Готовый перевод In the other world, I was the strongest anomaly. / Аномалии: В другом мире я оказался сильнейшей аномалией: Глава 4. Аномалия

— Мы проверили плотность его костной ткани, состав клеток крови, плотность органических тканей — всё в пределах нормы, а также изучили…

Профессор продолжал бубнить, но на середине перечисления Линь Чжэн не выдержал.

— Простите, не могли бы вы сразу к выводам? Дальше я всё равно ничего не пойму.

Старик замолчал, поправил очки и сказал:

— Короче говоря, сейчас вы не являетесь носителем паразита. Возможно, были им раньше, но он вас покинул. Увеличение вашего веса — это лёгкое искажение реальности, ошибка в данных на физическом уровне.

Отлично. Прямые выводы он тоже не понимал.

— Мне нужно принимать лекарства? Операция? Какие-то ограничения в жизни? — спросил Линь Чжэн.

— Судя по всему, вам просто не стоит больше вставать на весы, — ответил профессор.

Линь Чжэн потерял дар речи. Он много раз слышал, что для лечения последствий «аномального вмешательства» нет универсальных методов, только точечные. Сегодня он убедился в этом воочию. Точечность была просто снайперской.

К счастью, его случай пока что не считался серьёзным. Но ключевое слово здесь было «пока». Его аномалия не имела прецедентов, и никто не знал, какие побочные эффекты могут проявиться в будущем.

Поскольку он не был заразен и не представлял смертельной угрозы, ему разрешили выписаться после суток наблюдения, повторного обследования и психологического теста. Но на него завели отдельное дело об аномальном вмешательстве.

Запись об этом внесут в его личное дело. На некоторые должности, например, в фармацевтике, пищевой или химической промышленности, а также в блогинге, его теперь не возьмут без особого разрешения. Впрочем, Линь Чжэну было всё равно. Его навыки и так не имели никакого отношения к этим сферам, а особых талантов, чтобы зарабатывать лёгкие деньги, у него не было.

— Счёт за лечение я оплатила. Эти два дня считай оплачиваемым отпуском. Отдыхай, и если почувствуешь что-то неладное — сразу же сообщи мне, понял? Я вчера хотела остаться, но нужно было срочно отчитаться перед Бюро, вот и убежала.

Бай Цинсюэ снова чистила яблоко. На этот раз она не только сняла кожуру, но и нарезала его на мелкие кусочки, которые сложила в одноразовую бумажную тарелочку и протянула Линь Чжэну. Её снова понесло.

— Ты — костяк нашей компании, самый ценный мой кадр. Работай на меня, и я тебя не обижу. Когда наша фирма станет большой и сильной, выйдет на мировой уровень, ты будешь отцом-основателем. Я даже дам тебе ударить в биржевой колокол, когда мы выйдем на IPO.

Чем дольше Линь Чжэн это слушал, тем более зловещим это казалось. Прежде чем её забота окончательно переросла в корпоративную промывку мозгов, он поспешил её прервать:

— Хватит, хватит, я сыт. У меня желудок слабый, такие грандиозные «пироги» я не переварю. Биржевой колокол? Я лучше в монастырь пойду в колокола звонить.

Бай Цинсюэ больно ущипнула его за руку.

Линь Чжэн понимал, что она боится, как бы он не заработал посттравматический синдром и не уволился.

— Можешь не беспокоиться, — он смерил её тяжёлым взглядом. — Я не сбегу из-за этого, даже если ты перестанешь кормить меня байками. Не забывай, я всё ещё должен тебе денег.

— Ах, точно! Ты же должен мне шестьсот тысяч! — её лицо вдруг расплылось в счастливой улыбке. — Быть кредитором так приятно!

От её смеха у Линь Чжэна мурашки пошли по коже.

Побесившись ещё немного, Бай Цинсюэ ушла вместе с профессором. В палате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера.

Линь Чжэн доел яблоко, взял пульт и включил телевизор. Пощёлкав каналами, он остановился на каком-то военном фильме.

Две армии вели бой. Небо полыхало от разрывов снарядов, над землёй с рёвом проносились истребители.

В этом мире, впрочем, крупномасштабных войн больше не было. С тех пор, как на мировой арене появился Протокол «Чистка», войны остались лишь в кино. Вернее, изменилась сама форма ведения войны.

Линь Чжэн и не собирался смотреть фильм. Он медленно закрыл глаза, успокаивая мысли и направляя сознание внутрь себя.

