Готовый перевод The Lady Is Done Trying / Госпожа устала стараться: Глава 101. Извинения

Наложница Ли безвольно лежала на кровати, её ноги были обмотаны слоями марли.

Боль всё ещё не утихала, но разум уже прояснился. Она понимала, что больше нельзя рыдать - это лишь вызовет отвращение императора.

Она опёрлась спиной на мягкие подушки и, со слезами на глазах, обиженно и беспомощно произнесла:

- Ваше величество, мои ноги ещё можно вылечить? Я ведь не останусь хромой?

- Не волнуйся, - утешил её император. - Если будешь хорошо восстанавливаться, всё постепенно заживёт.

Слёзы медленно покатились по щекам наложницы Ли. Она всхлипнула:

- Не нужно меня обманывать. Я слышала, как лекарь сказал, что у меня на ногах могут остаться последствия, и они никогда полностью не заживут.

Император вздохнул и легонько похлопал её по руке в знак утешения.

- Перестань плакать. Лекарь лишь сказал, что ты, возможно, не сможешь быстро бегать, но не говорил, что ты останешься хромой. Ты по-прежнему сможешь ходить. В конце концов, даже если ты и вправду охромеешь, я тебя не брошу. Я всё так же буду хорошо к тебе относиться.

Услышав это, наложница Ли не только не утешилась, но и захотела заплакать ещё сильнее.

Она была так молода и совсем не хотела становиться калекой!

Императрица вовремя вмешалась:

- Теперь отдыхай в своих покоях, можешь не приходить ко мне ежедневно с приветствиями. Если тебе что-то понадобится, можешь сказать мне. Всё, что в моих силах, я для тебя сделаю.

Наложница Ли, сдерживая слёзы, поблагодарила императрицу, но в душе кипела ненавистью к Чжао-вану. Она получила такие тяжёлые травмы, возможно, больше никогда не сможет ходить как нормальный человек, а Чжао-ван остался в полном порядке, будто ничего и не случилось.

Она была крайне недовольна!

- Ваше величество, Чжао-ван так ужасен, - всхлипывая, проговорила наложница Ли. - Младшая жена Хуа сама упала, а он настоял на том, чтобы обвинить в этом меня. Сколько бы я ни объясняла, он не слушал и приказал пытать меня. У-у-у, я ведь ваша наложница! Как он мог? Как он посмел?

Император не хотел этого слушать и, нахмурившись, сказал:

- Чжао-ван просто погорячился. Я уже наказал его, так что давай больше не будем об этом говорить.

Наложнице Ли очень хотелось разразиться бранью. Что значит "уже наказал"? Штраф в годовое жалованье и месяц размышлений в уединении - это наказание?

По сравнению с её тяжёлыми травмами наказание Чжао-вана было просто смехотворным!

Наложница Ли всхлипнула и тихо пояснила:

- Я знаю, что ваше величество любит Чжао-вана, в ваших глазах он - словно родной сын. Даже если он совершает ошибку, вы стараетесь быть снисходительным. Но знаете ли вы, что чем больше вы ему потакаете, тем меньше он будет сдерживать свой нрав? Сегодня он осмелился пытать меня, а завтра, возможно, подожжёт императорский дворец. Ваше величество, настоящая любовь - это не слепое потакание, а чёткое осознание того, что можно делать, а чего нельзя.

Наложница Ли говорила с искренним чувством, словно она, как и император, искренне заботилась о Чжао-ване.

Она не заметила, что, когда она произнесла слова "родной сын", взгляд императрицы слегка изменился, словно её укололи иглой. Выражение её лица стало очень неестественным.

Но это было лишь мгновение. Тут же выражение лица императрицы вернулось к обычному, и никаких следов волнения уже не было видно.

Император задумался на мгновение:

- В словах моей наложницы есть доля правды.

Сердце наложницы Ли радостно забилось. Похоже, ей удалось убедить императора.

- По мнению моей наложницы, как следует поступить в этом деле? - спросил император.

