Готовый перевод The Leisurely Life of a Forgotten Concubine / Лёгкая жизнь опальной наложницы: Глава 81

На второй день первого лунного месяца, в военном лагере Ляочжоу.

Солдаты выстроились в длинную очередь, мелко переступая на месте, вытягивая шеи и выглядывая вперёд, где стояли большие котлы, из которых поднимался пар. Повар с большой ложкой в руке медленно перемешивал содержимое котла.

Молодой солдат, держа в руках большую миску, следил глазами за движением ложки, словно хотел прилипнуть к ней взглядом. Он вдыхал аромат мяса, сглатывал слюну, и глаза его горели ожиданием. Он надеялся, что рука повара будет устойчивее, что тот будет черпать дольше, и в миску попадёт больше риса и мяса...

Ложка поднялась — содержимое с шумом вылилось в потрёпанную миску. Ни кусочка мяса. Не желая сдаваться, солдат начал мешать палочками, и на поверхности всплыли зёрна риса, среди которых наконец обнаружились два крошечных кусочка мяса размером с ноготь.

После года изнурительных тренировок он ждал этого праздничного угощения, и накопившаяся обида готова была вырваться наружу. Его руки, посиневшие от холода, сжали палочки, и он едва сдержался, чтобы не швырнуть их в голову повара, выплеснув накипевшую ярость.

Человек позади него прошёл с миской, в которой на дне лежало несколько зёрен риса — ещё меньше, чем у него.

Вспыхнувший гнев словно прокололи иглой, и он тут же угас.

Солдат облизал край миски, причмокнул, наслаждаясь послевкусием мясного бульона.

В конце очереди удача была ещё меньше. Тем, кто стоял в хвосте, доставались лишь остатки — прозрачная вода, в которой едва угадывался аромат мяса.

— Чёрт возьми, вы издеваетесь надо мной!

Цзэн Лаода, с набухшими жилами на лбу и налитыми кровью глазами, швырнул миску в голову повара.

— Я стоял в очереди полдня, а ты даёшь мне это? Даже свиньям достаётся больше! Вы, сволочи, всё лучшее оставляете себе! Сегодня я вам покажу, как надо поступать. Другие могут терпеть, но я, Цзэн Лаода, сирота, не стану глотать обиду. Требую справедливости!

Вокруг все обратили на это внимание.

Никто не стал его успокаивать. Во-первых, обычно они мирились с жидким бульоном, но сегодня был праздник, и они, рискуя жизнью в боях, не могли смириться с такой несправедливостью. Во-вторых, Цзэн Лаода был высоким и крепким мужчиной, способным одним ударом убить нескольких человек, и даже те, кто хотел бы вмешаться, боялись его.

Повар был худощавым подростком лет десяти, но, несмотря на то что Цзэн Лаода был вдвое крупнее, он не испугался. Он вытер с лица бульон и с сарказмом сказал:

— Оставляем себе? Если тебе кажется, что несправедливо, возьми мою миску и выпей.

Он открыл стоявшую рядом миску и протянул её Цзэн Лаода.

Цзэн Лаода нахмурился, увидев на дне несколько зёрен риса, и его лицо исказилось. Разве повара не оставляли себе лучшие куски? Почему этот парень такой честный?

— А где зерно, что выделило государство?

Подросток фыркнул:

— Мы сварили всё, что привезли. Повар старший ест то, что остаётся после вас. Мне, как младшему, разрешили оставить себе одну миску. А насчёт мяса, что ты упомянул, мы, повара, его не видели и не знаем, где оно.

Цзэн Лаода побледнел, а затем снова покраснел. Его товарищи, стоявшие рядом, почувствовали неловкость и дёрнули его за рукав.

Цзэн Лаода сложил руки в приветствии и поклонился:

— Прости, братец. Я вспыльчив и ошибся.

Он был глубоко разочарован. Его семья погибла во время голода, и он пошёл в армию, чтобы просто выжить.

И теперь он ест коренья и рискует жизнью!

— К чёрту всё это! Не буду больше терпеть. Не могу есть досыта, не могу согреться, даже копьё у меня сломано. Если пойду в бой и погибну, хоть прославлю свою семью. А умру с голоду — стыдно будет встретиться с родителями в загробном мире!

— Тише, Лаода, — прошептал кто-то рядом, — осторожнее...

— Чего мне бояться? — Цзэн Лаода был в ярости. — В худшем случае умру и встречусь с родителями. Ты, трус, зачем меня держишь?..

Товарищ, боясь, что он скажет что-то непоправимое, зажал ему рот и быстро увёл в сторону.

Ночью в лагере вспыхнул бунт. Новобранцы под предводительством Цзэн Лаода подняли восстание и захватили склад с провизией. Генерал пришёл в ярости и приказал подавить мятеж.

Восстание охватило триста шестьдесят одного человека: более 100 погибли или получили ранения, а оставшиеся 200 с лишним вырвались из лагеря под покровом ночи и исчезли.

В палатке генерал, вне себя от гнева, ударил кулаком по столу:

— Бесполезные твари, зачем я вас содержу! Три тысячи против трёхсот, и вы позволили им уйти! Завтра все останутся без еды!

Человек внизу украдкой улыбнулся и хотел незаметно уйти, но генерал, уперев руки в боки, указал на него:

— Ты, позови Сунь Ляна!

В праздничный день Сунь Лян не был ни в лагере, ни в своём доме. Его люди дождались его лишь на рассвете, когда он вернулся из Сефанъюаня.

Услышав о событиях прошлой ночи, Сунь Лян изменился в лице, быстро переоделся и отправился в лагерь.

— Сунь Лян, господин Сунь, ты зашёл слишком далеко, — сказал генерал, сидя на возвышении и сверля взглядом стоящего внизу. Он бросил на пол связку бамбуковых дощечек. — Двести тридцать один пропавший, Сунь Лян. Как собираешься объяснить это?

Сунь Лян, сохраняя обычное выражение лица, поднял дощечки, пробежался глазами по именам, закрыл глаза и молчал. Наконец произнёс:

— В армии более 100 000 человек. Найти 200 с лишним — пустяковое дело.

http://tl.rulate.ru/book/144608/7642492