Готовый перевод Naruto: God of Fun / Наруто: Бог Веселья: Глава 111: Прощание с Матриархом

Небо плакало. Мелкий, почти невесомый дождь накрапывал с самого утра, словно просеянный через сито.

Его капли барабанили по крышам, шелестели в листве и разбивались о землю, и этот монотонный звук сливался в единую, печальную мелодию, которую сама природа играла в этот день.

В этот день вся Коноха была окутана тяжёлой, гнетущей тишиной атмосферой.

С лиц жителей исчезли привычные улыбки, уступив место молчаливой, невыразимой скорби.

С самого рассвета в квартале клана Сенджу кипела суета.

Высоко над домами развевались на ветру белые полотна, словно траурные флаги. Их безмолвный танец на ветру, казалось, рассказывал о безграничной печали.

И вскоре по всей деревне, от дома к дому, разнеслась новость, повергшая всех в шок: Узумаки Мито не стало.

Эта весть, подобно удару грома среди ясного неба, разрушила утреннюю тишину.

Вслед за этим «Деревенский Вестник» выпустил экстренный номер, донеся эту трагическую новость до каждого жителя.

Первая полоса вышла с одним-единственным, крупным и строгим заголовком: «Ушла из жизни Узумаки Мито».

А под ним – подробный некролог, повествующий о жизни этой великой женщины, и слова восхищения её бесчисленными заслугами перед деревней.

Узумаки Мито. Её жизнь, жизнь этой легендарной куноичи, была полна и великих триумфов, и горьких потерь.

От яростных битв в юности до тихой, самоотверженной службы на благо деревни в зрелые годы – она всегда оставалась верна своим идеалам и своему долгу.

И пусть сегодня её путь на этой земле окончен, её дух навсегда останется вписанным в летопись Конохи, став вечным примером для всех будущих поколений.

Этот выпуск «Деревенского Вестника» раздавали бесплатно, доставляя в каждый дом.

Чтобы каждый житель мог узнать и почтить память той, кто так много сделал для этой деревни.

Традиционный трёхдневный траур в квартале Сенджу, предшествующий публичной церемонии прощания, был сокращён до минимума.

Трудно было сказать, было ли это исполнением последней воли самой Мито или же хитрый Хокаге решил воспользоваться моментом, чтобы немного приглушить авторитет покойной, а вместе с ним – и влияние её приближённых.

Однако, после настойчивого, почти ультимативного требования со стороны Ято и Цунаде, им всё же пришлось уступить и дать людям хотя бы один день на прощание.

В этом небольшом противостоянии победа, как обычно, осталась за Ято.

Церемония прощания длилась с самого утра и до позднего вечера.

Ято, не оглядываясь на других, напрямую обратился к главе своего клана с вопросом, готов ли клан Учиха прийти и отдать дань уважения покойной.

Как-никак, Кай был главой клана, и в таких вопросах Ято всегда соблюдал субординацию, оказывая ему всё положенное по статусу уважение.

Кай, прекрасно понимая, к чему клонит Ято, не стал возражать.

В конце концов, пока эта великая женщина была жива, клану Учиха жилось совсем неплохо. А о том, как она покровительствовала самому Ято, Кай знал не понаслышке.

Поэтому почти вся верхушка клана Учиха в полном составе явилась на церемонию, чтобы отдать последний долг уважения.

Но Ято не был бы собой, если бы не провернул очередную аферу. Он распорядился так, чтобы на всю огромную делегацию от клана Учиха был всего один-единственный букет.

И дело было не только в экономии. Он хотел посмотреть, как на это отреагируют другие: главы кланов, простые шиноби…

…ведь одного букета на такую толпу явно не хватит. А это значит, что представителям других кланов придётся как-то реагировать. Проявят ли они инициативу?

Старые и хитрые, как лисы, главы великих кланов тут же раскусили его замысел.

Но одно дело – раскусить, и совсем другое – действовать. Времена в Конохе были смутные, и открыто становиться на сторону Учиха решался не каждый.

И всё же, спустя мгновение, нашёлся тот, кто сделал первый шаг. Ещё один клан выступил вперёд и возложил свой собственный букет.

И это был, к всеобщему удивлению, клан Хьюга – их извечные соперники.

Старый глава клана Хьюга был стар, но из ума ещё не выжил. Он, как и все, понимал, что ситуация в деревне крайне нестабильна. Но он также понимал и другое: клан Учиха сейчас был силён как никогда.

И он сделал единственно верный в такой ситуации выбор: если не можешь победить – присоединяйся. Если не можешь быть первым кланом деревни, стань самым верным и сильным союзником первого.

