Готовый перевод Sunset At Lake Elgreen / Закат над озером Элгрин: Глава 25. Дом у озера

Прохладный ветерок скользнул по террасе, взъерошил чёрные волосы Эстебана. Он откинул прядь со лба и посмотрел на весеннее озеро.

Омытое солнцем, оно было изумительно прекрасно. Переливчатая рябь, небо, отражённое в воде, тени деревьев, вышитые по краю берега, — совершенный вид.

Насладившись озером, он перевёл взгляд на Анету, которая всё ещё трудилась в поле.

Анета не знала отдыха. Могла бы оставить работу Энджи и Шарлю, да уйти передохнуть, но всё равно трудилась на корточках; маленькие руки без устали шевелились. Она так усердно шуршала травой и землёй, что на её фоне и Энджи, и Шарль казались ленивыми.

«Садовница дома Шрайбер».

В городе Нас её именно так и прозвали. Говорили, она тянула на себе всё хозяйство вместо бездарного мужа. Для особы из скромного баронского рода заслужить прозвище «садовница» стоило немалых трудов.

И всё же все те труды завершились неудачей. Цветок, что казался ухоженным, вызрел гнилым плодом.

Теперь, когда она всё это оставила, могла бы, если б захотела, пожить неспеша.

«Почему же она так надрывается?»

В ту же минуту налетел порыв посильнее, и Анета подняла голову. Соломенная шляпа, прикрывавшая волосы, сорвалась и унеслась ветром. Свободно перевязанные, каштановые пряди разлетелись, тонкой вышивкой легли на бледное лицо.

— Ах.

Чуть приоткрытые от удивления губы. Глаза — цвета пепельной тучи — распахнулись, затем прищурились. Эстебан молча смотрел.

Анета положила ладонь на макушку, теперь уже без шляпы, и почему-то улыбнулась: чуть смущённо, чуть весело.

Эта внезапная улыбка оказалась столь выразительной, что Эстебан не смог отвести глаз.

Потом Анета сняла садовые перчатки, с тихим стоном выпрямилась, упёрла руки в поясницу. Долго просидев на корточках, она пошатнулась, едва удержав равновесие. Эстебан, не раздумывая, шагнул вперёд и подал руку.

Анета подняла на него недоверчивый взгляд, но за руку не взялась.

— Что вы делаете?

— Не люблю смотреть, как леди падает.

— Падать я не собиралась.

Видно было, что она намеревалась уйти с достоинством, однако стоило ей сделать шаг, как от боли в ногах сорвался сдавленный, почти щенячий всхлип. Шея залилась жарким румянцем.

— Не упрямьтесь. Возьмитесь, леди Белл.

После короткого колебания её ладонь легла ему на локоть. Перчатки, хоть и были на руках весь день, не уберегли их от земли. Влага просочилась внутрь, и кончики когда-то безупречно чистых пальцев окрасились в рыжевато-бурый.

Заметив это, Анета хотела отдёрнуть руку, но Эстебан легко коснулся её тыла пальцем.

— Пустяки. Одежду можно отстирать.

— С чего это вы вдруг стали такими добрыми?

— Я и был добр.

— Вот как?

Анета пробурчала это с сомнением. Ответов у Эстебана нашлось бы предостаточно, но он удержался: оправдываться — не по-джентельменски. И всё же одно сказать нужно было.

— Если бы поместье Беллов стояло где-нибудь в другом месте, я был бы куда любезнее.

— Верно. Только наслаждаться любезностью мессира Рейнштайна я не стремлюсь, так что и этого вполне достаточно.

— Вы в самом деле невыносима, леди Анета…

— Какая любезность. Вы так мягки в своих суждениях о дамах.

Эстебан промолчал.

Эрик как-то говорил, что в городе Нас у Анеты безупречная репутация — и среди знати, и среди простых горожан. Почему же его собственное мнение о ней с каждым днём хуже и хуже?

— Я как раз собираюсь готовить обед, — сказала Анета, отходя от поля и остановившись у изгороди. — Может, приготовить и вам, мессир Рейнштайн?

Уже время обеда? Он и не заметил, как летит час.

Эстебан перевёл взгляд на своего всё ещё трудящегося садовника, на Энджи, на далёкую виллу — и кивнул.