Постепенно он оглох, ослеп, его тело онемело. Он перестал чувствовать ток крови, биение сердца, дыхание.

Он отделился.

Отделился от этого мира, от своего тела.

Он вернулся к истокам, во тьму, став древнейшим, первобытным существом.

У него не было даже физической оболочки. Он существовал в некой неописуемой форме, свернувшись в тёплой, влажной темноте небытия, в глубине своего собственного «я», отделённый от всего сущего.

Затем он начал эволюционировать, пробуждаться, заново познавать мир, заново формировать свои пять чувств.

Когда он снова открыл «глаза», он вновь оказался в том древнем, разрушенном городе. Он безмолвно парил в воздухе, взирая на бурлящую тьмой метрополию, словно божество, обозревающее свои владения.

Так и есть. То тело не покинуло его. Наоборот, оно стало его частью. Пусть оно и не существовало в реальном мире, пусть было заперто в этом древнем городе, но оно тоже было Линь Чжэном.

Подозрения закрались ещё тогда, когда профессор сказал, что он был «носителем». Теперь, после проверки, он был уверен.

Он начал думать. И с первыми же мыслями почувствовал, как в его сознании снова забурлил тот информационный поток.

Он осознал, что, кажется, стал чем-то большим, чем просто человек. Существом более высокого порядка, существующим одновременно и здесь, и там.

Линь Чжэн вспомнил, как тот голос описал его: «Ты — единство и двойственность».

Впрочем, ему было всё равно, кем быть, лишь бы не быть нулём.

«Ты... не жизнь. Не пытайся... определить себя. Это... крайне опасно».

Таинственный голос снова зазвучал в его голове.

«Опасно? Для кого?»

«Для всего».

Линь Чжэн помолчал.

— Если я правильно помню, ты собирался меня убить. А раз так, то я должен делать именно то, что ты мне запрещаешь.

На этот раз ответа не последовало. Голос снова необъяснимо затих.

Впрочем, Линь Чжэн просто бравировал. Он понятия не имел, как «определить себя». Он даже не понял, почему голос его предостерёг.

Надолго в том мире он не задержался. Казалось, в этом не было смысла. Он снова закрыл «глаза», повторив процесс деградации и эволюции. Когда он открыл их в следующий раз, он снова был в больничной палате.

Тело пробирал холод, словно его только что выкопали из сугроба. Конечности онемели так, что он не мог пошевелить и пальцем. Мозг пронзала острая боль от нехватки кислорода. Но по мере того, как сознание стабилизировалось, эти симптомы начали отступать, и он понемногу расслабился.

Как он и предполагал, он мог переключаться между двумя телами. Но это требовало времени и полной безопасности. Процесс требовал высокой концентрации и имел серьёзные побочные эффекты. Да и если кто-то увидит, как он умирает, а потом внезапно воскресает, это тоже создаст кучу проблем.

— Фух... — Линь Чжэн выдохнул и начал приводить мысли в порядок.

Теперь он был почти уверен: после контакта со своим первоначальным телом, которого не должно было здесь быть, он каким-то образом обзавёлся двумя оболочками.

Его изначальное тело, по какой-то причине попавшее в этот мир, стало аномалией. И аномалией чертовски сильной. Неуязвимость к энергетическим атакам, мгновенная регенерация... вчера оно до смерти напугало саму Бай Цинсюэ. Но оно не могло проявиться в материальном мире и было неподвижно.

Его нынешнее тело, тело Линь Чжэна, имело полноценный социальный статус. Обычный работяга, обычный человек с долгом в шестьсот тысяч.

Один аккаунт — топовый, но забаненный. Второй — активный, но запоротый на старте.

________________________________________

Пронизывающий ледяной ветер нёсся по бескрайнему серебристо-белому леднику, завывая и хлеща по грубой, первозданной поверхности льда.

Температура — минус семьдесят два градуса по Цельсию. Смертельный холод, в котором могли выжить лишь немногие.

Но на замёрзшей глади огромного озера сидел старик в меховой одежде и удил рыбу в лунке размером с блюдце.

Он сидел на маленькой скамеечке, рядом с ним лежал почти полностью занесённый снегом ледобур и красное ведро для рыбы. Ветер и снег покрыли его лицо и одежду таким толстым слоем, что он походил на ледяную статую, простоявшую здесь много лет.