Такой ход обеспечивал ему не только расположение самого Ято, но и дружественный союз со всем кланом Учиха.

А раз уж такой великий клан, как Хьюга, сделал свой выбор, остальным было проще. Один за другим, малые кланы и представители простых шиноби тоже начали возлагать свои цветы.

Ято, решив, что для полноты картины не хватает лишь правильного саундтрека…

…подозвал своего мультяшного кота и велел тому достать из-за своей спины… здоровенный рупор.

Увидев эти приготовления, Хирузен похолодел. Он тут же бросился к Ято, чтобы предотвратить катастрофу. Хокаге до смерти боялся, что этот несносный мальчишка сейчас выкинет что-нибудь совсем уж неуместное.

Цунаде тоже подскочила к нему:

— Ято, ты что удумал?

— Да ничего особенного, — с самой невинной улыбкой ответил Ято. — Просто хочу добавить немного музыки. Для атмосферы.

И хотя Цунаде прекрасно знала, каким несносным засранцем может быть Ято, она не верила, что он станет устраивать балаган на похоронах её бабушки.

Поэтому она лишь вздохнула и молча отошла в сторону, давая ему действовать.

И в тот же миг из рупора полилась музыка. Глубокая, протяжная, меланхоличная. В ней не было слов, но они и не требовались – мелодия говорила сама за себя, и её язык был понятен каждому без перевода.

Её скорбные, плачущие ноты невидимыми волнами проникали в самое сердце, минуя слух и сознание.

Каждый, кто слышал её, был потрясён до глубины души. Люди замирали, невольно погружаясь в музыку, позволяя её печальным волнам уносить их мысли.

И постепенно по толпе начало расползаться общее, невыразимое чувство тоски.

Кто-то закрывал глаза, и на его лице проступали тени старых, забытых страданий. Кто-то беззвучно плакал, давая выход горю, что так долго копилось внутри. А кто-то просто стоял, мелко дрожа, словно его тело резонировало с этой музыкой боли.

Знаете, есть такие мелодии, которые, кажется, существовали вечно, которые проникают в самую душу, даже если ты не знаешь их названия. Мелодии, которые не поют, а скорее читают, как древнюю молитву. Молитву о великом сострадании.

Хирузен, услышав, что музыка хоть и печальная, но вполне пристойная, облегчённо выдохнул и решил оставить Ято в покое.

Пока этот паршивец не начал врубать что-нибудь в стиле хэви-метал, всё было в пределах допустимого.

И эта атмосфера всеобщей скорби и катарсиса висела в воздухе до самого вечера.

И когда уже казалось, что эта долгая церемония прощания подходит к концу…

Ято вышел в центр и, развернув свиток, начал читать.

Старшая ушла, и скорбит само небо.

Сирота потерял опору, и слёзы его – что дождь.

Помню Ваши уроки, храню их в сердце, и доброта Ваша так велика, что не измерить и не отплатить.

Ныне мы разделены мирами, и осталась лишь светлая грусть.

Так пусть же мои мысли станут словами, и пусть эта ода передаст мою грусть.

Люди слушали, затаив дыхание. Они поняли, что это не просто речь, а нечто большее – стихи, прощальная ода.

В суровом мире шиноби поэзия была редкостью, уделом знати и аристократов, далёких от полей сражений.

Но это не мешало им понимать её простой и искренний посыл, проникаться её скорбью и задумываться о вечном.

Да не будет в том мире ни боли, ни хвори.

Покойтесь с миром, Мито-сама.

Мы же, оставшиеся здесь, клянёмся продолжить Ваш путь, не посрамить Вашей памяти и стать лучше.

И пусть доброта Ваша живёт в веках, а потомки вечно помнят о Вас.

Ято закончил. На площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождя.

В этих строках, пусть и немного высокопарных, чувствовалась неподдельная скорбь. Ято действительно прощался с той, кто была для него близким человеком.

Конечно, сочинил он их не сам. На такое у него не хватило бы ни таланта, ни терпения. Эти стихи он, как обычно, просто купил в магазине Системы.

Ему хотелось сделать для неё что-то… настоящее. Что-то, что останется после.

И эта небольшая «Ода о доброте, что живёт в веках» стала его последним подарком для неё.

Отныне, всякий раз, когда кто-то будет цитировать эти строки, он будет вспоминать о ней.

И весть об этом событии, о смерти Матриарха и о странной, но трогательной церемонии прощания, быстро разнеслась по всему миру, передаваемая из уст в уста шпионами и лазутчиками.

На этом история Узумаки Мито подошла к концу…

http://tl.rulate.ru/book/138196/7034118