Готовый перевод Dreaming for 10,000 years / Десять Тысяч Лет во Сне: Глава 41

Глава 41: Деревня Хэньхэ

— Хи-хи-хи! — А-Би не могла сдержать смеха.

Кто же станет считать императора своим сыном?

Дуань Юй, которому зажали рот, смотрел на Мужун Сина. Ему тоже казалось, что этот человек мыслит очень странно.

Цзюмочжи мельком взглянул на Мужун Сина и произнес:

— Как и подобает сыну старого мастера Мужуна, он человек мудрый!

А-Би легко оттолкнула лодку, и та медленно поплыла прочь. Лодка с черным парусом, рассекая зеленую реку, после нескольких поворотов вынырнула на просторное озеро.

Вдалеке виднелось безбрежное, окутанное дымкой пространство, где вода сливалась с небом. Озеро было усыпано листьями лотоса, чилима, камыша и дикого риса. Порыв ветра, казалось, заставил лодку парить, словно в нарисованной картине.

Мужун Син был молод, и когда он услышал, как кто-то его расхваливает, то с гордостью ответил:

— Учитель, вы ведь государственный наставник Тубо, а значит, должны быть мудрым человеком.

Цзюмочжи ответил:

— Я не смею.

Своим воспитанием он, естественно, не принял близко к сердцу неуважение юноши.

— Буддизм проповедует Пять Заповедей, но человеческие желания – это суть небесного пути. Если мужчина влюбляется в женщину, он будет всячески избегать ее! — сказал Мужун Син. — Есть ли в вашей секте способ получить и то, и другое, не разочаровав Татхагату и себя?

«Цин» не обязательно означает женщину, это могут быть и другие желания в сердце.

Цзюмочжи покачал головой и произнес:

— Конечно, нет, и в этом нет нужды. Форма есть пустота, а пустота есть форма. Путь совершенствования заключается в том, чтобы осознать пустоту пяти совокупностей и породить ум без какой-либо цели.

— Когда ты поймешь «форму» и «пустоту», у тебя не возникнет мысли о том, чтобы иметь и то, и другое.

Мужун Син спросил:

— Итак, великий монах, вы понимаете пустоту? Есть ли женщина, которая вам нравится?

Подобный вопрос, несомненно, был очень грубым по отношению к человеку такого положения, как Цзюмочжи.

— Как я могу быть столь добродетелен и обладать такой силой? Я лишь простой последователь пути совершенствования, — ответил Цзюмочжи, помолчав и вздохнув.

Мужун Син с интересом взглянул на Цзюмочжи.

А-Би, стоявшая рядом, сказала: — Син'эр, тебе лучше не задавать юному господину странных вопросов. Посмотри, юный господин целый день либо спит, либо сходит с ума, бьётся головой о стену.

— Его! — Мужун Син вздохнул и произнёс: — Как я мог встретить такого брата!

Цзюмочжи с любопытством спросил: — У господина Мужуна есть старший брат? Почему мы никогда не слышали о нём в мире боевых искусств?

Мужун Бо, прежний глава семьи Мужун, был известен в мире боевых искусств как мастер техники «Цзиньчжуань синъи», что принесло ему немалую славу.

Семья Мужун в этом поколении ведёт себя весьма тихо.

А-Би сказала: — Господин, вам стоит обратить внимание. В семье Мужун есть только один господин Мужун!

Мужун Син продолжил: — Это мой проблемный брат, Мужун Фу!

Он добавил: — Во всей семье Мужун у него самый высокий статус! На втором месте А-Чжу, затем А-Би, потом Тупой Бао и его кошка, а в конце — я!

— Я действительно жалок! — Он забавно покачал головой.

Дуань Юй тоже счёл этого человека весьма интересным.

Цзюмочжи улыбнулся и сказал: — О? Я не могу удержаться от желания познакомиться с этим господином Мужуном!

— Если он не будет спать, ты скоро его увидишь, — Мужун Син указал вперёд и добавил: — Мы почти у цели.

Цзюмочжи посмотрел в указанном направлении и увидел небольшой островок, где отдыхали ласточки.

Это было Ласточкино гнездо.

Через четверть часа чёрная парусная лодка приблизилась, и у пристани увидел мужчину средних лет, который ловил рыбу. Он был худощав и одет в длинное серое одеяние.

Мужун Син, увидев мужчину, сказал: — Брат Бао, как сегодня улов?

Мужчина средних лет проигнорировал его и продолжал ловить рыбу.

