Готовый перевод The Perfect Hybrid / Бесподобный гений родословных: Глава 84

84. Если не можешь расшатать расклад.

    Всё, что видишь, слышишь, чувствуешь.

    Всё это в совокупности позволяет считывать присутствие и улавливать намерения.

    Это базовая боевая техника любого Бессмертного.

    Разница лишь в уровне мастерства.

    Кан Химо в очередной раз ощутил пропасть таланта.

    Бессмертные первого поколения всегда твердили одно и то же:

    — Чувства можно натренировать.

    Верно. Кан Химо так и делал.

    Ради лучшей жизни.

    Ради лучшей версии себя.

    Он тренировал тело для усиления регенерации, оттачивал чувства до предела.

    То время, вложенное в усилия.

    Те мучительные старания.

    «Неужели всё зря?»

    Кан Химо подумал об этом и тут же отбросил мысль. Идёт операция. Он ветеран.

    Сейчас не время для лишних размышлений.

    Чон Гинам с полуприкрытыми глазами вывел голограмму:

    — Вот здесь, здесь и здесь.

    Он засекал всех врагов в радиусе ста метров. Чем дольше смотришь, тем удивительнее талант.

    Чувствительность чистокровного, унаследовавшего редкую родословную.

    Кровь рода, рождённого с обострённым восприятием, – сила крови, которой у него нет.

    — Подойдём через отвод глаз, ближний бой – моё. Прикрой тыл.

    — Да.

    После краткого согласования плана оба рванули вперёд.

    Приблизившись к первой точке, они увидели Бессмертного со смешанной кровью.

    Рядом дремал ещё один наёмник.

    Определять, какие это особые виды, не было нужды. Кан Химо выхватил два ножа, бросился на распластавшегося снайпера, перерезал горло, а второй клинок метнул в сердце дремавшего.

    Шорх, хлюп.

    — …А?

    Пронзённый в сердце моргнул.

    Только он раскрыл рот, чтобы крикнуть, как сзади возникла коричневая перчатка, зажавшая ему рот.

    Рука Гинама.

    Глядя на это, Кан Химо подумал:

    «Слабоваты».

    Пусть это наёмники, нанятые за гроши, но уровень уж слишком низкий.

    Впрочем, он так и ожидал.

    Правда, намерения противника оставались загадкой. Какой смысл наращивать численность за деньги?

    Непонятно. Слишком мало данных. Прочесть замысел доктора Пак Бён–джуна не удавалось.

    После зачистки трёх снайперских точек оба взмокли от пота.

    Гинам поднял лицевой щиток и задышал тяжело.

    Кан Химо тоже.

    Выносливостью он не обделён, но со вчерашнего дня толком не спал и основательно вымотался.

    Тело Бессмертного в основе своей похоже на организм обычных людей.

    Исключая регенерацию, требуется специальная подготовка к спецоперациям.

    Это не значит, что усталость не накапливается.

    «С этой точки зрения Гваник – аномалия».

    Не устаёт. Почти не отступает. И при этом не прекращает шутить и дурачиться.

    Даже на подъёме по склону – базовому лагерю операции – швырялся землёй и обломками веток. Это тоже было своего рода шуткой.

    «Хотя чересчур жёстко вышло».

    Любой среднестатистический Бессмертный скатился бы кувырком.

    При этой мысли Кан Химо невольно усмехнулся.

    Усмехнувшись, он увидел перед собой спину. Одногруппник Гваника отдышался, унял обострившиеся чувства, возвращая их в нормальное состояние.

    — Чон Гинам.

    — Да.

    — Почему ты не любишь Ю Гваника?

    Скорее, чтобы снять нарастающее напряжение, чем из чистого любопытства.

    Впрочем, немного любопытно тоже было.

    Отношения Гваника и Гинама знали все в компании.

    Как заклятые враги. Большинство коллег понимало и причину опозданий Гинама.

    Точнее, У Михо вычислила это, сопоставив их разговоры, время прихода Гинама на работу и факт совместного проживания.

    Помимо этого, все знали, как Гинам пострадал на тестовом поединке.

    Может, из–за той обиды?

    — Мне не нравится его подход.

    — Подход?

    — Слишком легкомысленный. Несерьёзный. Хотя он всего лишь помесь… везунчик.

    Силой он превосходит самого Гинама. Превосходит того, кто унаследовал кровь чистокровных. Эта часть осталась невысказанной.

    Кан Химо понял, почему Гинам недолюбливает Гваника.

    По схожей с собственной причине он сам сторонился Гинама.

    Зависть, ревность и восхищение.

    Чувства, возникающие при виде того, кто владеет тем, чего у тебя нет.

    Даже будучи чистокровным, он испытывает это. Осознав сходство, Кан Химо мысленно наложил Гинама на себя.

    «Без труда не бывает результата».

    Чистокровным не значит бездельником.

    Гинам тоже прикладывал мучительные усилия.

