Готовый перевод No Joy in Command / Нет Радости в Командовании - Архив: Глава 1

306 Год после завоевания Эйгона

Джон Сноу

Ледяной залив

Дураки/свещеники часто говорили, что конец света наступит в огне. Но теперь они боялись, что конец света превратится в лед.

Джон ничем не отличался. Тепло, не говоря уже об огне, было всего лишь далекой мечтой. Но это был сон, который приходил к нему каждый раз, когда он закрывал глаза: потрескивание горящих дров, мягкий запах дуба, прилив тепла. Странно было мечтать об огне вместо лучика солнца в темноте, потому что на Севере не было недостатка в древесине; у него никогда не было недостатка. Но ни один человек не был хозяином своих мечтаний... Джон знал это хорошо.

Лед и снег покрывали мир во всех направлениях. На этот раз звездное небо над головой было безоблачным, а бледная, зловещая луна позволяла ему полностью обозреть окрестности, почти как в темный, облачный день. На севере белые вершины Ледяных Клыков выглядели как толстые, снежные копья, недовольно торчащие в небеса и сияющие в лунном свете. К югу и западу простирались бесконечные поля снега и льда - прошел год с тех пор, как Ледяной залив замерз. А на востоке, как сероватый призрак, мерцала вершина Стены, выглядывая из-за окраин Северных холмов.

Два года. Два долгих года прошло с тех пор, как солнце зашло, чтобы никогда больше не взойти, хотя ходили слухи, что Дорн и самый южный Предел все еще видели дневной свет, пусть и всего на несколько часов кряду. Теперь каждый знал легенду о Долгой Ночи, о времени, когда целое поколение родилось и погибло во тьме, борясь с холодом и старыми ужасами, которые прокрались в мир живых. Они знали это, потому что оно вернулось. Это была печальная судьба, безнадежная. Кто-то может возразить, что это всего лишь мифы, легенды и бабушкины сказки.
Но никто не имел ни малейшего представления, как победить Иных.

Не было никаких грандиозных сражений, подобных легендарной битве на заре. Было бы проще, если бы был один - возможно, они бы выиграли. Или, если бы они проиграли, это произошло бы быстро.

Король Станнис Баратеон убедился, что Дозор был в полной силе, и собрал могучую двенадцатитысячную армию - только для того, чтобы потерять треть ее из-за холода в Лесу Призраков. Иные и их рабы-нежить просто избегали его, и три луны спустя король был вынужден рассеять остальных по замкам Стены, Медвежьего острова и Скагоса, иначе еще больше людей погибло бы от холода.

Возможно, если бы Дейенерис Таргариен не исчезла в Дотракийском море много лет назад и ее драконы были здесь, все было бы по-другому. Но рассуждения "что, если" и "что могло бы быть" никому не помогли. Нет, Долгая ночь была битвой на истощение. Засады и стычки, где против упырей использовали их слабости, в то время как живые просто терпели, не желая рисковать дальнейшими рейдами после неудачной экспедиции Станниса. Это была игра в ожидание и позиционирование. Только у Иных было все время в мире - они не нуждались ни в пище, ни в тепле, ни в крове и процветали в холоде и темноте, в отличие от людей.

У Семи Королевств и Дозора не было другого выбора, кроме как пытаться и отчаянно упорствовать, независимо от того, насколько истощились земля, продовольствие и люди после Войны пяти королей, который длился ровно пять лет. Мир людей был обречен на медленную борьбу со смертью, и Джон подозревал, что единственная причина, по которой они не умирали быстрее, заключалась в том, что Иные становились осторожнее по мере того, как Дозор становился более организованным и увеличивал свою численность.

У Холодных Богов были тела, чтобы затопить живых гниющей плотью. Ледяной залив и Залив тюленей были заморожены, что позволило им беспрепятственно пересечь границу, обойдя оборону Дозора, и нанести удар по Северу, обойдя Ночной Дозор с флангов и окружив его, и подавив их навсегда. Они делали такие попытки, но они были осторожны. Медленно. Зондирование. Атака у Серых Скал близ Кархолда здесь, перестрелка на Медвежьем острове, мысе Морского Дракона или там, в Северных горах.

