Готовый перевод I am one of the wealthiest in the Immortal Realm / Я одна из богатейших в мире бессмертных: К. Часть 199

Ху Цин сразу влюбилась и прижала ее к себе, но, ощутив ткань, дотронулась до уголка рта.

— Ху Нуань, ты что, вытащила все драгоценные камни из По Бина, чтобы одеть сестру?

Без преувеличения. На Ху Цайцай было надето столько драгоценностей, что глаза слепило. Лишь по краям одежды были скромные нефритовые вставки. Она потянула за рукав — ладно, под камнями хоть была ткань, да еще и с золотыми и серебряными узорами.

Мечта Ху Нуань о принцессе в драгоценностях воплотилась в Ху Цайцай.

— Зачем разбирать По Бина? У меня полно драгоценностей и жемчуга. Я сшила ей много красивых платьев, но Цайцай больше всего нравится это, — ущипнула мягкую щечку Ху Цайцай и поцеловала Ху Нуань.

— Да-да, — кивнула Ху Цайцай.

Ху Цин схватилась за лоб. Значит, в эстетике эти две сестры... безнадежны?

Подумав о своем вкусе, тоже не самом утонченном, она поняла: Ху Цайцай тоже родная!

— Но мне больше нравится такой вид, — тут Ху Цайцай снова превратилась в Чунмин.

Ху Цин подумала: конечно, ведь перья легче камней.

Она вспомнила кое-что, протянула руку через Ху Хуахуа и обняла Ху Чжучжу за шею. Тот наклонился к Ху Хуахуа, а тот прижался к Ху Цин.

Ах, как уютно в маминых объятиях.

— Чжучжу, твой отец недавно приходил.

Ху Чжучжу оцепенел на три секунды, затем медленно выпрямился и отвернулся:

— Хм, какое мне дело.

Фу, все такой же упрямец.

— М-м, почему он не пришел к тебе? Наверное, тоже считает, что вы чужие, — уткнулся в Ху Цин и лениво сказал Ху Хуахуа.

Услышав это, Ху Чжучжу взъерошился, в его серо-голубых волнах сверкнули искры. Он вскочил:

— Какие могут быть дела? Я никогда его не признавал! Это он меня заставил—

— Он может умереть, — спокойно сказала Ху Цин.

Ху Чжучжу замер:

— Не может быть.

— Да, он тоже сказал, что не умрет, — пожала плечами Ху Цин.

Больше не обращая на него внимания, Ху Чжучжу застыл на месте.

— Дядя не пришел нас навестить? Он опять понес кару? На кого-то сильного? — посмотрела на него, потянула Ху Цин за руку Ху Нуань.

— Очень сильного, — мрачно ответила Ху Цин, не скрывая тревоги.

Ху Чжучжу украдкой взглянул на нее.

— Нельзя не идти? — спросила Ху Нуань.

— Нельзя, — ответила Ху Цин.

— Пф, он думает, он такой крутой, — Ху Чжучжу улетел, сжимая кулаки.

— Наверное, побежал к учителю, торопится помочь монаху, — показал ему язык Ху Хуахуа.

— Это твой дядя, — шлепнула Ху Хуахуа по губам Ху Цин.

— Учитель не отпустит нас? — спросила Ху Нуань.

— Я встретилась с вашим дядей, а учитель все время следил, — вздохнула Ху Цин.

Эх.

Эх.

Все они хотели выбраться, хоть бы в Область Чимэй, но учитель, конечно, не отпустит. Даже уговоры не помогут.

— Пойдем пое—, — Ху Цин сменила тему.

— Мама, что это за меч ты отрабатывала? — не отпускала ее руку Ху Нуань.

Ху Цин сдалась:

— Техника Громового Ветра и Туч. Кстати, я так и не спросила, какие техники вы получили.

— О, я, я, я! — первым вскочил Ху Хуахуа, и меч закружился вокруг него, как молния.

Удары меча создавали прозрачные дуги, преломлявшие солнечный свет. Юноша с гордым лицом был прекраснее самой техники.