    Как и он сам. Именно поэтому завидует Гванику – помеси, несущей в себе густую кровь Бессмертного.

    Гинам понимает. Ю Гваник – не просто баловень судьбы.

    Но полностью контролировать сердце невозможно. Разве человеческие чувства так легко меняются?

    — Да и я не просто не люблю Ю Гваника.

    Гинам произнёс это.

    Может, снаружи неприязнь, а внутри теплится что–то вроде дружбы?

    Кан Химо посмотрел с любопытством, а Гинам добавил:

    — Не просто не люблю. Я его ненавижу.

    Ненависть – чувство лютой, саднящей злобы.

    Так записано в словаре.

    • *

      _

      — Профессиональная работа.

      Джайен констатировал факт.

      Кудрявый, смуглый, в рубашке и брюках со стрелками, в лоферах. На поясе массивный клинок, на плече – винтовка.

      Наряд вразнобой, но никто не удивлялся.

      Джайен – один из наёмников «Синих Близнецов» и ключевая боевая единица в команде доктора Пак Бён–джуна.

      — Их двое. Ударили и смылись.

      Заговорил другой наёмник.

      Металлический наглазник на одном глазу, громоздкий бронекостюм на теле.

      Выглядело неудобно, но ему привычно. Потому смотрелось естественно.

      Эйджер, тоже из «Синих Близнецов».

      Всего сюда прибыло три члена группы.

      Один охраняет доктора Пак Бён–джуна вплотную, так что вышли только двое.

      — Шестерых положили.

      Джайен заскрежетал зубами.

      Три снайперские точки. Все шестеро мертвы. Чистая работа.

      — Трое охранников на подходах тоже вырублены, ловушки разрушены.

      — Ещё и этот грёбаный снаряд.

      Джайен выплюнул слова с отвращением.

      Взять и пробить стену снарядом.

      Типы не из робких.

      Не походило на миномёт.

      Изредка попадаются любители такого оружия.

      Обычно классифицируют как «ручную пушку».

      — Грубая штука.

      Эйджер проговорил это и подумал.

      Наверняка оборотень.

      — Лучший наёмник Кореи словил стрелу и свалил? Дебил чёртов. Сдох бы уж заодно.

      Ход мыслей перескочил на тех, кто атаковал фронт, и Джайен излил недовольство.

      — Перед остальными наёмниками закрой рот. Моральный дух падает.

      Эйджер оборвал его. Язык Джайена – сущее бедствие.

      — Какой там дух? После вчерашнего все орут «мамочка».

      Джайен пнул труп наёмника.

      Хрусь, трах. Рёбра мертвеца проломились и вылезли наружу. Хотя тело уже окоченело, от одного удара кости переломились и пробили кожу.

      Недюжинная физическая сила.

      — Вечно от нас двоих не скроются.

      Эйджер произнёс это уверенно.

      Намерения противника трудно угадать. Но гадать не обязательно.

      Не знаешь – поймай и убей. Раз такое провернули, значит, нападут снова.

      Тогда подождём и схватим.

      — Попадутся – заставлю звать маму с рёвом.

      Джайен извергнул ругательство со сленгом. Эйджер пожал плечами.

      Не то чтобы он соглашался, но и останавливать не собирался.

      Получили по зубам. Хотелось увидеть рожи этих типов.

      — Возвращаемся.

      Снайперские точки – списать. Хотелось бы поймать и того лучника, что подстрелил пулемётчика, но…

      «Ловушка».

      Для преследования придётся разделить силы. Тогда сами попадут в капкан.

      Эйджер сохранял холодную голову.

      Вернувшись к вилле–крепости, они увидели картину.

      — …Какого хрена.

      Джайен выдохнул гнев искренне.

      Брови Эйджера дёрнулись.

      — Нас накрыли.

      Корейский наёмник доложил.

      Без слов понятно.

      Без единого выстрела четверо раненых валялись на земле с отрубленными конечностями.

      Четыре наёмника стиснули зубы, зажимая культи и подавляя стоны. Пока Джайен с Эйджером отсутствовали, настороженную четвёрку превратили в полумертвецов.

      И не добили.

      Слабость духа? Нет.

      Нарочно оставили обузой.

      А убить? Слишком много глаз вокруг. Даже если они бесполезны, сгодятся как живой щит.

      — А тот дабл?

      Дабл – редкий случай среди паранормальных особых видов, носитель двух способностей. Тот самый тип с левитацией и телекинезом, самопровозглашённый «лучший наёмник Кореи».

      — Это… того…

      Ёлки–палки, совсем офигели.

      Выслушав объяснение, Эйджер мысленно выругался.

      Пострадали не четверо, а пятеро. Одного вообще утащили.

      — Бля, что за хрень.

      Джайен озвучил его мысли. Эйджер размышлял.

      Профессиональное исполнение – допустимо.

      Но вот это что?

      Этот тайминг не просто профессионален – он артистичен.