Единственное, что мешало им проникнуть глубоко на Север, это густой снегопад высотой местами более двадцати футов в то время как Иные могли скользить по нему, как невесомые тени, орде трупов приходилось прорываться сквозь него когтями. Или, возможно, они уже проникли на Север, а Джон просто не знал об этом. От этой мысли его пробрало сильнее, чем когда-либо мог холод. Их всех ожидала медленная смерть, будь то через несколько недель, несколько лун или лет. Не было надежды. Многие поддались отчаянию и безнадежности, но большинство погибло от холода. Мир медленно замерзал. Все знали это, от самого последнего нищего, который боролся за выживание в какой-нибудь холодной, сырой пещере, до короля Станниса Баратеона, который отступил в Королевскую Гавань со своей беспомощной Красной Жрицей. Или отправился "править своим королевством", как он утверждал, и разбираться с мелкими мятежами в Северных Пределах.

Звезды отличались от того, что Джон помнил в детстве, от того, чему Лювин когда-то учил его. Это был вестник перемен. Многие созвездия медленно исчезли. Джон больше не мог видеть Лебедя, Сумеречного Кота, Вороньего Фонаря, Королевской короны или Утреннего Меча. Еще одно мрачное предзнаменование. Ибо там, где исчез Меч Утра, Ледяной Дракон сиял ярче, чем когда-либо, теперь в середине неба, а не на краю северного горизонта. Новые звезды образовали новые созвездия, такие как Поцелуй Зимы, Бесконечная Печаль и Рука Незнакомца или Кулак Великого Иного, как любила называть это Мелисандра Асшайская. Джон Сноу, однако, был не из тех, кто сдается. Он знал, что их ждет мрачное будущее, но он был человеком долга. Клятвы должны быть соблюдены; приказы должны выполняться. Ну и что с того, что они собирались умереть? Все мужчины умирали, будь то в старости, в своей постели в окружении семьи или молодыми, пытаясь проложить свой собственный путь в этом мире.

Если бы Джон мог выбрать смерть, он бы выбрал ту, в которой он сражался изо всех сил с мечом в руке. Но он знал, что люди редко получают то, чего желают, - только то, что им удается зажать в кулаках. Это не означало, что Джон Сноу бросится навстречу своей смерти в бою. Ему нравилось побеждать, и ему нравилось жить, даже если некоторые дни были трудными. Даже если понятие "дней" потеряло смысл из-за отсутствия солнца, отмечающего их надлежащий уход, даже если мейстеры и септоны все еще свято считали течение времени.

Сегодня, ему исполнилось двадцать три года, если они правильно сосчитали. Поэтому он решил побаловать себя свежей рыбой. После упразднения Рейнджеров жизнь на Стене состояла из патрулирования и кучи разных обязанностей, которые поддерживали восстановленный Западный Дозор у моста в рабочем состоянии. И случайные стычки с мертвецами, гигантскими синими пауками, и их ледяными хозяевами напоминали им о надвигающемся присутствии Иного, поджидающего, как призрачный кот в темноте. Конечно, это были задачи для воинов, стюардов и строителей, а не для назначенных королем военачальников вроде него. Все, что ему нужно было делать, это планировать, отчитываться перед Станнисом, участвовать в случайных стычках и делегировать обязанности другим, что давало ему время махать мечом. Тренируйтесь, устраивайте спарринги, сражайтесь и планируйте. Не то чтобы планировать особо было что - все идеи по борьбе с Белыми Ходоками были лошадьми, которые уже давно были забиты до смерти. В последнее время Джон все чаще и чаще отправлялся на рыбалку. Скучное однообразие в темноте. Рыба теперь ловилась редко, а дубовый обрубок под его задницей казался холоднее и менее комфортным даже сквозь толстую кожаную шкуру, которую Джон использовал в качестве укрытия. Это не помешало ему порыбачить. Это был его способ расслабиться, когда сон не мог облегчить его нервы и напряжение. Когда во льду была вырезана лунка, Джон мог просто отключить свой разум, забросить веревку и ждать, когда что-нибудь дернется. Чувство пустоты было в смысле катарсическим.

Холодный ветер вонзал в открытые части его лица ледяные кинжалы, но холод уже давно перестал беспокоить Джона. Ритмичный хруст ботинок по снегу возвестил о приближении мужчины. Джону не нужно было оборачиваться, чтобы поприветствовать его. Каждый мужчина ходил немного по-своему, и опыт позволил ему запомнить звук их шагов. В шагах также не было ни враждебности, ни осторожности.

- Дэвен Ланнистер. - Пробормотал Джон приветствие, не отводя глаз от поплавка. - Снова здесь, чтобы доложить?

