Готовый перевод Warcraft: The Dawn of Lordaeron / Warcraft: Рассвет Лордерона: Том 1. Глава 17: Магическая зависимость

Когда Кель'тас только-только перебрался в Даларан, он столкнулся с проблемой, о которой раньше лишь читал в древних трактатах. Первые несколько недель его состояние было, мягко говоря, плачевным: постоянная слабость, туман в голове, он даже простейшее заклинание не мог сотворить без ошибки. Лишь спустя две недели мучений он наконец пришёл в себя. И только тогда по-настоящему осознал: Солнечный Колодец был для его народа не только величайшим благом, но и страшным, почти наркотическим проклятием.

Каждый эльф, рождённый в Кель'Таласе, с самого детства был, словно по волшебству, подключён к этому неиссякаемому источнику. Солнечный Колодец, расположенный в сердце их королевства, подобно гигантскому магическому сердцу, гнал свою энергию по невидимым артериям магической сети, насыщая каждый уголок их земель.

Именно поэтому среди эльфов было так много могущественных магов. Дело было не только в их врождённом таланте и тысячелетних знаниях, но и в постоянном доступе к почти безграничной силе. Находясь на родной земле, даже эльфийский подмастерье мог творить заклинания, доступные лишь опытным человеческим магам. Это было преимущество, о котором люди могли только мечтать.

Вся их жизнь, их невероятное долголетие, их физическая сила – всё было завязано на магии Солнечного Колодца.

Исключение составляли лишь Странники – следопыты, сознательно выбравшие путь единения с природой, а не с магией. Они полагались не на заклинания, а на отточенные боевые навыки и знание дикой природы. Сильвана, Лор'темар, Халдарон – все они были из их числа.

Но все остальные, от верховных магистров до простых горожан, беззаботно и расточительно черпали силу из Колодца, будучи свято уверенными, что он никогда не иссякнет.

Однако, стоило эльфу надолго покинуть Кель'Талас и лишиться этой постоянной подпитки, как начиналась настоящая ломка. Невыносимые муки, терзавшие и тело, и дух. Мудрецы кель'дорай в своих трудах называли это состояние «магической зависимостью».

Но в самом Кель'Таласе на эту проблему смотрели сквозь пальцы. Кто, в здравом уме, мог угрожать им? Кто мог прорвать великий барьер Бан'динориэль, одолеть их прославленные армии и могущественного Короля – Анастериана Солнечного Скитальца, чтобы добраться до самого сердца их королевства и лишить их источника силы?

Даже сам Кель'тас раньше считал, что слухи об этой зависимости сильно преувеличены. Пока не испытал всё на собственной шкуре. Он, верховный магистр, наследник престола, чья воля и сила были несоизмеримо выше, чем у обычного эльфа, был выбит из колеи на целых полмесяца.

«Что же тогда происходит с простыми эльфами, надолго покинувшими родину?» — он боялся даже представить.

Он заметил, что эльфийским магам, чтобы побороть эту тягу, требовался примерно месяц, и многое зависело от их силы воли. А вот следопыты, в свою очередь, почти не страдали. Пара дней лёгкого недомогания – и они снова были в полном порядке.

Именно тогда Кель'тас понял, почему в его насквозь магическом королевстве следопыты занимали такое высокое, почти равное магам, положение, а их генерал обладал практически неограниченной властью в южных лесах. Это была страховка. Гениальный и дальновидный план, оставленный первым Королём, на случай, если с Колодцем что-то случится, чтобы нация не лишилась всей своей силы в одночасье и не превратилась в лёгкую добычу для врагов.

Эта проблема не давала ему покоя. Его отец и предки могли позволить себе не обращать на неё внимания – в те времена эльфийское королевство было на пике могущества, и никто на континенте не мог бросить им вызов.

Но Вторая Война с орками показала, что мир изменился. А недавнее вторжение троллей лишь подтвердило его худшие опасения. Эльфы стояли на краю пропасти, но в своей тысячелетней гордыне отказывались это замечать.

Все годы, проведённые в Даларане, он искал способ избавить свой народ от этой зависимости. Но это была загадка, которую не смогли решить целые поколения величайших умов. И каким бы гениальным ни был Кель'тас, он не мог восполнить этот пробел.

Пока он не встретил в Даларане… девушку Артаса.

