Готовый перевод The Return of Lilietta / Возвращение Лилиетты: 34. Исцеление (23)

Эпизод 34

Линдси без обиняков продолжала объяснять:

— Предыдущий император был вторым сыном, предыдущая императрица – из незнатного рода, а теперь ещё и наследный принц с кровью простой служанки, которую даже нельзя было сделать императрицей. В то же время, предыдущий великий герцог Адикель был женат на принцессе из другого королевства, а нынешний великий герцог Адикель взял в жёны дочь из рода Дюиреборг, который, наряду с Раскайль, является одним из двух единственных герцогских родов в империи. Вы понимаете, что это значит?

— …То, что их сын, принц Адикель, по крови благороднее нынешнего наследного принца? И род Дюиреборг – это род его матери.

— Совершенно верно. И в империи с Дюиреборг может сравниться только род Раскайль.

— У великого герцога Адикель был достаточный мотив.

Лита схватилась за раскалывающуюся голову.

В мире, где жила Лита Паскаль, не было не то что императорской семьи, но даже аристократов, но она досыта насмотрелась на политические интриги в командовании, когда люди стояли на грани гибели.

Она хорошо знала, насколько опасна власть.

Даже на Последней Линии Обороны, которая могла рухнуть в любой момент, было полно жаждущих власти. Она теряла товарищей и сама не раз была на волосок от смерти из-за их интриг.

И Лилиетта, прошедшая через всё это и достигшая двадцати лет, гораздо лучше понимала вес своего положения, положения дочери герцога, чем маленькая и наивная Лили.

«Моё исчезновение могло быть связано с такими политическими проблемами».

Она задумалась. Если сейчас раскрыть, кто за этим стоит, род Раскайль может оказаться втянутым в борьбу за трон, а её семья окажется в опасности. Может, лучше замять это дело? Или, наоборот, нужно докопаться до истины, выявить врага и устранить его?

«Если настоящий преступник – великий герцог Адикель, то не проще ли будет просто убить его выстрелом с большого расстояния? Люди здесь и не знают о её искусстве, так что не поймают».

Она взвешивала варианты: сделать вид, что ничего не было, или провести расследование и тихо устранить его – что будет безопаснее для её семьи?

В тот момент, когда она погрузилась в раздумья, Линдси хлопнула в ладоши, привлекая её внимание.

— Но, мисс, на самом деле, это уже почти законченная история.

— Что? Что закончено?

— Проблема с родословной наследного принца и амбициями наследного принца Адикель. Четыре года назад всё было очень серьёзно. Нынешний император – бездарь, кхм-кхм, не очень-то интересуется государственными делами, а наследный принц, который был умён, после несчастного случая несколько лет назад стал слабоумным, и великий герцог Адикель тогда был на коне…

Линдси пожала плечами и продолжила:

— Но четыре года назад наследный принц внезапно пришёл в себя. И, как только очнулся, устроил чистку всем, кто за это время обнаглел. Особенно досталось великому герцогу Адикель.

— Досталось?

— Кхм-кхм, простите за грубое выражение. В любом случае, теперь никто не смеет и заикаться о родословной. Наследный принц так укрепил свои позиции. И род Дюиреборг замолчал, а великий герцог Адикель, выгнанный из столицы, сидит в своём поместье и не смеет и пикнуть. Кто же посмеет ему перечить?

Она широко улыбнулась Лилиетте.

— Так что, мисс, вы можете сколько угодно расследовать дело о похитителе. Даже если это окажется великий герцог Адикель, при наличии веских доказательств его превосходительство герцог Раскайль сможет его наказать.

Лита на мгновение посмотрела на сияющее лицо Линдси, а затем усмехнулась.

— А наследный принц Гидеон с радостью поддержит наказание великого герцога Адикель?

— Именно так.

— Понятно. Ты способная, Линдси.

— Это всё благодаря вашей великодушности, мисс.

— Если ты говоришь правду, почему бы мне тебя не поддержать, — Лита легко ответила и добавила. — Но дело об отце Ханны пока оставь. Я потом обсужу это с родителями.

— Да, мисс.

— Тогда вернёмся к учёбе… нет, на сегодня, пожалуй, хватит.

Она проверила время и встала.

— Скоро придёт учитель по этикету.

* * *

Так дни летели стрелой.

Лилиетта, с одной стороны, изучала с помощью своего аметиста подноготную императорской семьи и аристократии, изложенную в весьма нелицеприятных выражениях, а с другой – экстерном осваивала аристократический этикет и манеры с нанятым учителем. И в процессе она распрощалась со своей первоначальной, невежественной самоуверенностью.

«Уж лучше бы я сражалась с магзверями».

От позы, в которой нужно сидеть на стуле, до положения пальцев при питье чая, от манеры приветствия, зависящей от статуса собеседника, до манеры разговора, от того, как укладывать волосы и поправлять одежду, до того, как обращаться с веером и как улыбаться, и даже до того, как ходить в туалет.

Каждое движение, от макушки до кончиков пальцев, было подчинено этикету.

Если бы она с детства росла аристократкой, эти привычки вошли бы в её плоть и кровь, но освоить их за короткое время оказалось мучительно трудно. Её руки и ноги путались, язык заплетался. Из-за суровой жизни её движения и речь стали грубыми, и вести себя как леди представлялось особенно нелёгкой задачей.

К тому же, тело Лилиетты было слабым и неразвитым, и ей было трудно управлять им по своей воле. Туфли и платья тоже были донельзя неудобными.