- Это Сир Дейвен Ланнистер. - Поправил кислый, сиплый голос, как будто рыцарские титулы все еже что то значили . - И да, я здесь, чтобы сообщить, что во рту у Милкуотера творится сплошная хуйня.

Джон усмехнулся.

Грубый рыцарь Ланнистеров никогда не переставал забавлять его.

- Какой сюрприз.

- Ты сумасшедший ублюдок. Даже сейчас ты не оборачиваешься. Я мог бы быть упырем или одной из Белых Ходоков. Даже если бы это было не так, я мог бы выхватить свой клинок и отрубить тебе голову прямо сейчас.

- Даже неуклюжий упырь далеко не так неуклюж, как ты. - Съязвил в ответ Джон, заработав себе забавное фырканье. - И я бы не услышал Иного издалека.

- Ложь, я видел, как ты почувствовал холодных ублюдков раньше, чем их увидели все остальные.

Рыцарь Ланнистеров наконец остановился рядом с ним. Он был плотно закутан в тяжелый плащ из серой шерсти, которая когда-то была черной. Джон почти ничем не отличался, даже если его плащ был подбит серым мехом, скрывавшим доспехи под ним. Годами было трудно достать краску, и Орден Черных братьев с каждым годом становился все более серым; снег, мороз и каждая стирка заставляли медленно, но верно исчезать любые признаки черного. Там был еще один пень, ожидавший в снегу, пока круглая дыра не прорезалась во льду.

- Надеюсь, ты не возражаешь. - Джон слегка кивнул ему, и сир Деван Ланнистер привязал незажженный факел, который каждый черный брат нес за спиной. Его копье с наконечником из драконьего стекла было брошено на покрытом снегом льду, когда он уселся задницей на второй пень рядом с собой, схватил удочку и забросил крючок в воду. - Пустая трата зерна, если хотите знать мое мнение. - Некогда коренастый мужчина похудел, его лицо стало изможденным, как у призрака, но темно-зеленые глаза еще не утратили своего блеска. Многие другие похудели, потому что пищу было трудно добыть при снеге. Чем усерднее ты трудился, тем голоднее становился. С Юга не было припасов - замерзшие моря и снег высотой выше человеческого роста делали невозможными длительные путешествия. Куры, собаки, свиньи и лошади давно были съедены. Подземные туннели, заполненные грибами, растущими в темноте, выкапывание корней, варка коры и кожи и случайная ловля рыбы, поддерживали армию, расположенную по всей длине Стены. По правде говоря, это была плохая пища, часть медленной смерти. Джон не мог жаловаться. Такие командиры, как он, питались лучше большинства.

- Вы безумец, коммандер Сноу. - Упрямо пробормотал рыцарь Ланнистеров, желтая, покрытая инеем копна волос, которую он называл бородой, недовольно подергивалась. - Я мог бы снести тебе голову. - Несмотря на все его разговоры, ранее в этом человеке не было ни грамма враждебности. Джон почувствовал бы это и действовал в соответствии с этим. Жизнь на грани смерти в течение многих лет обостряет твои чувства, как ничто другое. Или, возможно, дело было в варгинге? Вместо этого он задумчиво спросил:

- Сколько человек пытались? - Дэвен усмехнулся.

- Сотни мужчин, я думаю. - Дэвен усмехнулся. - И они проделали ужасную работу, даже если я посчитаю тех, кто проделал в твоей груди дырки в самый первый раз. У настоящего мужчины хватило бы такта умереть, получив смертельное ранение.

Гордецы Утеса Кастерли опасно поредели за последние несколько лет. Из могущественного Дома, насчитывающего более двух десятков членов, выжили только трое. Дэвен Ланнистер, здесь, у Стены, младенец, который был лордом Утеса и одной из сестер Дэвена, выданная замуж за одного из людей короля. Зима была жестокой, война еще более.

- Я чуть не погиб. - Признался Джон. - Поверьте, я был так же удивлен, проснувшись после этого, как и все остальные. Красная Ведьма должна была оставить меня умирать. - Упоминание о Мелисандре только заставило Дэвена Ланнистера нахмуриться и выругаться себе под нос.

- Проклятые колдуньи и ее неестественная теневая магия. Станнис никогда бы даже не взглянул на Железный Трон, не говоря уже о том, чтобы усадить на него свою задницу без ее грязных трюков или если бы мы не были заняты борьбой с этим Блэкфаиром и вероломными дорнийцами!

