Готовый перевод The first sword after reaching the shore is to stab the one you love / Первым ударом меча после выхода на берег — поразить того, кого любишь: K. Часть 81

Его часто рассматривали взрослые, ведь он был бедным, родители пропали, и он скитался среди нищих. Они оценивали, сколько в нём мяса, сколько раз можно поесть. Или, как сектанты, замечали его необычные глаза и хотели использовать его для своих целей.

Он всё понимал. Он не был похищен сектантами, он сам пришёл к ним. Здесь была еда, тепло, и он болел, ему нужно было лечение. Но он не ожидал, что сектанты не собираются лечить детей. Однако он не ушёл, ведь на улице он бы быстро умер.

Пока эта небесная дева не предала секту, не схватила всех и не бросила в подвал, не заставила старика лечить детей. Его болезнь уже пошла на спад, он чувствовал, что дышать стало легче.

Он не спешил благодарить или доверять этим взрослым, которые спасли детей. С тех пор, как он себя помнил, он скитался, видел слишком много зла. Часто взрослые были адом для детей. Он даже был настороже перед этой небесной девой, ведь она не позволяла детям уйти из двора.

Он даже думал, что она хочет продать их или стать главой секты. Пока в ту ночь она не сожгла двор и не вывела их всех. Не ждала покупателей, а привела их в горы, накормила горячим супом и печёной картошкой.

Он услышал, как она сказала старику, что уходит. Она уходит...

Мальчик с гетерохромией, покрытый шипами, защищавшийся от всех, кто хотел оторвать от него кусок, в этот момент понял, что получил доброту. Она действительно спасла их и просто уходила.

Поэтому он набрался смелости и из своей маленькой груди, полной жестокости и зла, выдавил каплю доброты и благодарности, принеся этой небесной деве чашу супа. Но... она, наверное, не станет его пить.

Мальчик опустил голову, глядя на чашу супа, которую держал в ладонях, обжигающих от жара. Он уже хотел тихо уйти, но Битао взяла чашу.

Она сделала глоток прямо перед ним, с удовольствием прищурив глаза. Суп был в меру солёным, с добавлением свиного жира. У-иcши не только хорошо готовил лекарства, но и суп. В такую холодную ночь это было настоящим наслаждением.

Мальчик с гетерохромией замер, как бы хорошо он ни разбирался в людях, он всё ещё был ребёнком. Он смотрел на Битао с недоумением, не зная, куда деть руки и ноги.

Битао сделала ещё один глоток, увидев, что мальчик всё ещё стоит, и заговорила с ним:

— Что с глазами?

Мальчик снова замер, его тело дёрнулось, словно он хотел убежать. Ведь уже давно никто из взрослых не смотрел на него так нормально, даже с каплей доброты, и не разговаривал с ним так спокойно.

Он не решался смотреть на Битао, опустил голову, его голос был хриплым из-за болезни лёгких:

— Один глаз слепой.

Битао не стала дальше расспрашивать или проявлять заботу, просто посоветовала:

— Найди ткань, чтобы прикрыть его. Так слишком заметно.

Битао допила остывший суп и передала чашу мальчику:

— Иди...

Она зевнула, слезла со стула, потянулась и устроилась на постели, которую кто-то приготовил у костра.

Мальчик с гетерохромией, держа пустую чашу, ещё немного посмотрел на Битао, увидел, что она спит, и медленно ушёл. Он так и не сказал спасибо.

За что благодарить? Он прожил на свете всего несколько лет, но уже был как старик, знающий, что простое спасибо ничего не значит. Он лишь запомнил этого доброго человека, как когда-то запомнил своих пропавших родителей, и поклялся, что если выживет, то обязательно отплатит за добро.

Но мальчик с гетерохромией ещё не успел закончить свою клятву, как Битао уже заснула у тёплого костра. После ночи суеты, на рассвете, последняя группа небесных дев и небесных воинов вернулась. Всё было под контролем.

И Миньгуань был среди них. Он, хромая, опираясь на меч, который дала ему Бинцзин, с гневом подошёл к Битао. Но когда он увидел, что она устала и спит, его раздражение, вызванное её словами и ожиданием всю ночь, утихло, как волна, ударившаяся о айсберг.

Он увидел детей, спящих в снежном укрытии, а она, свернувшись калачиком у костра. Это скромное убежище она построила для этих людей своими силами. Она планировала это с момента попадания в секту.

Как небожитель, она заботилась о людях, а потом о себе. Она сделала это хорошо. Очень хорошо, мало кто смог бы так. Он, занятый своими делами, не смог позаботиться об этих людях.

Теперь солнце поднималось, свет озарял всё, костёр догорал, оставляя лишь лёгкий дымок. Необъяснимый гнев в сердце Миньгуаня тоже угас, как этот костёр. Только он мог чувствовать его остатки.

Воспоминания прошлого, радость встречи с другом вскружили ему голову. Её действия были безупречны, все были устроены. А то, что она оставила его...

Миньгуань сел на стул, где накануне сидела Битао. Как она могла его оставить? Она была умна, наверняка догадалась, что он, имея силы, оставался в секте с какой-то целью, и у него есть люди, которые его встретят. Её слова если есть куда идти, иди сам были правильными.

Она повредила небесную душу, не помнила его, для неё они были просто случайными знакомыми. Миньгуань вспомнил, как в небесном мире, будучи под действием громового печатного знака, он тоже не помнил её и был с ней холоден. Последние искры гнева в его сердце исчезли вместе с догорающим костром.

Он был строг к себе, теперь он даже спрашивал себя, зачем он злился? Не было любви, она действовала решительно и мудро, эти спасённые люди теперь были её последователями. Она была хороша, они были хороши.

Состязание по Отбору Бессмертных продолжалось, главное было получить силу веры и вернуться на Небеса. Пять Громов могли уничтожить зло, но также могли восстановить небесную энергию, преобразовать силу веры в небесную энергию и усилить мощь. Когда они вернутся на Небеса, всё будет как раньше.

Миньгуань почувствовал облегчение, выпустив застоявшийся воздух. Он положил меч рядом со стулом, выпрямился. Утренний свет отразился в его золотистых глазах, падая на спящее лицо недалеко от его ног.

Он излучал спокойствие, мощь без агрессии. Он сидел, как гора, тихий и величественный, но казался даже ярче, чем утренний свет на снегу.

Бинцзин и другие, которые тайком наблюдали за происходящим, ожидая драмы, увидев Миньгуаня в таком состоянии, выглядели сбитыми с толку. Разве он не должен был взорваться? По пути он выглядел, как надвигающаяся буря. Почему, увидев её, он вдруг успокоился?

http://tl.rulate.ru/book/145263/7933121