Готовый перевод Me, the Transmigrator's Sister / Я сестра девушки из книги: Глава 85

Шэнь Юэ Лань с укором рассмеялась:

— Тебе не угомониться.

За столом собрались близкие люди, которые знали друг друга досконально, потому такие слова никого не смущали.

Су Жун почесала затылок:

— А вот похабные стишки я сочинять умею.

Услышав это, все рассмеялись.

Лань Аньнин повернулся к Чжун Ичуаню и с улыбкой спросил:

— Брат Юньци, не поделишься мудрым советом?

— Что вы, что вы, — Чжун Ичуань сложил руки в почтительном жесте. — Предлагаю каждому написать по жребию и опустить их в кувшин, чтобы использовать для винной игры.

Подобные жеребьёвки все за столом уже пробовали, но вот составлять их самостоятельно за столом ещё не приходилось.

— Отлично, отлично! — остальные молчали, но Су Жун громко согласилась, даже встала и, обращаясь ко всем, сказала:

— Раньше мы использовали готовые загадки и тосты, что было скучно. Сегодня придумаем свои. Пишем что угодно, лишь бы можно было тут же выполнить, а вытянувший жребий обязан это сделать. Если откажется — пусть выпьет три чаши в наказание!

Она на мгновение замолчала, затем подняла три пальца.

— Довольно оригинально, — подхватила Лань Аньнин.

Все согласились, хотя на самом деле неважно было, во что играть, лишь бы повеселиться. Кто-то проявил инициативу, остальные поддержали, главное — чтобы процесс доставил удовольствие.

Шэнь Юэ Лань велела принести бамбуковый сосуд, палочки, кисти и чернила, которые вскоре раздали всем присутствующим.

Каждый взял в руки кисть, и за столом воцарилась тишина.

Су Жун, сжимая кисть, напряжённо размышляла, что бы написать интересного и небанального.

Рядом с ней Тан Шуан тоже сидела в задумчивости, но ничего не придумав, наклонилась к Су Жун и прошептала:

— Я впервые пишу что-то на пиру, будто в школе сижу.

Су Жун тоже склонила голову и тихо ответила:

— Только не пиши нравоучений, придумай что-нибудь весёлое.

— Я имела в виду сам процесс письма.

— А-а-а!

С другой стороны раздался смех. Су Жун обернулась к Ду Цзинхэ и увидела, как тот, сдерживая голос, трясётся от смеха.

Су Жун скривилась и потянулась к его жребию:

— Ты уже придумал?

— Нет.

Су Жун укоризненно сказала:

— Тогда чему ты смеёшься?

Ду Цзинхэ привычно парировал:

— Смеюсь над тем, что ты, благородная девица, даже с таким пустяком не можешь справиться.

Произнеся это, он вдруг осознал, что Су Жун может обидеться, резко сдержал улыбку и осторожно посмотрел на неё.

Но Су Жун лишь скорчила ему рожицу.

Годы отчуждения мгновенно растаяли. Ду Цзинхэ сжал губы, пытаясь сдержать смех, но не смог — весёлые искры сверкнули в его глазах.

Увидев это, Су Жун ещё больше скривилась.

Ду Цзинхэ, стиснув губы, засмеялся ещё сильнее.

— Ты уже написал? — спросила Тан Шуан.

Су Жун и Ду Цзинхэ одновременно повернулись и увидели, что Тан Шуан разговаривает с Су Цин.

Су Цин кивнула и протянула бамбуковую палочку.

Тан Шуан бережно взяла её, а Су Жун и Ду Цзинхэ потянулись, чтобы посмотреть. Тогда Тан Шуан подвинулась ближе и положила палочку перед Су Жун, чтобы все трое могли видеть.

— Станцуй, — медленно прочитала Су Жун.

— Весёлое задание, мне нравится, — похвалила она.

Ду Цзинхэ заметил:

— Тебе-то легко говорить, ты умеешь танцевать.

Су Жун подняла нос:

— Именно, к тому же я танцую лучше тебя.

Почувствовав, что они вот-вот начнут спорить, Тан Шуан забрала палочку, вернула её Су Цин и тут же написала на своей:

— Спой песню.

Су Жун и Ду Цзинхэ нахмурились и хором воскликнули:

— Повторяться нехорошо!

Не успели слова прозвучать, как они, словно оскорблённые, синхронно отодвинулись друг от друга.