- Полагаю, я тоже оказал достаточную помощь. - Лениво протянул Джон. - Разве я не победил тебя и твоих людей на поле боя?

Было забавно напомнить Дэвену о том дне, когда он предпочел принять Черное вместо того, чтобы быть обезглавленным за измену. Но рыцарь Ланнистеров давно перестал ощетиниваться, как разъяренный кабан, при таких подколках.

- Да, ты толантлев в битве, как и твой брат, ну и что? - Его голос охрип от неподдельного замешательства. - Какая польза от острого ума, когда ты мог бы, черт возьми, уплыть на Летние острова вместо того, чтобы мчаться в холодный ад? Какой безумец избавится от черного только для того, чтобы добровольно отправиться в холодный ад во второй раз?

Столкновение со смертью, мятеж и Розовое письмо привели к тому, что Джон принял предложение Станниса все те годы назад. Только предложение жены вряд ли могло быть принято, когда Вэл погибла во время мятежа, а Джон едва ли мог отобрать Винтерфелл у своего брата. А у королей была долгая память, и они еще дольше таили обиду. Станнис не забыл отказа Джона, и, хотя он неохотно издал королевский указ об освобождении Джона от его обетов после мятежа, бывший лорд-командующий был признан законнорожденным ... но сохранил имя Сноу, а не Старк.

Было мимолетное обещание, что если он заработает достаточно денег и докажет, что достоин, Джон заработает то, что раньше легко предлагалось. Вклад Джона был велик: победы, взятие замков, убийство вражеских лордов и многое другое. Джон все еще был Сноу, потому что, хотя война за Железный Трон была выиграна, война против Остальных еще не закончилась. Джон на этот раз не взял Черное; он просто был… командующим самым западным флангом Стены. Западный дозор у моста. Ледяной залив. Остров Медвежий. Три тысячи человек рассредоточились по лагерям, укреплениям и подземным туннелям. Не то чтобы это имело значение, было трудно сказать, где заканчивался Дозор, а где начиналась королевская армия - сам Джон был одет в серое с головы до ног.

Было искушение произнести эти клятвы снова, но свобода действий, даже если он все равно следовал теми же путями, останавливала его.

- Из тех, кто следует приказам и ценит долг.

Что-то дернуло за его леску, и Джон поспешно выдернул удочку и бросил подергивающуюся треску в ведро рядом с собой. Она была меньше, чем обычно, едва ли размером с его кулак.

- Я не такой трус, как ты, чтобы пытаться увиливать от невзгод, когда становится тяжело. Если бы Дозором управляли чересчур гордые южане вроде вашего львиного прайда, а королевствами король-ребенок вроде Томмена, Стена давно бы пала. Кто-то должен был это сделать. Кто-то, у кого есть способность, желание и разум вкладывать в дело. Как любит говорить его светлость, большие и малые, мы все должны внести свой вклад, так почему не я?

- Гребаный безумец. - Пренебрежительно выругался Дэвен. - Говорят, ублюдки есть создания похоти и греха, а не слепой отваги и холодного долга.

- И в этом разница между тобой и мной. - Джон достал из кармана единственное пшеничное зернышко и насадил его на крючок. Толстые кожаные перчатки делали задачу особенно сложной, но у него было достаточно опыта, чтобы добиться успеха за один раз, не уронив зерна. - Многие из вас, чистокровные, мягкие. Твердите о привилегиях, правах и всем таком прочем, но когда призыв к исполнению долга стучится в ваши ворота, вы все пытаетесь улизнуть. Нет короля лучше Станниса, который справился бы с вашей змеиной ямой, даже если бы ему пришлось использовать для этого магию.

Рыцарь Ланнистеров сплюнул.

- Да, как претензионо. Мы сражаемся с несколькими холодными демонами из ледяного ада за человека, который продал свою душу какому-то чужеземному дьявольскому богу огня и тени.

- Как бы то ни было, этот человек - ваш король. Я могу приказать выпороть тебя за измену и неподчинение. - Лениво заметил Джон, его губы дрогнули. - Или, возможно, ты пытаешься спровоцировать меня, чтобы тебя убили, потому что ты слишком труслив, чтобы уйти в холод? Слишком горд, чтобы покончить с собой?

