Готовый перевод Ink strokes on the leaves / Наруто: Я художник!: Глава 145

Глава 145.

Уничтожение страны Водоворотов оставило глубокий след в сердце юной Кушины.

Поэтому она так ненавидела войну. Но она также понимала, что всего этого не избежать. Ведь таков был мир шиноби, и избежать войны было слишком сложно.

Впрочем, они не стали углубляться в эту тему. Кушина дала Мохуко несколько советов по технике запечатывания и ушла.

Глядя на её удаляющуюся спину, Мохуко сжал в руке свиток с техниками: "Я в этом мире уже пять лет, и вольно или невольно у меня появились связи со многими людьми. Боюсь, я больше не смогу относиться к нему как к простому миру аниме".

Он вздохнул, но это чувство не было ему неприятно. Наоборот, на душе было как-то радостно. Ведь он знал, что нашёл настоящих друзей. И Шиноске, и Минато с Кушиной были товарищами, которым он мог доверить свою спину. Таких друзей было очень трудно найти. Как в этом мире, так и в том.

— Шиноске, Минато, Кушина, я не позволю вам погибнуть. — тихо прошептал Мохуко, но тяжесть этих слов была понятна лишь ему самому. В конце концов, в этом бурном мире это обещание было невероятно трудно выполнить...

Ночью.

Мохуко закончил дневную тренировку и шёл домой. Но у своего дома он увидел неожиданную фигуру: — Аме?

Красивый юноша в белой одежде, с бледным лицом и абсолютно белыми глазами. 

Увидев Мохуко, на обычно спокойном лице Аме появилась улыбка: — Мохуко, ты вернулся.

— Ты меня ждёшь? — с недоумением спросил Мохуко. Его отношения с Аме были довольно поверхностными, и он не ожидал, что тот придёт к нему. К тому же, судя по его виду, он ждал здесь уже довольно долго.

Аме кивнул, его вид был довольно нерешительным. 

Мохуко, заметив это, спросил: — Что-то случилось?

— Да, я хотел поблагодарить тебя за спасение. Если бы не ты и Шиноске, я бы уже погиб на поле боя.

Мохуко, поняв, о чём речь, улыбнулся и сказал: — Не стоит. На поле боя товарищи должны помогать друг другу. Может быть, в будущем и мне понадобится твоя помощь.

— Что ты, твоя сила уже намного превосходит мою. — Сказав это, лицо Аме омрачилось.

Заметив, что у него что-то на душе, Мохуко предложил: — Может, зайдём внутрь и поговорим?

— Хорошо. — Аме не отказался и сразу согласился.

Поместье Кумои было небольшим, но место для приёма гостей там было. 

В гостиной Мохуко налил Аме чашку горячего молока и сказал: — Держи.

— Спасибо. — Аме взял чашку, обхватив её обеими руками, и выглядел очень озабоченным.

— Что случилось? У тебя такой вид, будто тебя что-то гнетёт, — с недоумением спросил Мохуко.

После недолгого молчания Аме заговорил: — Мохуко, завтра я отправляюсь на фронт в Киригакуре.

— О? В этом нет ничего удивительного. Почти все шиноби, вернувшиеся с фронта Сунагакуре, отправляются на фронт в Киригакуре. Я тоже туда еду. Может быть, нас даже определят в одну команду, — улыбнулся Мохуко.

Аме горько улыбнулся и покачал головой: — Нет. Моя задача на этот раз — защита главной ветви клана.

— Защита главной ветви? — Мохуко замер. Неужели главная ветвь тоже отправляется на войну? Но как такое возможно? 

Людей в главной ветви было не так уж много, и нынешним наследником должен был быть Хьюга Хиаши.

Хиаши сейчас было около двадцати лет, и его сила должна была быть на уровне джонина. Так как его мог защищать Аме?

— Да, моя цель — защита нынешнего главы клана, Хьюги Тэнджи.

— Хьюга Тэнджи... — Мохуко понял. Точно, в этом возрасте Хиаши ещё не был главой клана. Им должен был быть его отец.

— Ты один будешь защищать главу клана Хьюга?

— Нет, не я один. Я лишь один из членов отряда. В нём есть и другие джонины и чунины.

— Понятно. Зачем ты мне это рассказываешь?

Мохуко не понимал. Такая информация считалась секретной, зачем Аме рассказывал это ему, постороннему?

— Мохуко, ты знаешь о судьбе побочной ветви клана Хьюга? — Аме не ответил на вопрос Мохуко, а задал другой.

— Кое-что слышал.

С этими словами Аме снял свою повязку, обнажив уродливую зелёную печать. Печать клана Хьюга в форме свастики: — Это проклятая печать клана Хьюга. Цепи, сковывающие побочную ветвь моего клана.

Аме горько улыбнулся, а его голос был полон самоиронии. Отчего Мохуко даже показалось, что перед ним стоит заключённый, скованный цепями, и каждое его движение было наполнено трагизмом приближающейся смерти.

— Отправившись на поле боя в качестве охраны главной ветви, мы становимся их самой прочной защитой. Мы должны умереть, но не позволить им получить ни единой царапины. Я стал одним из них, и боюсь, что жить мне осталось недолго.

— Это...

— Мохуко, я ненавижу эту судьбу, но не знаю, как её изменить. Ты знаешь это чувство? Чувство беспомощности, которое преследует меня с семи лет.

В этот момент Аме был похож на беспомощного ребёнка, а в его чистых глазах заблестели слёзы.

Мохуко не знал, что сказать.

Внезапно Аме снова надел повязку, глубоко вздохнул и вытер слёзы. И на его лице снова появилась улыбка: — Фух, выговорился, и стало легче. Спасибо, что выслушал меня. Я знаю, ты, наверное, удивлён, почему я пришёл к тебе с этим.

Такая резкая перемена в его поведении немного сбила Мохуко с толку. И он лишь смог беспомощно сказать: — Да, немного удивлён.

— Эх. Эти мысли давно давили на меня. Я всегда хотел с кем-нибудь поговорить. Но у меня нет друзей. Подумав, я решил, что ты подходишь лучше всех. Во время академи у тебя не было поддержки великого клана, но ты всегда быстро догонял меня и даже превосходил. И тогда меня это очень злило.

Мохуко улыбнулся: — Это было заметно.

— Но после того, как ты окончил академию, я стал тебе завидовать.

— Завидовать мне?

— Да, потому что ты можешь выбирать свою жизнь, свободно делать то, что хочешь. А я не могу. За моей спиной имя Хьюга не позволяет мне ничего делать. Ведь под проклятой печатью клана Хьюга нет свободной души, а ты свободен.

— У всего есть своя цена.

— Если бы я мог выбирать, я бы хотел такой же свободы, как у тебя. А не быть скованным так называемым знатным родом. Эта слава ослепляет и делает людей высокомерными. Из-за этого в академии я совершил много ошибок. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

— Неважно, всё прошло.

— Значит, мы друзья? — с надеждой спросил Аме.

— Конечно.

Услышав это, Аме с облегчением вздохнул. После чего он повернулся и подошёл к двери: — Если я умру, Мохуко, надеюсь, ты будешь меня помнить.

http://tl.rulate.ru/book/137694/7026813