***

Весть о разводе Вернера и Анеты разошлась тихо, но стремительно. Туда же примешалось и то, что Анета, ни слова никому не сказав, оформила развод и на рассвете, словно беглянка, покинула дом Шрайберов.

При обычных обстоятельствах осуждать стали бы не Вернера. В дворянских разводах удар чаще приходился по женщине, нежели по мужчине.

Но Анету в свете Наса любили. И, как говорил Эрик, вина целиком лежала на Вернере. Взоры, обращённые к нему, были далеко не доброжелательны. В результате Вернер уже несколько дней не решался появляться в привычном салоне и заперся у себя дома.

Сначала он не верил.

Он думал: «Анета не уйдёт вот так. Она просто хочет напугать. Скоро вернётся, будто ничего и не было».

Но она не вернулась.

И тогда Вернер вспыхнул, разозлился на Анету за столь крайнее решение без всякого разговора. Он бранился на неё, даже радовался её отсутствию.

«Вот и прекрасно. Ты мне никогда была не нужна. У меня есть Родейла. Я любил только её. Ты лишь стояла между нами. Так что прощай, Анета. Ты ушла в самый подходящий час».

«Без тебя мне только лучше».

Однако за дни затворничества отсутствие Анеты стало чувствоваться всё болезненнее.

Вернер прошёл через отрицание и гнев, убедил себя, будто без неё ему впрямь легче, но действительность оказалась иной.

Без Анеты поместье Шрайберов вовсе не процветало.

Кристина, перебросившая на Анету все тяжёлые домашние обязанности, теперь вновь сгребла их на себя — и растерялась. Пять лет, проведённые под опекой Анеты, заметно притупили прежнюю сообразительность бывшей хозяйки дома.

Пока Анета была рядом, она принимала на себя любое раздражение Кристины. Теперь, когда переносить было не на кого, Кристина обрушила гнев на прислугу.

Но времена, когда слуги молча терпели капризы знати, канули в прошлое. Целая стайка недовольных горничных разом подала в отставку. Оставшиеся жаловались на непосильную работу. Пришлось нанимать новых, но делами этими прежде ведала Анета, а её больше не было.

И вот уже Вернер, а не ворчливая мать, перебирал запросы о службе. Сведения о прежней работе, рекомендательные письма — ничто не удерживалось в голове.

«Что я делаю?»

Нанимать горничных — не его дело. Этим занималась Анета. А раньше — его мать.

«Зачем я занимаюсь этой ерундой?»

Вернер отшвырнул бумаги. Достал из футляра сигару, закурил, с глухим стоном опустился на софу и уставился в окно.

— Вернер, сегодня такая славная погода.

В ясные дни Анета становилась у окна, улыбалась светло, почти благоговейно, и произносила это как песню.

— Вернер, правда, шум дождя успокаивает?

— Посмотри на облака, Вернер. Солнце не печёт, самое время пройтись.

Даже в пасмурные дни она улыбалась — ровно, довольная тем, что есть. Стоило Вернеру едва заметно улыбнуться, как Анета сияла ещё ярче.

Так как же она могла уйти так холодно?

Он вздохнул, сам не понимая почему. Не было причины тосковать по женщине, что отвергла всё.

У него есть Родейла.

И всё же к Родейле идти не хотелось.

Его голубые глаза скользнули от окна к краю столика, где лежало письмо от Родейлы.

«Вернер, я хочу увидеться. Мне есть что сказать».

Вероятно, слух о разводе дошёл и до неё. Она, некогда опасавшаяся клейма разведённой, лишь недавно начала вновь показываться в свете.

Но теперь всё опять станет трудно.

Точно так же, как Вернер избегал общества, скорее всего станет скрываться и Родейла. Он не знал, сколько людей успели прознать об их связи, но сплетни летят быстро.

«Мне нужно увидеть её».

Он не мог оставить Родейлу одну.

«Надо идти».

Нельзя было допустить, чтобы она, уже раненная одним разводом, снова ощутила себя покинутой.

Вернер затушил сигару и поднялся. Распахнул дверь гостиной…

— Вернер.

Чей-то голос окликнул его по имени, и он резко обернулся.

Сквозняк из приоткрытого окна шевельнул занавески.

Анеты там не было.

http://tl.rulate.ru/book/140413/7685721