- Тск. - Затем Деван Ланнистер уставился на дыру, вырезанную во льду, но не стал этого отрицать. Края показали, что ледяной покров, сковавший залив, был толщиной с руку взрослого человек в длину. - Ты единственный, кто использует меч из валирийской стали для рыбалки. Это неприлично. Я должен был попытаться отрубить тебе голову, это правда. - Его тон, однако, был нерешительным.

- Только дурак не воспользовался бы инструментом, который никогда не затупляется, не ржавеет и не гнется. - Сказал в ответ Джон. - Я проделал это отверстие за несколько минут. Сколько часов рыбакам приходится рубить, пилить и долбить лед, чтобы добраться до воды под ним?

На виске Девана от гнева вздулась жилка, но он промолчал. Даже если его гордость воина была уязвлена тем, что именной меч из драконьей стали использовался как обычный инструмент, он мог неохотно признать его полезность после долгих лет борьбы на холоде и снегу. Присутствие Призрака проскользнуло на край его сознания. Но его товарищ был далеко-далеко отсюда, за крепкими, высокими стенами Винтерфелла с Риконом, позволяя Джону присматривать за своим братом, чтобы Мандерли или другие знаменосцы Старка не выкинули чего-нибудь смешного - больше, чем Мандерли, чем кто-либо другой. Джону уже много лет не нужно было полагаться на своего лютоволка, и знание того, что его последний брат в безопасности, давало ему душевное спокойствие. Тишина тянулась до тех пор, пока холодный шторм с замерзшего берега снова не начал свистеть, за которым последовал стук зубов Рыцаря Ланнистеров.

- Иду б-обратно в т-туннели. - Извинился он. - Я не п-понимаю, как ты до сих пор не промерз до сосульки.

- Это ерунда. - Фыркнул Джон. - Разве ты не слышал? Лед течет в крови северян.

Неуверенный хруст шагов и бормотание о сумасшедших медленно стихли в отдалении. Время тянулось, когда Джон снова очистил свой разум. Было время и место подумать о безнадежном будущем, но это было не то. Два часа спустя в его ведре были еще две трески и одна скумбрия, все три были заморожены внутри ведра крепко, как камень. Позже он соскребал их Длинным Когтем и поджаривал на огне. Затем все его чувства завопили об опасности так, как они никогда не кричали раньше, даже когда он сталкивался с Иными или сражался с превосходящими силами противника. Холодный пот стекал по его спине, заставляя Джона Сноу чувствовать себя маленьким, как муравей. Это был первобытный страх, гораздо более страшный, чем все остальное, что он испытывал раньше. Его рука нащупала рукоять Длинного Когтя, но это не принесло ему утешения, поскольку Джон дико огляделся вокруг и не увидел ничего, кроме бесконечного ледяного пространства и какого-то камня вдалеке. Где это было? Откуда исходила угроза?

Словно в ответ на его вопрос, мир внезапно прояснился, как будто вернулось солнце. Джон замер на месте, в его сердце расцвел огонек надежды, прежде чем его сменило замешательство.

Нет, все было еще ярче. Гигантский шар из огня и серы закрыл треть неба, оставляя за собой огромный кровавый след. Нет, не кровь, но огонь. Комета. Падающая комета, которая была в десять раз больше Ледяных Клыков. Это было столь же величественно, сколь и устрашающе.

Джон Сноу не обращая внимания на пронзительную боль в глазах, с болезненным восхищением наблюдал, как маленькие кусочки откололись от огненного гиганта, образуя свои собственные кометы, рисуя меньшие полосы огня, рассекающие небо, как будто художник окунул кисть в огонь и полоснул ею по небесам.

Хриплый лающий смех сорвался с его губ. Сам воздух начал закипать от жара, поскольку шар становился все больше и больше, падая на юго-запад, как раз туда, где находился Медвежий остров. Некоторые из шаров поменьше первыми ударились о землю, образовав огненные цветы, которые должны были быть огромных размеров, чтобы Джон увидел их на расстоянии. Как? Как такая массивная комета появилась из ниоткуда ?! Кровоточащую Звезду несколько лет назад можно было видеть неделями! Самым неприятным было молчание. Джон еще ничего не слышал. Затем гигантский шар огня врезался в горизонт, и сам мир содрогнулся у него под ногами с такой силой, что это поставило Джона на колени. Он инстинктивно вонзил Длинный Коготь в лед внизу, чтобы заякориться. Вспышка света заставила его закрыть глаза, а когда они приоткрылись, он увидел волну огня что хлынула из-за горизонта, угрожая поглотить мир.

