Готовый перевод Part-Time Artist / Артист на полставки: Глава 60

Читатели «Детектива и Саспенса» от издательства «Насэн» уже успели привыкнуть к Неспящему маркизу.

Эта привычка основывалась на трёх его предыдущих рассказах, хотя он и был новичком, дебютировавшим всего два месяца назад.

Однако привыкнуть — не значит полюбить.

Например, Дани, администратор в салоне диванов, Неспящего маркиза на дух не переносила.

Первым произведением, которое Дани прочла у него, было «Человек-кресло».

Она до сих пор не могла забыть ощущения после прочтения этого рассказа.

В тот момент она сидела на флагманской модели дивана, которую только-только выпустила её компания.

Это было одноместное кресло, тяжёлое и большое, обитое изысканной кожей, под которой скрывался мягкий наполнитель.

Упругое.

Очень удобное.

Сидя в таком кресле, Дани чувствовала себя превосходно.

Однако, не дочитав рассказ, она резко вскочила. Оглянувшись на огромное кресло, в котором легко мог бы спрятаться человек, она почувствовала, как по телу забегали мурашки!

Но это было не самое страшное.

Самое страшное было то, что в торговом зале, где работала Дани, стояло около сотни таких же кресел!

В тот миг Дани захотелось немедленно сбежать!

Ей казалось, что все сто кресел в зале источают зловещую ауру!

Но, будучи администратором, это была её работа. Иногда ей приходилось выступать в роли продавца и рекомендовать клиентам ту или иную модель…

В общем, те несколько дней Дани работала из рук вон плохо и всей душой ненавидела Неспящего маркиза. Лишь спустя несколько дней она смогла прийти в себя.

Поэтому в прошлом месяце, когда в «Детективе и Саспенсе» снова поставили рассказ Неспящего маркиза на первое место, Дани просто его проигнорировала.

Начала читать с конца!

Результат был предсказуем: последний рассказ в том номере тоже был написан Неспящим маркизом!

Избежала начала — не ушла от конца!

Сегодня Дани снова купила «Детектив и Саспенс».

Открыв первую страницу, она не знала, смеяться ей или плакать. Конечно, снова он, Неспящий маркиз. Этот журнал вообще собирается меняться?

Почему в каждом номере есть Неспящий маркиз?!

Он что, отец вашего журнала?

Ворча про себя, Дани подсознательно хотела пропустить его рассказ, но название на этот раз вдруг показалось ей не таким уж и отталкивающим.

«Поэма о солнечном свете»?

В названии не было ни намёка на ужас или мрак.

Наоборот, оно даже несло в себе тёплые, гармоничные тона — и солнце, и поэзия.

Ладно, почитаю.

Если что-то пойдёт не так, сразу пролистаю.

Главным образом, название этого рассказа не вязалось со стилем его предыдущих работ, и это вызвало у неё любопытство. Возможно, в этом и заключается сложность человеческой натуры — ведь автор ей совсем не нравился.

Едва она так подумала, как история началась.

Я открыл глаза и обнаружил, что лежу на операционном столе. Сев, я увидел, что нахожусь в просторной, заваленной вещами комнате. На стуле сидел мужчина. Он о чём-то тихо размышлял неподалёку от меня. Увидев, что я очнулся, он улыбнулся.

Классическое повествование от первого лица.

Все рассказы Неспящего маркиза велись от первого лица.

Но в начале этого рассказа не было ничего пугающего:

Мужчина создал робота.

Этим роботом был «я».

Мужчина привёл меня в лес. Здесь стоял дом, а вдалеке виднелось кладбище.

«Я» в рассказе было любопытно:

Почему мы живём в лесу, где все остальные люди?

Мужчина сказал:

Люди были заражены бактериями, которые внезапно появились в воздухе, и почти все погибли.

До заражения он вместе со своим дядей переехал сюда.

К сожалению, его дядя всё же заразился и умер уже давно.

Кладбище вдалеке — это могила его дяди.

Ц-ц.

Дани читала и качала головой.

Ну, ты в своём репертуаре, Неспящий маркиз.

С самого начала, устами этого мужчины, он как бы невзначай сообщает, что человечество почти вымерло.

Стиль Неспящего маркиза всегда был таким холодным и безжалостным. Описывая жизнь и смерть, он проявлял какую-то заставляющую хмуриться рациональность.

Словно жизнь и смерть — это так просто.

К счастью, пока в рассказе не было элементов ужаса.

Дани продолжила читать, но её голова замоталась ещё сильнее.

Потому что мужчина равнодушно сказал:

«Вчера я сделал анализы, я тоже заражён. Когда я умру, ты просто выкопаешь яму рядом с могилой дяди и похоронишь меня. Для этого я тебя и создал».

Ну вот.

Последний, возможно, человек на этой планете тоже скоро умрёт.

