Готовый перевод Sunset At Lake Elgreen / Закат над озером Элгрин: Глава 4. Развод моей подруги

Необычно громкая поддержка Вернера вызывала у Анеты не столько утешение, сколько подозрение.

Всегда покладистый Вернер прежде неизменно закрывал глаза на любые придирки матери, сколько бы та её ни терзала.

— Потерпи, прошу тебя. Мне жаль тебя. Она сильно изменилась после смерти отца. Никто другой с ней бы не ужился, кроме тебя. Спасибо.

— Прости. Спасибо.

Этих слов Анете всегда хватало. Услышав их, она могла вынести любые обиды и колкости.

Как бы хотелось, чтобы и сейчас хватило сил сносить всё это.

Анета медленно опустила взгляд. На тыльной стороне её ладони вздулись вены — так крепко она сжимала вилку.

Она уставилась на свою руку с каким-то отстранённым удивлением.

«Почему я так злюсь?»

Ощущение было чужим, словно эта ярость принадлежала не ей.

Анета не хотела признаваться, но истина была проста: она была зла.

На Вернера, который теперь делал вид, будто встаёт на её сторону.

На Родейлу Карвонетти — за то, что вернулась после развода.

И на себя.

Язвительные слова свекрови практически не задевали. Когда-то, возможно, да. Но теперь колкости ослабевшей Кристины были лишь простой досадой, от которой легко отмахнуться.

Но с Родейлой всё было иначе.

Родейла не совершила ничего дурного, однако всё внимание Анеты было обращено лишь к ней. Стоило только упомянуть Родейлу или заметить, как Вернер внезапно становился решительным, Анета сразу поняла: он испытывает то же, что и она.

И от этого злость только усилилась.

Она ненавидела себя за эту ревность к подруге, оставившей мужа и ребёнка.

И это тоже раздражало.

Спокойно, стараясь не выдать смятения, Анета отложила вилку, которую сжимала, как последнюю опору, и поднялась из-за стола.

Вернер и Кристина одновременно уставились на неё.

Она почувствовала их удивлённые взгляды, но не стала ничего объяснять. Просто вышла из столовой. Позади слышалось недовольное бормотание Кристины о приличиях, но Анета не обратила на это ни малейшего внимания.

***

Успокоив Кристину, раздражённую тем, что невестка ушла из за стола, не сказав ни слова, Вернер направился прямо в комнату Анеты.

«Вернер…»

Застав жену, без сил развалившуюся на диване, он вспомнил письмо, полученное днём.

«Как ты?»

Знакомый почерк пробудил в нём давно забытые воспоминания.

«Давно не писала тебе. Много раз собиралась, но всякий раз боялась, что этим только осложню жизнь тебе и Анете. А теперь вот прошло уже столько лет».

На конверте не было имени отправителя — только его собственное.

«Господину Вернеру Шрайберу».

Стоило увидеть эти строки — сердце сжалось, словно провалилось в пустоту.

«Мне нужна поддержка.

Твоя и Анеты.

Мне так хочется, чтобы мы сели вместе на берегу, как в детстве, и болтали ни о чём… Но я понимаю, что просить об этом теперь чересчур».

Пытаясь отогнать слова, которые уже знал наизусть, Вернер смотрел на волосы жены — густые, с медным отливом.

«Но всё же, несмотря ни на что, мне одиноко. Поэтому и пишу тебе.

Если в нас осталось хоть что-то от той дружбы, встретьтесь со мной послезавтра в шесть вечера. Просто ненадолго — втроём, как когда-то.

Я буду ждать у реки Этон, на нашем прежнем месте».

Вернер вдруг осознал, что сжал кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев, — но не мог разжать ладонь.

Он думал не столько о том, сильно ли Анету ранили слова матери, сколько о другом: «А получила ли она письмо от Родейлы?»

Ему хотелось спросить: «Тебе тоже написала Родейла?»

Но имело ли это теперь хоть какое-то значение?..

Он не мог представить, что они втроём снова будут сидеть у реки и болтать, как в старые времена. Единственно правильным было бы просто проигнорировать письмо.

В тот миг, когда Родейла, не сказав ни слова, вышла замуж за другого, их любовь и дружба закончились. А когда Анета стала женой Вернера, то дружба между двумя девушками тоже ушла в прошлое.

«И вот теперь?»

Кулак был сжат — наверное, из за гнева на Родейлу.

«Зачем писать сейчас?

Зачем звать на встречу, спустя столько лет?»

Анета подняла на него взгляд и улыбнулась.

— Ты ужинал?

Услышав её спокойный, привычный голос, Вернер с облегчением подошёл и сел рядом. Он знал: достаточно одного извинения — и все обиды сглажены. Осторожно положил ладонь на её руку.