И оно направлялось в его сторону, с каждой секундой становясь все больше и выше. Некуда было бежать. Негде спрятаться. Что мог сделать человек против такого явного разрушения? Джон Сноу знал, что все кончено. Наступал конец света. И по прихоти богов это был конец не во льду, а в огне. Глубокий, свистящий звук вывел его из оцепенения. Возможно, наступал конец света, но гордость заставляла его попытаться дать отпор. Сделать что-нибудь, неважно, насколько это бесполезно. Он выдернул Длинный Коготь изо льда и ударил по лунке для ловли рыбы. Она была еще недостаточно широкой. От двух тяжелых ударов она немного расширилась, но Джон больше не мог ждать. Он глубоко вздохнул и протиснулся в рыболовную лунку, молясь, чтобы толстого льда наверху было достаточно, чтобы помочь ему пережить разрушение. Плыть со всей этой сталью на теле было равносильно смерти, достаточно, чтобы он опустился на дно и утонул. Медленная и мучительная смерть. Но это была смерть по его выбору. Из за шока от холодной воды все его тело безумно затряслось, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не выпустить дыхание. Но его разум растянулся и ускользнул, когда Джон Сноу поддался холодной тьме Ледяного залива, а его тело погрузилось в холодные воды.

? ? ?

Джон Сноу действительно, действительно не ожидал, что снова проснется. Сюрприз, но, конечно, приятный, вдвойне, учитывая, что он чувствовал себя великолепно, не обращая внимания на острую боль в коленях, которая определенно была наградой за то, что он ударил ими по льду.

Первое, что он заметил, было тепло - оно было горячим, почти удушающим.

Второй факт заставил его сердце упасть. Призрак. В его сознании была только чернильная пустота, мрачная тишина там, где связь была прочной.

Третье, на что он обратил внимание, был воздух. Оно было горячим, почти обжигающим горло, с привкусом соли, серы и сернистого камня. И что-то еще было там. Что-то едва уловимое, почти острый до такой степени, что у него по спине побежали мурашки, но чем больше он пытался сосредоточиться на нем, тем больше это ускользало от его чувств.

Ритмичный плеск волн вдалеке отдавался в его ушах, как военный барабан.…. Когда в последний раз он слышал волны? Это было слишком по-другому. Все вместе рисовало картину, которая заставляла его разум путаться. Все казалось слишком по-другому, слишком… неправильно. Или, может быть, вместо этого это казалось правильным, но извращенным? Джон с трудом подбирал слова, потому что грань между правильным и неправильным часто была невероятно тонкой. Он осторожно приоткрыл глаза, и его встретили истертые деревянные стропила. Он был в кровати в маленькой уютной комнате, а его одежды и доспехов нигде не было видно. Ножны Длинного Когтя также пропали. Судя по грубому стулу, маленькому деревянному столу в углу и потертой от непогоды двери, это была какая-то хижина или старый коттедж, в котором жили простые люди.

С другой стороны, его конечности были в полном порядке, и он был жив, если раздеть его до нижнего белья - нет, это было не его нижнее белье, сшитое из грубой ткани, которой пользовались простые люди, судя по тому, что оно вызывало у него неприятный зуд.

Что Джон знал точно так это то что, как бы сильно ему ни хотелось, обратного, гигантский огненный шар, расколовший мир вдребезги, не был сном. Два фиолетовых синяка на коленях и один на ребрах, там, где он заставили себя запахнуться в рыболовную яму, были болезненным воспоминанием, которое он не мог игнорировать. Как же мир до сих пор не рухнул? Джон уже видел столкновение маленькой, размером с человека, падающей звезды в Волчьем лесу, когда земля превратилась в один большой кратер, повалив все деревья в радиусе ста ярдов и превратив их в пепел.

Но падающая звезда в десять раз больше Ледяных Клыков, протянувшаяся на сотни миль? Это разрушило бы мир. Очевидно, этого не произошло. Джон Сноу был жив, и мир казался прекрасным. Полоска света, слишком яркая, чтобы быть солнечным светом, просачивалась сквозь покрывало, закрывавшее окно. Неужели Долгая Ночь уже прошла? Это только еще больше сбило его с толку.

Его замешательство только возросло, когда дверь со скрипом отворилась.

- Я вижу, вы проснулись, милорд. - Приветствовал его грубый голос. Отдаленная часть его сознания определила легкий протяжный акцент как нечто, что он слышал от рыцарей и латников из Королевских земель. Джон моргнул.