А «я» — всего лишь робот.

Рассказ по-прежнему не казался страшным, но описание жизни и смерти всё больше убеждало Дани в безжалостности и холодности Неспящего маркиза.

В последующие дни я начал ухаживать за этим мужчиной в его последние дни.

Будучи роботом, я не имел эмоций и не мог понять смысла жизни и смерти.

Мужчина, осознав это, сказал:

«Чтобы ты правильно меня похоронил, я хочу, чтобы ты понял, что такое „смерть“».

Прочитав это, Дани вдруг усмехнулась.

Что такое смерть?

Сможет ли Неспящий маркиз с его абсолютно рациональным стилем передать всю глубину жизни?

Ей вдруг стало любопытно:

Как Неспящий маркиз опишет «смерть»?

Стиль оставался таким же рациональным, но добавилось больше бытовых деталей.

Мы живём в лесу, у дома есть огород, и кролики часто воруют овощи.

Мне нечем было заняться, и я решил поймать кролика.

Но мои возможности были ограничены силой взрослой женщины, так что догнать кролика было невозможно.

Кролик, словно насмехаясь надо мной, тут же исчез в лесу.

Мужчина, казалось, был очень рад и всё время смеялся.

Смеясь, он сказал: «В обычной жизни ты постепенно станешь больше похожа на человека».

Вернувшись домой, он всё ещё смеялся. Хотя я не очень понимала, что-то в глубине души защекотало, температура тела начала подниматься, и я, не зная, что делать, просто почесала в затылке.

Вот оно что.

Наверное, это и есть чувство, которое называется «смущение».

Мне вдруг стал немного неприятен этот постоянно смеющийся человек.

За обедом он дважды постучал по столу, чтобы привлечь моё внимание.

Я, пившая суп, подняла на него глаза.

Он наколол на вилку овощ, на котором было много следов от кроличьих зубов.

«Почему в моём салате и супе все овощи покусаны кроликом, а у тебя — нет?»

«Это случайность. Теория вероятности».

Ответила я, поедая свой салат из нетронутых кроликом овощей.

Дани фыркнула от смеха.

Неожиданно, что Неспящий маркиз может писать и такие забавные сцены.

Хотя автор ей и не нравился, Дани пришлось признать, что это описание быта было очень хорошим и вызывало тёплые чувства.

Робот начал «смущаться».

Робот научился «проказничать».

Как и сказал мужчина, «я» в обычной жизни постепенно становилась всё больше похожа на человека.

— Кажется, это не похоже на его прежний стиль, — пробормотала Дани.

История продолжалась.

Мужчина сказал, что ему осталось жить неделю. Кажется, точные анализы позволяли узнать дату смерти. Но я всё ещё не могла понять смысл смерти.

Моя собственная смерть, как робота, была предопределена.

Поднеся запястье к уху, я могла отчётливо слышать тиканье мотора. Когда мотор остановится, я тоже умру…

Когда мужчине оставалось жить пять дней, кролик снова пришёл воровать листья с огорода. Я всё ещё хотела поймать этого малыша и без раздумий бросилась за ним.

Начался дождь.

Я гналась за кроликом до самого обрыва.

Этому маленькому зверьку с белой шёрсткой было некуда бежать. Он спокойно позволил мне взять его на руки. Я почувствовала в ладонях маленькое тёплое тельце, которое, казалось, становилось всё горячее.

Вдруг край обрыва начал осыпаться.

Я рухнула вниз, крепко прижимая к себе кролика.

В момент приземления сильный удар пронзил всё моё тело. Половина моего корпуса была повреждена, одна нога сломалась, а от живота до груди тянулась огромная трещина. Но для робота это было не смертельно.

Я посмотрела на кролика у себя на груди.

На белой шёрстке было что-то красное. Я знала, что это кровь.

Тельце кролика медленно остывало, тепло словно утекало сквозь мои пальцы.

Я понесла его домой, хромая на одну ногу. Из моего тела то и дело вываливались какие-то детали.

Дождь лил не переставая.

Кое-как добравшись до дома, я спросила мужчину, можно ли спасти этого кролика.

Мужчина покачал головой и сказал, что кролик не выдержал удара и умер у меня на руках.

Я вспомнила весёлого, прыгающего кролика, за которым я гонялась по огороду, и посмотрела на неподвижное тельце, чья белая шёрстка была окрашена в красный, а глаза превратились в тонкие щёлочки.

«А… а…»

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни слова.

Я почувствовала боль глубоко в груди. Мне ведь не должно было быть больно.

Но почему мне больно?

Потеряв силы, я упала на колени.

Мне была дана функция плакать.

Он посмотрел на меня с безграничной печалью и сказал:

«Вот это и есть смерть».

Я схватилась за голову. Я поняла. Смерть — это боль от потери.

Сердце Дани больно сжалось.