Тан Шуан, прикрывая рот, с улыбкой наблюдала за ними.

— Я правда не знаю, что написать, — она уже закончила и немного смутилась.

Ду Цзинхэ махнул рукой:

— Ничего, есть же обратная сторона.

Су Жун подхватила:

— Точно-точно, есть ещё обратная сторона.

Она заботливо подсушила свою палочку, перевернула и положила перед Тан Шуан.

— Эх… — Тан Шуан беспомощно уставилась на палочку.

Су Цин отпила вина, поставила чашу и небрежно написала на палочке три слова.

Она сидела недалеко от троицы, но, сохраняя достоинство, не смешивалась с компанией юных девушек, а тихо пила вино, слушая их болтовню, чтобы скоротать время.

Среди шумной толпы женщин и детей она чувствовала себя особенно возвышенной и непохожей на других, и на её лице невольно появилось надменное выражение.

Примерно через полчаса все за столом по очереди закончили писать и передали палочки Шэнь Юэ Лань.

Барабан и прочие принадлежности уже были приготовлены. Шэнь Юэ Лань взяла палочки и повернулась спиной:

— Все готовы?

Рядом с ней Чжан Цзыюнь держала бамбуковый сосуд, наполненный палочками:

— Давай быстрее, какая тут подготовка?

Шэнь Юэ Лань с улыбкой выбранила его и ритмично застучала по барабану.

Сосуд в руках стал горячим углём — тот, у кого он оказывался, торопливо передавал его следующему. Барабанный бой был непредсказуем, то ускоряясь, то замедляясь. Когда все думали, что он вот-вот прекратится, звук становился чаще, и как только напряжение достигало предела, барабан смолк.

Все взглянули на сосуд — он оказался в руках у Ду Цзинхэ.

Сидящие вокруг тут же зашумели:

— Вытягивай скорее!

Ду Цзинхэ наугад вытащил одну палочку и, взглянув на неё, странно изменился в лице.

— Что там?

— Ну же, прочитай вслух!

Су Жун и сидевшая поодаль девушка из семьи Тянь, Тянь Юйфу, наперебой торопили его.

Ду Цзинмин, сидевшая рядом с братом, тут же выхватила у него палочку, а Су Жун пододвинулась, чтобы взглянуть. На ней было написано:

«Чего ты больше всего боишься?» На обратной стороне значилось: «Сочини стихотворение об этом предмете».

Су Жун зачитала написанное.

Госпожа Тан рассмеялась:

— Цзинхэ — молодой генерал, наверное, ничего не боится?

— Есть кое-что, — покачал головой Чжан Цзыюнь с многозначительной улыбкой.

— Что же?

Все заинтересовались. Ду Цзинхэ, смуглый, с лицом, изборождённым шрамами, обычно держался степенно и редко улыбался. Любопытно было узнать, чего может бояться такой суровый мужчина. Наверняка что-то серьёзное — поражение в битве или угроза жизни.

За столом все уставились на него.

Ду Цзинхэ выпрямился, сидя неподвижно, как древний колокол, сжав кулаки на коленях, а его смуглое лицо покраснело.

Правда, из-за тёмного оттенка кожи это было незаметно, лишь его младшая сестра Ду Цзинмин, сидевшая рядом, увидела, как у него покраснели уши.

Ду Цзинмин, прикрывая рот платком, тряслась от смеха:

— Мой брат больше всего на свете боится мышей из щелей в стенах.

Северные мыши, размером не больше ладони, с чёрными, как бусины, глазками и тёмно-коричневой шёрсткой.

Сначала все за столом замерли, представив себе этих грызунов, а затем разразились смехом, особенно громко смеялась его родная мать, указывая на сына:

— С детства их боится, недавно так испугался, что запрыгнул на стол.

За столом воцарилась весёлая атмосфера. В ходе беседы выяснилось, что в детстве Ду Цзинхэ, когда спал, его укусила мышь, из-за чего он тяжело заболел и чуть не умер. С тех пор он испытывал к маленьким созданиям необычайный страх.

Даже смуглое лицо Ду Цзинхэ не смогло скрыть, как его публично разоблачили. Он покраснел ещё сильнее, поднял чашу и встал:

— Цзинхэ — человек простой, стихов сочинять не умеет, потому выпью три чаши в наказание.

Сказав это, он, не дожидаясь возражений, быстро осушил три чаши.

http://tl.rulate.ru/book/144240/7599430