Затем он снова протер глаза, увидев перед собой странное зрелище. Морщинистое лицо, изношенное непогодой, было ожидаемым, как и легкая сутулость в спине, грубая коричневая туника или старые лоскутные сапоги, которые, казалось, сшивали так много раз, но все еще каким-то образом держались вместе. Нет, что его удивило, так это бледная кожа, грива серебристо-золотых волос и тусклые аметистовые глаза.

Простой человек-рыбак - на вид где-то между сорока и шестьюдесятью и с внешностью Старой Валирии в придачу. И он узнал в нем дворянина, несмотря на отсутствие геральдики вероятно, из-за его доспехов, оружия или одежды.

- Твое имя, добрый человек? - Джон говорил медленно, наслаждаясь хриплым звучанием своего голоса. Это заставило его почувствовать себя странно живым.

- Эйтан из Эшкоува, милорд, рыбак. - Он низко поклонился. - Это я выудил вас из воды. - Эйтан говорил на общем языке.

Должно быть, это был Драконий Камень, или Дрифтмарк, или, может быть, остров Когтя, где Повелители Драконов и их благородные вассалы распространяли свое семя на протяжении веков. Как Джон проделал весь путь от Ледяного залива до залива Блэкуотер?

- Я очень благодарен, Эйтан из Эшкоува. - Сказал Джон, заработав лучезарную улыбку. - Я так понимаю, Эшкоув на… Дрифтмарк?

- Драконий камень, милорд, расположенный на восточной оконечности Драконьей горы. - Услужливо объяснил Эйтан.

- Ах, да. - Пробормотал Джон, но внутренне ликовал.

Драконий камень был резиденцией Станниса. Он был бы здесь в безопасности, если бы правильно разыграл свои карты. Практическая часть его сожалела о том, что он не надел сегодня свой плащ, что значительно затруднило бы установление его личности.

- Но если вы выловили меня из воды, я должен спросить, где мои вещи.

- Я высушил ваши доспехи и начисто отскреб их, чтобы они не заржавели, милорд. - Рыбак нервно заламывал руки. - Я повесил ваш меховой плащ сушиться снаружи, но могу сказать, что соленая вода испортила его. Тысяча извинений. Ваша сумка у меня здесь, а остальная одежда не повреждена.- Эйтан поспешно протянул Джону кошелек, все такой же тяжелый, каким он его помнил. Джон развязал его и все равно пересчитал монеты внутри. К его удивлению, мужчина не взял ни пенни. Джон с примирительным видом выудил трех серебряных оленей и бросил их рыбаку, который ловко поймал их.

- Спасибо, милорд. - Он низко поклонился. - Благодарю вас ваша щедрость не знает границ.

- За ваши хлопоты. - Прервал его Джон, нахмурившись. Был ли Станнис настолько жесток с простыми людьми, что они боялись даже обидеть дрейфующего "дворянина", найденного в море? Или, возможно, не Станнис, а тот управляющий, которого он оставил позади.

- Ты случайно не видел мой меч?

Фиолетовые глаза внезапно наполнились страхом.

- Это может быть в море, милорд. - Эйтан поклонился еще глубже, дрожа. - Тысяча извинений. Клянусь Отцом, я не видел никакого меча. Пожалуйста, милорд, я не вор, не наказывайте меня...

- Это не проблема. - Спокойно заверил Джон, стараясь не думать о возможности того, что Длинный Коготь потерялся в Ледяном заливе. Рыбак определенно не лгал, а если и лгал, то его навыки в обмане были намного лучше, чем у всех остальных, с кем Джон сталкивался. Его верный меч в последний раз был в его руках, когда он терял сознание, поэтому он пока отказывался терять надежду. - Я прошу тебя показать мне, где ты меня нашел.

На лице рыбака было заметно облегчение. Джону действительно нужно было поговорить со Станнисом о управляющем, оставшемся ответственным за Драконий Камень. Это не предвещало ничего хорошего, если тот, кто был главным в королевских владениях, так нагло обращался с простыми людьми ...

- Спасибо, милорд.

- Мне действительно нужно вернуться к королю Станнису. - Пробормотал Джон. Устояла ли Стена после того катаклизма? Выжили ли вообще Остальные? Так много вопросов, а испуганный рыбак из Драконьего Камня едва ли мог дать ему какие-либо ответы.