      Не просто слепая атака с разницей во времени. Били точно в слабые места.

      Хаотичная структура командования, низкий индивидуальный уровень бойцов.

      Плюс воспользовались отсутствием их двоих.

      Эйджер обвёл взглядом округу. Перепуганная толпа наёмников. Оставь так – этой же ночью разбегутся, прихватив снаряжение.

      И сейчас немало тех, кто косит глазами по сторонам.

      Эйджер просчитал худший сценарий.

      — Заходим внутрь. С этого момента держим оборону в крепости. Никто не выходит.

      — Если снова придут?

      — Тогда выйдем мы.

      Слова успокоения. Кореец, знающий английский, перевёл.

      Толпа наёмников, косясь на них, потихоньку потянулась внутрь.

      Не послушаются – приказать Джайену свернуть парочке шеи. Страх давят большим страхом.

      «Кем бы ты ни был, хочу увидеть твою рожу».

      Эйджер с нетерпением ждал встречи с этими ублюдками.

    • *

      Я наложил шину и осмотрел травму.

      Двигаться особо не мешает.

      Шину через пару часов сниму.

      Главное, восхищает, как такую грубую штуку обрезали до укороченной версии.

      — Не перебор?

      Спросил я, глядя на тимлидера.

      Он не пошёл в лобовую.

      Только сделал вид.

      Вместо этого выбрал скрытные действия.

      Отвлечь внимание на фронт, вложить время и методично бить поодиночке.

      Таков план.

      — Как–то это всё… подло.

      Поделился впечатлением.

      — Эффективность – основа любой операции. Дурачок ты, блин.

      Тимлидер поправил мою шину, затянув покрепче. Ощущение странное. Хотя чего–то уж слишком туго затягивает.

      Сейчас время передохнуть, и так отдыхать будем, а он зафиксировал так, будто я сейчас ввяжусь в бой.

      — Ладно, выдвигаемся.

      Тимлидер скомандовал.

      — Куда?

      — Снова идём же.

      — То есть куда?

      — А куда, блин, по–твоему?

      Куда ещё – опять во вражеский лагерь.

      — Слушай, дурачок. Хочешь эту пушку использовать – держи стойку правильно. Иначе руку вообще снесёт.

      И так уже ноет из–за неё.

      — Да.

      Больше ничего не сказав, тимлидер двинулся.

      На этот раз наоборот. Проникаем через отвод глаз. Скрываем облик, гасим присутствие, бьём с фланга.

      Толпа наёмников после переполоха насторожилась донельзя, все вцепились в оружие.

      Отвод глаз тимлидера безупречен.

      Пользуясь тенями от утреннего солнца, он душил одного за другим и исчезал.

      В процессе не было ни звука, кроме шороха.

      Как такое возможно?

      Уровень шума, маршрут через мёртвые зоны врагов, использование слепых углов, возникающих при повороте головы наёмников. Естественным образом тимлидера никто не замечал.

      Как он это делает?

      Каким бы ни был отвод глаз, попав в поле зрения, тебя распознают.

      Но присутствие тимлидера никто не засёк.

      Он схватил двоих, не убил, а вырубил и отрубил конечности.

      Даже кровь остановил.

      Обезвредив двоих и вернувшись, тимлидер сказал:

      — Накачайся.

      — Что?

      — Чувства, когда всё видишь, словно на ладони, обычно называют «открытием врат».

      — Что?

      — Сейчас накачаешься и откроешь врата.

      Недавний опыт – не из тех, что переживёшь запросто.

      Как спортсмен, входящий в зону.

      Как музыкант, погружённый в исполнение.

      Нечто подобное я ощутил.

      — Спокойствие ума.

      Тимлидер произнёс это.

      Разве это так просто?

      — Открыть врата – база. Не научишься – всю жизнь пальцем моего лица не тронешь.

      Провокация – моя слабость.

      Я воткнул боевой стимулятор в предплечье.

      Препарат через специальный инжектор влился в вену и разогнался по крови.

      «Благословение Одина» – боевой стимулятор, поднимающий средние показатели Бессмертного. Комбинация психостимулятора и физического коктейля.

      Сердце забилось, чувства обострились сильнее обычного. Ощущал каждый мускул внутри тела.

      Расширение восприятия и одновременно воспроизведение недавнего опыта. Оказалось не так уж сложно.

      Листья, колеблемые ветром.

      Солнце, бьющее сверху.

      У этого света тоже есть звук.

      У воздуха есть цвет.

      Пять чувств выходят за границы собственных зон. То самое состояние.

      — Это и называют открытием врат.

      Тимлидер продолжил:

      — Повтори то, что я делал. Двоих.

      То, что делал тимлидер, – обезвредил двоих.

      Так, чтобы никто не заметил.

      Это своего рода тренинг. И сейчас я вбиваю в тело урок от тимлидера.

      _

http://tl.rulate.ru/book/139426/9504839