Она раньше думала, сможет ли такой автор, как Неспящий маркиз, у которого герои умирают направо и налево, по-настоящему передать смысл жизни и смерти?

Теперь она знала.

Неспящий маркиз всё понимал.

Смерть — это боль от потери.

История описывала смерть с точки зрения робота, что должно было быть рационально и холодно, но, дочитав до этого места, Дани вдруг почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

История ещё не закончилась.

Когда мужчина чинил моё повреждённое тело, я впервые на него накричала:

«Я ненавижу тебя!»

Зачем ты меня создал?

Если бы я не родилась на этом свете, если бы я ничего не полюбила, я бы не так боялась смерти и расставания.

Я рыдала.

Я любила этого мужчину.

Но он создал меня лишь для того, чтобы я похоронила его тело.

Если это так больно, лучше бы у меня вообще не было сердца. Я ненавидела его за то, что он дал мне это сердце.

На его лице отразилась грусть.

Его жизнь тоже угасала.

Я думала, что скоро он станет таким же неподвижным, как кролик.

«Сколько часов осталось?» — спросила я его, глядя в окно, в последние часы его жизни.

Он помолчал, а потом сказал, сколько секунд ему осталось.

У меня возник вопрос.

Если умираешь от бактерий, можно ли так точно знать время?

«Я тоже могу точно знать время своей смерти, потому что у роботов, как я, время остановки запрограммировано заранее. И у тебя тоже…»

Зачем ты притворялся человеком?

Я прижалась ухом к его груди и услышала слабое жужжание мотора внутри.

Дочитав до этого места, рука Дани замерла.

Она вдруг почувствовала огромную печаль и в то же время изумлённо распахнула глаза. Это был потрясающий сюжетный поворот!

Оказывается, этот мужчина тоже был роботом!

Неспящий маркиз был мастером неожиданных концовок, но этот поворот потрясал до глубины души.

Идея рассказа вышла на новый уровень!

Раньше «я» понимала смерть как «боль от потери».

А здесь, хоть и не говорилось прямо, речь шла о том, что жизнь — это рост и преемственность!

Вот в чём смысл жизни!

Дани не хотела признавать, но она была глубоко тронута.

Она вспомнила день, когда умирал её дедушка. Он с улыбкой сжал её руку.

Оказывается, в момент смерти так утешительно, когда кто-то держит тебя за руку.

Она всё время не могла отпустить дедушку, но только сейчас Дани поняла, что улыбка этого доброго старика перед уходом была выражением принятия жизни и спокойного отношения к смерти.

Дядя в рассказе умер двести лет назад.

Все эти годы мужчина тосковал по создавшему его дяде.

Наделённый жизнью и человечностью, мужчина в конце концов сломался от двухсотлетнего одиночества и создал «меня», наделив меня человечностью и жизнью. Жизнь всегда жаждет компании другой жизни.

Я простила его.

Потому что я поняла его чувства в тот момент, когда он меня создавал. Возможно, в будущем я поступлю так же. В этот миг я крепко обняла его.

«Спасибо, что создал меня».

Любовь и потеря заставляют сердце кричать от боли. Если так, то почему бы не сделать меня просто куклой без сердца, которая ничего не любит.

Так я думала раньше.

Но сейчас я благодарна этому мужчине.

Если бы я не родилась на этом свете, я бы не увидела бескрайние луга на холмах. Если бы у меня не было сердца, я бы не могла с радостью смотреть на птичьи гнёзда. И не морщилась бы от горечи кофе. Касаться каждой сияющей частички этого мира. Какая же это ценность.

Жизнь.

Смерть.

Два главных героя этой истории были роботами.

Но Дани уже не могла воспринимать их просто как роботов.

Ведь и в мире людей дети испытывают те же чувства к родителям. Такова человеческая преемственность.

Мы, поколение за поколением, учимся любить и умирать.

Выживаем в круговороте света и тьмы, пока наши дети не вырастут и не продолжат то, что делали их родители.

Дани вдруг поняла Неспящего маркиза. Возможно, именно потому, что он так глубоко понимал жизнь и смерть, его тексты были такими холодными. Но разве это не было своего рода уважением?

Или даже благоговением.

«Возможно, под мрачной маской Неспящего маркиза скрывается тёплое сердце. Я не должна была судить о нём по первым рассказам. Как, например, эта „Поэма о солнечном свете“. Он — писатель, достойный признания…»

С этими мыслями Дани перелистнула на последнюю страницу.

Как и ожидалось, последний рассказ тоже был от Неспящего маркиза.

С огромным предвкушением она продолжила читать.

Последний рассказ назывался «Отдаляющиеся супруги».

Прочитав до половины, Дани с каменным лицом закрыла журнал и, дополнив свою мысль, пробормотала:

«Считайте, я ничего не говорила».

http://tl.rulate.ru/book/138257/7739803