— Очевидно, пустой улов! — Мужун Син покачал головой. Мужчина, известный как брат Бао, был не кто иной, как Бао Бутун, служитель семьи Мужун.

— Я не с пустыми руками! — возмутился Бао Бутун, услышав, что его назвали таковым. Он тут же схватил корзину с рыбой, стоявшую рядом, и потряс ею, хотя это и не означало, что он не был с пустыми руками.

— Хе, — усмехнулся Мужун Син, — тогда мы будем есть сашими из рыбы?

Бао Бутун сделал знак рукой, давая понять, что проблем нет.

Под предводительством Мужун Сина Цзюмочжи наконец прибыл в Поместье Чаньхэ.

Поместье Чаньхэ было чрезвычайно элегантным, а шестипролётные ворота выглядели ещё величественнее. Не успел Цзюмочжи как следует рассмотреть их, как он последовал за Мужун Сином внутрь, быстро окинул взглядом двор и направился в главный зал.

В главном зале находилась девушка лет шестнадцати-семнадцати, одетая в лёгкую малиновую шёлковую рубашку, с овальным лицом, живыми глазами и очень проницательным взглядом.

Удивительно было то, что у девушки на поясе висел изогнутый нож в деревянных ножнах.

Скимитар был очень изогнут, словно убывающая луна, и не походил на обычный меч.

— Сестра А Чжу, я вернулся! Здесь ещё двое! Они сказали, что проходили мимо и пришли засвидетельствовать почтение моему отцу! — Мужун Син, увидев девушку, сказал: — Интересно, какую вкусную еду приготовила сегодня сестра А Чжу?

Хотя девушка перед ним была молода, она обладала большой решительностью и уже была управляющей поместьем семьи Мужун.

А Чжу взглянула на Мужун Сина и сказала: — Гости пришли, почему бы тебе не позвать юного господина?

Когда приходят гости, естественно позвать того, кто несёт ответственность.

В Поместье Чаньхэ только Мужун Фу мог принимать решения.

Хотя она была моложе Мужун Сина, тон её голоса больше походил на старшую сестру.

— Э-э… — говоря о Мужун Фу, Мужун Син покачал головой и сказал: — Сестра А Чжу, ты сама его позови!

— Ты! — воскликнула А Чжу. — Пойду позову его. А ты оставайся здесь и принимай гостей. Кто-нибудь, принесите чаю и закусок!

Обернувшись, она сказала Цзюмочжи:

— Присядьте на минутку, дорогой. Я позову юного господина!

Цзюмочжи сложил руки и ответил:

— Как пожелаете!

А Чжу обернулась и направилась в заднюю залу, чтобы позвать Мурон Фу.

Едва Цзюмочжи уселся, как слуги принесли ему чай и закуски.

Чай оказался Билочунь, а среди четырёх видов сладостей были роза с кедровыми орешками, пирожные из пории, жемчужные сладкие кексы и пельмени с лотосовым корнем и ветчиной. Они были изысканны по форме, и казалось, что каждая выпечка создана не для еды, а для любования.

Мурон Син, указывая на Дуань Юя, сказал:

— Господин, гость есть гость. Зачем вы его привязали? Что происходит?

Цзюмочжи задумался, затем развязал веревки на Дуань Юе и вынул кляп изо рта, сказав:

— Князь, прошу прощения за свою грубость.

— Хурма? Есть ли кто-то ещё с таким именем? — с любопытством спросил Мурон Син.

— Я не Хурма, я Дуань Юй, князь Дали. Этот злодей-монах похитил меня! — проговорил Дуань Юй, разминая тело.

— А? — Мурон Син был сбит с толку. Похоже, этот связанный человек оказался князем королевской семьи Дали?

Неужели монахи не хорошие люди?

— Это долгая история… — Цзюмочжи пересказал, как сжигал свиток с боевыми искусствами.

Любой, кто слышит, что собеседник — друг старейшины, и тот сдержит обещание и выполнит договор, будет глубоко тронут.

Но Мурон Син немного сбился с пути. Он остолбенел. Он никак не ожидал, что этот монах, выглядевший столь достойно, может быть таким жестоким.

Неудивительно, что некоторые люди всегда говорят, что только лысые ядовиты, а самые ядовитые — лысые ослы.

— Господин, сжигать людей заживо — это тибетский обычай? — спросил Мурон Син. — Мы здесь так не поступаем!

— Тибетцы не сжигают живых людей, они просто превращают их в танка! — раздался слегка сонливый голос из задней залы.

http://tl.rulate.ru/book/142218/7450121