Ху Цин захлопала в ладоши, видя лишь красоту техники.

Ху Хуахуа убрал меч и подошел:

— Одинокая луна.

— Что? — переспросила Ху Цин.

— Мама, выкуй мне меч «Одинокая луна». Эта техника называется «Одинокие горы, обнимающие луну».

— Мне кажется, тебе меч не нужен, когти подходят больше, — моргнула Ху Цин.

Его когти создавали лунные дуги лучше меча.

Но... что сильнее: «Одинокие горы, обнимающие луну» или ее «Громовой Ветер и Тучи»?

— Мама, я считаю, что достоин меча, сочетающего красоту, глубину, благородство и элегантность, — настаивал Ху Хуахуа.

— Это соответствует твоим критериям? — с каменным лицом превратила руку в Руку Громового Дракона Ху Цин.

— Это просто драконья лапа на твоей руке. Мама, в нижнем мире это круто. Но в мире бессмертных полно полукровок, демонов, людей, растений и камней, принимающих частичные формы. Это обычное дело среди наемников и слуг, — оскалился, не скрывая отвращения Ху Хуахуа.

Не спрашивай, откуда он знает. Это знание пробудилось в крови.

Ху Цин, наемник и слуга, промолчала.

Конечно, повзрослевшие дети больше не милы, даже с лицами принцев. Открывают рот — и сердце сжимается.

— А у тебя? — повернулась к Ху Нуань Ху Цин.

— Мне нужен самый красивый меч, с духом меча внутри, — ахнула Ху Нуань.

— Я спрашиваю, чему ты научилась?! — вспыхнула Ху Цин.

Только и знают, что требовать. Совсем нет стыда!

Ху Нуань подумала: Что это? Кажется, не рождалось.

Ху Цин мысленно вздохнула: Я виновата?

— Мама, мама, моя техника меча очень мощная, называется «Меч яростного дракона», — сказала Ху Нуань.

Яростного... дракона...

Ху Цин открыла рот, пораженная таким названием.

Это было... просто и грубо, и совсем не в духе культивации.

Скорее, как в аниме.

Так что... что это вообще такое?

Ху Нуань встала с мечом, ветер стих, облака замерли.

Вдруг воздух стал ледяным, поднялась метель, вой ветра напоминал дракона, бесчисленные мечевые лучи скрылись в снегу, сливаясь в образ снежного дракона. Дракон взмыл в небо и с грохотом взорвался, ударная волна прокатилась на несколько ли.

Впечатляющая техника!

Но... все было не так!

Ее драгоценная дочь не заслужила нормальной, спокойной, дисциплинированной техники меча?

— Мне показалось, это «Сюэнюэ баофэн»? — спросила Ху Цин.

— Да. Мой учитель сказал, что у «Сюэнюэ баофэн» большой потенциал, жаль не развивать. Поэтому он объединил «Сюэнюэ баофэн» с техникой «Убийца драконов» и добавил «Руиновый божественный канон», вот чему он меня учит, — убрала меч и улыбнулась Ху Нуань.

Истязание... ярость... убийство... просто слушать эти слова — ее дочь пропала.

Ху Цин остолбенела:

— Твой учитель? Из места наследия Могилы Разбитых Мечей? Твой учитель еще... жив?

— Это часть разделенной души. У всех нас есть учителя. Разве у тебя нет? — как ни в чем не бывало сказала Ху Нуань.

Ху Цин промолчала.

Значит, ее просто отфутболили. Ей не суждено быть мечником.

Воспользовавшись моментом, Ху Цин подробно расспросила и узнала, что у всех, от Цзэшаня до Ху Цайцай, были учителя, официально принятые.

Конечно, поскольку эти учителя были частями душ или сознаний, оставленными для передачи знаний, их иерархия была запутанной, и ученики не могли определить свои места. Поэтому каждый признавал своего учителя, а между собой сохраняли прежние обращения.

http://tl.rulate.ru/book/144894/7948472