Сделав вид, что очень затрудняется, наложница Ли после долгого колебания тихо ответила:

- Я знаю, что ваше величество любит Чжао-вана. Слишком суровое наказание может ранить ваше сердце. Я не хочу видеть вас опечаленным, поэтому мне достаточно, чтобы Чжао-ван лично извинился передо мной, признал свою вину и пообещал больше так не поступать.

Заставить виновника извиниться перед жертвой - вполне разумное требование.

Вот только, зная характер Чжао-вана, заставить его склонить голову и признать вину было сложнее, чем достать луну с неба.

Пока император колебался, как поступить, вошёл У Ван и почтительно доложил:

- Ваше величество, прибыла младшая жена Хуа.

Император был весьма удивлён:

- Разве она не ранена? Почему она не отдыхает в своих покоях, а пришла сюда?

- Младшая жена Хуа говорит, что этот инцидент произошёл из-за неё, и она должна дать объяснение наложнице Ли. Она просит наложницу Ли дать ей возможность извиниться и признать свою вину, - доложил У Ван.

Услышав это, сердце императора дрогнуло.

Заставить младшую жену Хуа извиниться было гораздо проще, чем заставить Чжао-вана склонить голову. К тому же, инцидент действительно произошёл из-за неё, так что было бы логично, чтобы она и поставила в этом деле точку.

Император согласился.

Наложница Ли была недовольна. Какая-то младшая жена, с какой стати она может извиняться от имени Чжао-вана?!

Сопровождаемая Сы Юнь, Хуа Маньмань медленно вошла в комнату.

Её лицо было всё таким же бледным, как бумага, а на лбу выступила испарина от боли в ране. Вид у неё был очень жалкий.

Она поочерёдно поклонилась императору, императрице и наложнице Ли, а затем с дрожью в голосе и покрасневшими глазами сказала:

- Сегодняшнее происшествие - всё по моей неосторожности. Я не только стала причиной ранения наложницы Хуа, но и вызвала гнев его высочества Чжао-вана, втянув в это наложницу Ли. Это всё моя вина, и я несу за это полную ответственность.

- Не говори так, ты ведь не ожидала, что такое случится, - мягко утешила её императрица.

Император тоже произнёс пару утешительных слов для вида.

Хуа Маньмань отстранила руку Сы Юнь и взяла чайник со стола.

Одно это небольшое движение вызвало боль в ране, которая мгновенно усилилась. Её руки непроизвольно задрожали, и она едва не выронила чайник. Сы Юнь хотела помочь, но Хуа Маньмань остановила её взглядом.

Хуа Маньмань с трудом налила чашку чая. В процессе она, прикрываясь рукавом, незаметно бросила в чай пилюлю правды.

Пилюля мгновенно растворилась в воде, не оставив и следа.

Хуа Маньмань двумя руками поднесла чашку к кровати, на её лице появилась заискивающая улыбка.

- Наложница Ли, сегодняшнее происшествие - целиком моя вина. Надеюсь, вы, как великодушный человек, не станете держать зла на меня, ничтожную. Вернувшись, я обязательно как следует всё обдумаю и обещаю больше не совершать подобных ошибок. Надеюсь, вы выпьете этот чай и немного остынете, - сказав это, она почтительно протянула ей чашку.

Наложница Ли не хотела пить этот чай и не хотела принимать извинений младшей жены Хуа. Но император и императрица смотрели на неё, и если бы она отказалась, то показалась бы слишком мелочной.

Делать нечего, ей пришлось взять чашку и сделать символический глоток.

Она небрежно поставила чашку на столик рядом, собираясь произнести несколько вежливых фраз, чтобы продемонстрировать свою добродетель и великодушие, но, открыв рот, выпалила:

- Ты, мелкая потаскуха, ещё смеешь извиняться передо мной от имени Чжао-вана? Кто дал тебе такое право?!

Император: …

Императрица: …

Все остальные присутствующие: …

Хуа Маньмань: "Опаньки!"

http://tl.rulate.ru/book/141883/7209821