«Чертовски тяжело…»

Но она справилась, благодаря своему упорству.

В итоге Лита научилась вести себя внешне более-менее как аристократка. Хоть и стоило ей ослабить контроль, как прорывались старые привычки, и долго поддерживать образ «аристократки» становилось утомительно. Но это был результат, который поразил даже учителя по этикету, который, узнав о сроках и её состоянии, уже почти отчаялся. К началу апреля, до отъезда в столицу, Лилиетта так или иначе освоила основы этикета и манер.

Только танцы пока не давались; с ними возникло несколько проблем, и было решено, что она вернётся к ним в столичном особняке.

27 марта 1770 года, за четыре дня до отъезда в столицу, Рамкард.

Комната Лилиетты, которая из розово-жёлтой превратилась в элегантную бело-золотую, и где вместо кроликов и игрушек появились небольшой книжный шкаф и витрина с револьвером. Хоть она и убрала всё остальное, большую куклу-кролика, с которой в детстве так любила спать в обнимку, Лита оставила. Теперь та сидела в кресле рядом с витриной, украшенная пышным бантом. На столике рядом с куклой стояла музыкальная шкатулка.

Проснувшись на рассвете, Лита встала с кровати и подошла к музыкальной шкатулке, которую оставила включённой на всю ночь. Из роскошной шкатулки из белой слоновой кости, украшенной драгоценными камнями и золотом, лилась тихая мелодия, похожая на ту, что играла в старой шкатулке, которую они нашли с Гидом.

Эту шкатулку сделали по её просьбе мастер и музыкант, которых нашла герцогиня, после того как Лита напела им мелодию по памяти. Это был подарок, который она попросила у матери, отчаянно хотевшей хоть что-нибудь ей подарить.

Лилиетта на мгновение посмотрела на танцующих внутри бабочек из драгоценных камней и вращающиеся золотые цветы. Хоть эта шкатулка и казалась несравненно роскошнее и красивее той, старой, ей всё время вспоминались разбитое зеркальце и облупившаяся фигурка ангела. Может, из-за того, с кем она её слушала.

Лита тихо закрыла крышку шкатулки.

То ли из-за непривычки к такой мирной жизни, но галлюцинации и кошмары стали случаться чаще, чем на поле боя. Поэтому она часто обращалась за помощью к этой шкатулке. Девушка не показывала вида, чтобы не волновать семью, но и прошлой ночью всё повторилось.

«Наверное, это из-за стресса от резкой смены обстановки, со временем пройдёт».

Возможно, дело было в том, что она почти месяц не сражалась. Такого в её жизни ещё не случалось. Лита чувствовала, что чем дольше длится мир, тем глубже становится её тревога. «Так не должно быть, скоро что-то должно случиться» — это была тревога, которую нельзя было контролировать ни волей, ни разумом.

Казалось, ей станет легче, если она пойдёт и убьёт хоть какого-нибудь несуществующего магзверя. Поэтому Лита с нетерпением ждала сегодняшнего дня.

Она договорилась с отцом поехать на охоту.

«Может, если я подстрелю хотя бы кабана, мне станет легче?»

* * *

Леонхарт и Лихарт часто сопровождали герцога на охоте, но маленькую Лили в детстве никогда не брали, считая это опасным, хоть аристократическая охота и проводилась со всеми мерами безопасности и в сопровождении рыцарей. Отчасти причина крылась в том, что Лили была настолько слабой, что ей было трудно даже бегать. По сравнению с тем временем, нынешняя Лилиетта казалась заметно здоровее, хоть и далеко не дотягивала до стандартов Литы.

Сегодняшняя охота была одновременно и хобби герцога, и его обязанностью как правителя владений Раскайль. Речь шла о зачистке, проводимой вместе с рыцарским Орденом, от вредоносных животных: оленей, портящих урожай, лис, нападающих на скот, кабанов и медведей, угрожающих деревням и шахтам, а также от чрезмерно расплодившихся голубей и кроликов.

Город-крепость Раскайль, где находился Берёзовый замок, на востоке граничил с самой большой рекой северной части империи, рекой Хиндер, а на юге – с крупнейшей житницей северного региона, равниной Корну. Северная часть города представляла собой высокогорье, переходящее в самый суровый горный хребет континента, Белые горы, а на западе простирался обширный лес, спускавшийся с этих гор.

Этот лес в глубине, в сторону Белых гор, назывался «Чёрным лесом», и там водилось много монстров, но в его ближней к городу части, «Аметистовом лесу», монстров почти не было, зато обитало множество диких животных, включая хищников.

Аметистовый лес, где находилось крупнейшее на континенте месторождение аметистов, а также множество других месторождений драгоценных камней, стал основой для развития ювелирной промышленности в Раскайль. Из-за того, что в лесу было много людей и шахтёрских посёлков, а житница и Аметистовый лес находились рядом, при увеличении числа вредоносных животных ущерб становился неизбежен. Именно поэтому охота в этих местах стала частью обязанностей правителя Раскайль.

— Но отец и так часто охотится, даже когда это не связано с работой. Уж очень он это любит, — с улыбкой сказал Леонхарт, ведя под уздцы лошадь, на которой сидела Лита. Сам он охоту не любил и почти не сопровождал герцога, но сегодня, в первый выезд Лилиетты, решил сделать исключение.

Лихарт, ехавший рядом, вдруг нахмурился, внимательно посмотрев на Литу.

— Но, брат, у Литы что-то лицо не очень. Эй, тебе плохо? Или настроение паршивое?

http://tl.rulate.ru/book/138456/8715560