Почувствовав, как она чуть напряглась, он сказал:

— Прости, Энни. Моя мать была несправедлива к тебе.

Как он и ожидал, Анета улыбнулась:

— Всё в порядке. В конце концов, она права. Наверное, мне действительно стоит навестить Родейлу. Ты пойдёшь со мной?

Он чувствовал на себе её взгляд, но не смог встретиться с ней глазами — уставился в иллюстрированный журнал на столе, будто не мог отвести от него взора.

Дело ведь не в том, что он мечтал вновь вернуть былое с Родейлой. Она выбрала богатство и положение, не моргнув глазом оставила его ради блестящего будущего.

Анета знала, как сильно Вернер любил Родейлу, и как глубоко её предательство его ранило. И всё равно — даже зная, что его сердце некогда принадлежало другой, она согласилась выйти за него замуж.

Но с тех пор прошло уже восемь лет.

Три года ушло на тоску и отчаяние, ещё пять — на жизнь с Анетой.

Что он должен чувствовать теперь, когда женщина, что была ему подругой детства и первой любовью, вернулась после развода?

Как быть, если жена сама хочет навестить её вместе?

«Как бы поступил идеальный муж?..»

— Даже не знаю…— Вернер медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне руки Анеты, нарочно затягивая ответ. — Ты правда считаешь, что это хорошая идея?

Он не мог решиться, потому переложил решение на плечи жены.

Старательно сохранив нейтральное выражение, он снова взглянул на Анету. Увидев привычную спокойную улыбку, испытал облегчение.

— Мы ведь были подругами. Навестить её ради поддержки — вряд ли это плохо, — ответила Анета без колебаний. В который раз Вернер убедился: лучше довериться ей.

— Если ты так считаешь… что ж, хорошо.

При мысли о том, что придётся вновь увидеть Родейлу, сердце болезненно сжалось. Пытаясь скрыть волнение, он взял со стола журнал и принялся перелистывать страницы, делая вид, что занят.

— Кстати… Ты ведь помнишь: послезавтра бал у семьи Моэди?

«Послезавтра».

«Встретьтесь со мной послезавтра в шесть вечера».

Перед глазами вспыхнул почерк Родейлы.

Вернер знал, что должен рассказать Анете о письме. Но пока ум оставался ясным, язык словно жил отдельно.

— Ах, извини, я, кажется, буду занят в тот день. Наверное, не смогу пойти с тобой.

Он пожалел об этом, едва слова сорвались с губ, но уже было поздно что-либо менять. К счастью, Анета, казалось, не заподозрила ничего.

— Правда? Ну, ничего не поделаешь… Всё равно не такой уж важный вечер.

— Да. Если вдруг освобожусь пораньше — загляну.

***

Дом Рейнштайнов славился несметным богатством.

Герцог Бенуа Рейнштайн не только владел множеством успешных предприятий, но и был собственником более десяти рудников. К тому же, приданое его жены-герцогини, принцессы из заморской державы, было столь велико, что на него хватило бы купить целое королевство.

Говорили даже, что герцог Бенуа Рейнштайн богаче самой королевской семьи королевства Домэнш. Часть этого состояния уже перешла к его старшему сыну — Эстебану Рейнштайну.

С юных лет Эстебан считался одним из самых богатых людей в Домэнше и вкладывал деньги в самые разные предприятия. Время от времени ему везло особенно крупно, и тогда он передавал управление успешными делами друзьям.

Деньги рождают деньги — очень скоро ежегодный доход Эстебана стал настолько велик, что хватило бы не на одну жизнь.

Теперь Эстебан праздно жил на берегах озера Элгрин, и многие считали его образ жизни воплощением безрассудной роскоши.

— Великолепно, — заметил Эрик Рихтер, зная, сколь огромными средствами распоряжается Эстебан, и предпочитая наслаждаться этим безумием вместе с ним, нежели отговаривать друга.

Второй этаж салона в поместье на Элгрине выходил на террасу, откуда открывался захватывающий вид на озеро — вся эта красота была создана щедростью Эстебана.

— Да, невероятно, — отозвался тот.

Там, где раньше простиралась лишь дикая растительность, теперь выстроились целые ряды фонарей: одни — выше человеческого роста, другие — едва ли доходили до колена.

Каждый вечер нанятые Эстебаном работники зажигали все до единого. Берег озера светился, как днём, тени деревьев мерцали, словно в причудливом сне.

Вода искрилась так ярко, что казалось, будто звёзды спустились с небес и собрались у самой кромки.

Эстебан, наблюдая за этим великолепием с мрачной миной, тихо проворчал:

— Всё было бы идеально, если бы не тот дом.

http://tl.rulate.ru/book/140413/7047828