стул.

Палочка вместо кисти, магия вместо красок.

Он вплетал тончайшие, как шёлк, фрагменты души, мазок за мазком перенося память существа на холст.

Каждое движение, казалось, вытягивало из Итана саму жизнь!

Каждый мазок ложился на холст с неимоверной тяжестью!

Однажды Итан даже потерял сознание от истощения, упал со стула и очнулся уже в больничном крыле.

Его принесли туда соседи по комнате, Майкл и Мэнди.

— Тебе нужно больше есть и больше отдыхать, дитя, — строго и с беспокойством сказала старшая медсестра, мадам Помфри, смешивая для него головокружительное количество зелий. — И хватит рисовать свои картины!

Итан кивнул в знак согласия, а вечером того же дня снова сидел перед мольбертом.

Живопись — это выражение и закалка жизни. Не рисовать — вот что было бы пустой тратой жизни!

Дни шли один за другим.

По мере того как картина обретала форму, Майкл и Мэнди снова переселились спать в гостиную.

— Наконец, наступила ночь перед соревнованием.

Лунный свет лился в спальню, падая на холст, сотканный из волоса единорога, и тот излучал туманное сияние цвета слоновой кости.

Воздух, казалось, застыл, замер в тишине.

Листья перестали шелестеть, всегда шумные вороны замолчали и, сидя на ветках, вращали своими чёрными глазами.

В мире, казалось, остался лишь шорох кисти по холсту.

Итан был полностью сосредоточен.

В его кобальтово-синих глазах был лишь холст перед ним.

Его лицо было бледным, как бумага, на лбу выступили крупные капли пота, а тело от истощения непроизвольно дрожало.

Но Итан не останавливался, продолжая выжимать из своего тела каждую каплю магии, концентрируя её на кисти и нанося на холст мазки, темнее ночи и горячее огня.

Время от времени с холста срывался язык пламени, облизывая руку Итана и оставляя на бледной коже чёрные ожоги.

Огромная, свирепая фигура трёхголового пса на холсте была уже завершена.

Казалось, он вот-вот оживёт и выпрыгнет.

Оставался лишь последний штрих — зрачки.

— Фух… — Итан закрыл глаза, глубоко вздохнул, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце и дрожащую руку.

Всё решится сейчас, и он не дрогнет.

Итан резко открыл глаза.

Словно взошла серебряная луна, его глаза сияли ясным светом, без тени сомнения.

Тело его было прямым и непоколебимым, без следа усталости.

Он поднял руку.

Кисть уверенно опустилась в круглую глазницу, чтобы нарисовать зрачок.

Один, два, три… шесть.

Три головы, шесть глаз.

Когда он коснулся последнего зрачка, из холста вырвалась неодолимая мощь!

— Р-Р-РА-АР-Р-Р!!!

Рёв, подобный львиному, полный неодолимой мощи, разнёсся по всей спальне!

Нет, не только по спальне.

Он пронзил стены и камни и разнёсся по всему древнему замку Хогвартс!!

Когтевран, Гриффиндор, Пуффендуй и даже глубоко под землёй находящийся Слизерин — все были разбужены этим громоподобным рёвом!

Они в ужасе застыли на месте, не в силах пошевелиться.

За окном тут же поднялся ураганный ветер.

Листья бешено зашелестели, сбрасывая на землю вихри снега.

Вороны с криками «Кар-р! Кар-р!» разлетелись во все стороны.

А дальше, у хижины Хагрида, тот в изумлении вскочил с кровати и увидел, как его пёс Клык, дрожа от ужаса, забился под кровать.

Снаружи гостиной Когтеврана Майкл и Мэнди скатились с диванов и в ужасе посмотрели друг на друга, а затем одновременно — на дверь своей спальни, ясно осознав одно:

Картина Итана была завершена.

http://tl.rulate.ru/book/145645/7805099