- Король Станнис? - Эхом повторил Эйтан, его лоб сморщился в замешательстве. - Но, милорд, Его светлость Визерис восседает на Железном Троне и правит Семью Королевствами. – Абсолютная честность в его голосе заставила Джона призадуматься. Джон Сноу слышал слишком много лжи, слишком много хвастовства, и он знал, что это не было ложью. Мужчина искренне верил своим словам, потому что они были сказаны тем же тоном, которым можно было бы заявить, что вода мокрая.

Визерис. Как долго он был в беспамятстве? Единственный Визерис, которого он знал, был давно умершим сыном Безумного короля. Пришел ли новый и заменил Станниса?

- Должно быть, я слишком сильно ударился головой. - Предположил Джон, но дрожь в его голосе выдала его замешательство.

- Случается с теми, кто чуть не утонул. - Предположил рыбак чуть менее испуганно. - Их мозги на некоторое время затуманились.

- Возможно ты прав. - Его разум, однако, казался острым, как хорошо отточенный меч, хотя все еще был затуманен замешательством ему нужно было знать больше.

Осторожность сослужила ему хорошую службу раньше, и она сослужит хорошую службу сейчас. Внезапно он обрадовался, что не взял свой плащ если бы этот новый король Визерис был врагом Станниса, он оказался бы в весьма затруднительном положении.

- Вы говорили кому-нибудь о моем присутствии здесь?

- Нет, милорд.

Джону не потребовалось много времени, чтобы понять причину молчания рыбака о необычном улове. Страх. Страх, который испытывали простые люди, оскорбляя людей более высокого происхождения. Возможно, он тоже жаждал награды за спасение. Награда, которую он никогда не получит, если доложит местному управляющему или кастеляну. Джон сбросил грубое покрывало и осторожно выбрался из кровати. Даже деревянные доски пола казались теплыми под его босыми ногами. Сколько времени прошло? Неужели зима наконец подошла к концу? Яркий свет снаружи заставил его прищуриться. Ему потребовалось полминуты, чтобы привыкнуть к свету, но солнце было далеко не таким ярким, как падающая звезда. Он вышел из дома и находился на небольшом холме, возвышающемся над скалистым берегом. Его одежда и доспехи были развешаны на нескольких деревянных вешалках.

Было тепло. Ветер был теплым, как ласка давно потерянной возлюбленной. Воздух был горячим. В конце концов он поймал себя на том, что смотрит в небо. Это был такой красивый лазурный оттенок, что Джон не мог оторвать глаз от этого зрелища.

Пока большая крылатая тень не появилась в поле его зрения, и Джон замер. Силуэт был по меньшей мере в десять раз больше, чем имела право быть любая птица, вытянутое по-змеиному, неподходящее ни для одного известного ему летающего зверя. Вместо перьев у него была чешуя, сверкающая на солнце, как рубин. Он мог только оцепенело моргать, когда сотрясающий землю рев потряс мир, и другая, более крупная фигура, черная как грех, врезалась в фигуру поменьше и начала извергать темно-зеленый огонь, разрывая ее плоть. Драконы. Это могли быть только драконы.

- Тьфу! - Сплюнул Эйтан рядом с ним, выглядя совершенно равнодушным к зрелищу наверху, как будто он видел это сотни раз прежде. - Каннибал снова взялся за дело. Думал, Яркая Чешуя продержится дольше.

Король Визерис. Драконы. Это не должно было быть возможным. Сон? Нет, Джон Сноу знал сны, и они никогда не были настолько реальными. Часть Джона от страха, но что-то глубоко внутри него, часть, о существовании которой он никогда не подозревал, зашевелилось от возбуждения.

И тогда, тогда он вспомнил огромный огненный шар. Это не имело значения, не так ли? Наступит конец света.

- Эйтан. - Начал Джон. - У меня все еще немного путается в голове, поэтому я должен спросить. Какой сейчас год?

Рыбак в замешательстве уставился на Джона, но в конце концов сказал:

- Сегодня первый день 129-го года с тех пор, как Дракон завоевал королевства, милорд.

Примечание переводчика:  На вкратце рассказали предысторию того, так же дали краткую характеристику того каким человеком стал Джон Сноу... уставшим.

В дальнейшем AU не предвидится, будут отклонение от канона, но небольшие, например возраст возраст Бейлы / Рейны на + 2 года.

http://tl.rulate.ru/book/137870/6719692