Но едва поплавок дёрнулся, он «ожил». Снег с его одежды осыпался, и он резким движением выдернул леску. На лед шлёпнулась уродливая, тощая ледяная рыба.

Старик попытался схватить её другой рукой, но недооценил её прыть и скользкость. Сила была на её стороне. Извернувшись, она выскользнула из его ладони, подпрыгнула на льду и точно нырнула обратно в лунку, исчезнув в иссиня-чёрной воде.

Старик ошеломлённо уставился на лунку, затем перевёл взгляд на своё ведро. Внутри, кроме одной рыбки размером с ладонь, не было ничего. Единственный улов за четыре часа.

Посидев ещё немного, старик вздохнул. Он наконец сдался. Смотал удочку, взял ведро и ледобур и побрёл в снежную мглу.

Он уверенно шёл сквозь буран. В глубине снежной пелены его ждал маленький деревянный домик.

Крыша и труба были покрыты толстым слоем инея. Никаких признаков жизни. Если бы старик не чистил его каждый день, он бы давно слился с этим заснеженным миром.

Таков был этот край. Без внешнего вмешательства он медленно поглощал и ассимилировал всё. Гигантский ледник обладал сокрушительной силой.

Он положил руку на дверь, толкнул её и вошёл внутрь.

В скромной комнате парил шар молочно-белого света, заливая помещение ярким и мягким сиянием.

— Зачем ты ходишь на рыбалку? Тебе ведь больше не нужна еда, — произнёс световой шар.

— Ты знаешь, из чего состоит человек? — спросил старик.

— Примерно из сорока-шестидесяти триллионов клеток.

— Ошибаешься. Человек состоит из мелочей повседневной жизни. Без них он превращается в машину, — ответил старик.

— Но ты уже давно не человек, — сказал шар.

Эти слова нисколько не тронули старика. Он присел на корточки и принялся высекать огонь кремнем. Раздался скрежет, искры полетели на заранее приготовленный трут и дрова. Сначала пошёл сизый дымок, а затем вспыхнуло пламя.

— Сегодня будет уха, — пробормотал старик.

— Можно ли назвать кашей блюдо, в котором всего одно рисовое зёрнышко? — спросил шар.

— Ты умрёшь, если будешь молчать? — парировал старик.

В этот момент земля содрогнулась. Издалека донёсся оглушительный треск.

Он открыл окно. Ледяной панцирь толщиной в десятки метров треснул. Из разлома вырвались гигантские, словно цунами, клубы пара, сметая на своём пути даже буран. Старик почувствовал, как по его лицу ударила волна обжигающего жара.

В следующую секунду из разлома вырвались десятки столбов перегретой воды толщиной в несколько десятков метров. Они взметнулись на сотни метров ввысь и, не успев упасть, застыли, превратившись в безмолвные ледяные колонны.

Старик воспользовался моментом, чтобы взглянуть на ненадолго прояснившееся небо. Каждый сантиметр пространства был занят гигантской, сложной механической конструкцией.

Снизу стальные трубы казались плотным плетением, но от них веяло холодом и смертью. Гигантские вентиляторы радиусом в несколько километров на огромной скорости вращались, распространяя холод по этой земле.

— Что-то в последнее время система охлаждения работает слишком часто, — сказал старик. — У меня дурное предчувствие.

Внезапно он заметил, что комната залилась красным светом. Он резко обернулся. Световой шар из белого стал тёмно-красным. Цвет становился всё насыщеннее, а яркость — всё выше. Ядро и испускаемое им свечение образовали чёткую границу.

После пятнадцатиминутного молчания цвет шара начал бледнеть, пока окончательно не стабилизировался.

— Похоже, твоё дурное предчувствие оправдалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Сама суть пространства нарушена. В материальный мир был добавлен новый закон. Технология Уровня Фантазии номер семь стала реальностью.

— Технология Уровня Фантазии номер семь? — старик нахмурился, пытаясь вспомнить. Он знал этот список наизусть, даже спустя много лет. Через мгновение он прошептал: — Технология пространственного перемещения.

Световой шар слегка мигнул и задал вопрос:

— Какое существо может одновременно находиться и здесь, и там?

Снаружи бушевала метель. В старом чугунном котелке кипела вода. Тощая рыбка ждала своей участи. Это была не Арктика. Это был Великий Радиатор.

http://tl.rulate.ru/book/142967/7414378