А затем, благодаря ей, и самого Артаса. Их первая встреча закончилась дракой, в которой Кель'тас, к своему полному изумлению, проиграл. А после – разговором, который перевернул всё его мировоззрение. Тогда он вдруг понял, что этот человек, этот молодой принц, обладает куда большей притягательностью, чем любая, даже самая прекрасная, женщина.

Нет, дело было не в смене ориентации! Просто в Артасе он увидел то, чего ему самому так отчаянно не хватало – уверенность прирождённого короля.

Был ли Кель'тас уверен в себе? Конечно. Он был самым талантливым магом своего поколения, сыном Короля, будущим правителем. Но он никогда не был уверен, что достоин стать королём, что сможет нести это непосильное бремя.

А Артас был другим. Его решимость, его способность принимать тяжёлые решения без малейших колебаний – всё это напоминало ему его собственного отца в лучшие годы его правления.

И Кель'тас, с горечью, признал: как принц, как будущий монарх, он уступал Артасу. И тогда он сделал свой выбор. Он отбросил пустые мысли о романтике и стал другом Артаса. Чтобы учиться у него. Учиться тому, как смотреть на мир, как решать неразрешимые проблемы, как быть настоящим королём.

Артас обладал информацией, которая и не снилась Кель'тасу. Эльф знал древние тайны, но человек знал будущее. Он знал все ключевые точки, все поворотные моменты в судьбе этого мира. Их понимание ситуации было на совершенно разных, несопоставимых уровнях.

И перед тем, как покинуть Даларан, Артас сделал ему намёк. Очень тонкий, почти незаметный.

Он сказал, что знает, как решить проблему магической зависимости.

Кель'тас тогда едва сдержался, чтобы не схватить его за ворот мантии и не вытрясти из него ответ.

«Найди достаточно чистый источник энергии, чтобы заменить им магию Солнечного Колодца. Это один из способов», — бросил тогда Артас и, сев на грифона, улетел, оставив Кель'таса в полном смятении.

Один из способов? Значит, есть и другие?

Этот способ был очевиден, но нереализуем. Человеческие маги, например, черпали энергию напрямую из магической сети мира. Лей-линий. Эта энергия была чистой, но слабой. По сравнению с неиссякаемой мощью Солнечного Колодца это было всё равно что сравнивать океан с каплей росы. Заставить эльфов, привыкших к океану, пить по капле? Абсурд. К тому же, вся магическая сеть в Кель'Таласе была «загрязнена» влиянием Колодца. Найти там чистую энергию было невозможно в принципе.

Поначалу Кель'тас был в ярости от такой полумеры. Но, остыв, он понял скрытый смысл слов Артаса.

'Я твой друг, и я помогу тебе лично. Но если ты хочешь спасти весь свой народ… что ж, в этом мире не бывает бесплатных обедов'.

Так и появился «лучший друг» Артаса, Кель'тас Солнечный Скиталец.

Эльфийский принц, конечно, не собирался унижаться или лебезить перед Артасом. Он прекрасно понимал, чего тот на самом деле хочет. Ему нужна была не его дружба как таковая. Ему нужен был он, Кель'тас, как будущий король Кель'Таласа, как верный и могущественный союзник.

И сегодня, благодаря его за помощь, он делал очередной шаг в этой сложной политической игре. Если бы не тот факт, что у Артаса уже была невеста, он бы даже не побрезговал познакомить его с какой-нибудь знатной эльфийской дамой, чтобы ещё крепче привязать его к себе.

Кель'тас незаметно бросил взгляд на Сильвану. Он безмерно уважал и ценил её как воина и генерала. Но её сегодняшнее поведение… было очень странным. Он прекрасно знал о её застарелой неприязни к людям. Но то, как она смотрела на этого принца Лордерона, заставляло его задуматься.

'Неужели она, как и её сёстры, пала жертвой человеческого обаяния? Может, у всех Ветрокрылых это наследственное – тайная слабость к людям?'

'Сообщить об этом его невесте? Или, наоборот, попытаться их свести, чтобы укрепить наш союз?'

Если бы Сильвана знала, о чём он сейчас думает, она бы, не обращая внимания на его королевский статус, устроила ему хорошую взбучку. Она тут, видите ли, из кожи вон лезет, чтобы сохранить лицо и наладить дипломатические отношения, а этот интриган уже мысленно пытается её «продать» за политические выгоды!

Можно сказать, что в этой полусекретной встрече лишь магистр Роммат был сосредоточен на своей непосредственной задаче. У остальных троих были свои, весьма корыстные, мотивы.

http://tl.rulate.ru/book/140111/7054616