Готовый перевод Konoha: Uchihas absolute justice / Коноха: Абсолютная Справедливость Учиха: Глава 218. Решимость Теруми Мей

Глава 218. Решимость Теруми Мей

Едва последнее слово сорвалось с ее губ, как Теруми Мей ощутила, будто из нее разом выкачали все силы. На смену опустошению пришел неописуемый, липкий ужас: произнеся это вслух, она собственноручно объявила войну всей правящей верхушке Страны Воды — богатейшим купцам, надменным аристократам и самому правителю.

Икедзуми Учиха хранил гробовое безмолвие, но у старейшины Генджи от этих слов земля ушла из-под ног, и он едва не лишился чувств прямо на месте. Будучи соратником Первого Мизукаге, стоявшим у самых истоков основания Киригакуре, Генджи прожил на этих разбросанных в океане островах без малого сотню лет. Ему ли было не знать, какая гниль скрывается под шелками и золотом местной знати и правителей?

«Если этот безумный Учиха обрушит свой карающий меч на Страну Воды так же, как на шиноби Киригакуре, среди вельмож и купцов в живых не останется и горстки!» — в панике размышлял старик.

— Господин, пощадите, заклинаю вас! Это погубит нас всех! — Генджи, позабыв о смертоносной мощи стоявшего перед ним юноши, затрясся всем телом и взмолился, простирая к нему сухие, истощенные руки. — Наше государство отрезано от материка, вся торговля и жизнь держатся на морских путях этих купцов! А бесчисленные острова… кто станет управлять ими, если вы уничтожите Даймё и лордов? Нельзя…

Генджи мог стиснуть зубы и стерпеть кровавую баню, которую Икедзуми устроил в рядах шиноби, но мысль о том, что подобная участь постигнет истинных столпов государства, приводила его в священный трепет. Говоря без прикрас, рядовые ниндзя для истории были лишь расходным материалом. Пусть даже Киригакуре истечет кровью и лишится лучших бойцов, при щедрой поддержке знати деревня рано или поздно восстанет из пепла. Но если этот палач вырежет под корень главных покровителей и казначеев деревни…

— Нельзя — что? — Икедзуми Учиха одарил старейшину мимолетным, леденящим душу взглядом, от которого кровь застыла в жилах почтенного Генджи. — Хочешь сказать, раз эти дельцы прибрали к рукам флот, а аристократы возомнили себя хозяевами земли, им дозволено безнаказанно растаптывать справедливость и плевать на высший закон?

В его голосе не было и капли явной жажды крови, лицо оставалось бесстрастной маской, но Генджи покачнулся, точно от удара, задыхаясь под тяжестью этой невидимой, сокрушительной воли.

— Господин, умоляю, Генджи вовсе не это имел в виду! — Теруми Мей вовремя подхватила слабеющего старика под локоть. В Деревне Кровавого Тумана никогда не чтили старость, но безупречная преданность Генджи родному дому снискала ему искреннее уважение каждого шиноби, и Мей не была исключением. — Поймите, Киригакуре и Страна Воды устроены иначе, нежели Коноха и Страна Огня. Методы, сработавшие там, могут принести нам лишь окончательную погибель.

Она отчаянно пыталась смягчить тон, судорожно выискивая любые аргументы, способные умилостивить непреклонного Учиха.

— Так докажите мне это, — ледяной взгляд Икедзуми скользнул по лицам троицы. — Раз вы утверждаете, что законы Страны Огня здесь бессильны, вершите закон сами. Пусть вашим знаменем станет [Абсолютное правосудие] — покажите мне, как карает предателей Киригакуре!

— Нам… самим?! — Генджи и Ао застыли, словно пораженные громом. Одно лишь созерцание того, как этот юноша вершит правосудие, повергало их в трепет. Теперь же им предлагалось обратить это оружие против собственных благодетелей. Это было равносильно приказу вонзить кунай в собственное сердце.

Теруми Мей до боли прикусила губу. Она понимала: выбора у Киригакуре больше не осталось.

— Если вы не желаете пачкать руки, я сделаю это сам, — равнодушно обронил Икедзуми. Он не собирался никого принуждать. [Абсолютное правосудие] являлось единственной непреложной истиной, но оно не требовало слепого поклонения от каждого встречного — до тех пор, пока человек не переступал черту и не становился врагом.

Видя, как черноволосый юноша разворачивается, намереваясь покинуть пределы Киригакуре, Генджи мысленно содрогнулся, уже видя пред собой грядущие реки крови. Но его дряхлое тело отказывалось повиноваться, придавленное невидимым колоссом чужого [Абсолютного правосудия].

— Постойте! — выкрикнула Теруми Мей, делая шаг вперед вопреки сковавшему всех ужасу. Ее хрупкие плечи мелко дрожали, а в голосе сквозила невыносимая мука, но она нашла в себе силы встретить тяжелый взгляд Учиха. — Позвольте Киригакуре самой очистить Страну Воды! Так мы сможем избежать напрасного кровопролития. Наш долг — покарать виновных, но ведь… спасение невинных жизней тоже служит благу правосудия?

Она понимала: даже обладая божественным могуществом, Икедзуми оставался чужаком, шиноби Конохи. Его карательный поход неизбежно сплотит слепцов, которые из гордости или страха встанут на пути его меча. Худшим исходом станет то, что трусливые лорды погонят на убой тысячи простых крестьян, прикрываясь ими как живым щитом. А поскольку [Абсолютное правосудие] не знало компромиссов, карающий молот сокрушит и виновных, и невольных защитников скверны.

— Вы должны усвоить раз и навсегда: любой, кто осмелится перечить [Абсолютному правосудию], становится укрывателем греха. А попытка защитить порочных тварей — есть такое же абсолютное зло, — отчеканил Икедзуми Учиха. Его слова звенели сталью. В этой ледяной решимости не было ни капли сомнения: встань на его пути хоть десятки тысяч одураченных бедняков, он растопчет их, не замедлив шага.

В глазах замершей троицы этот черноволосый юноша в этот миг предстал истинным божеством разрушения, карающим демоном, чей путь устлан костями. И теперь это чудовище занесло свой безжалостный клинок над всей Страной Воды.

— Я все понимаю! Клянусь, мы докажем вам свою верность! — срываясь на плач, выкрикнула Теруми Мей, сжимая кулаки до крови. Любовь к родине требовала от нее выжечь в своем сердце всякую жалость. — Каждый, кто осквернил себя нарушением принципов [Абсолютного правосудия], падет от мечей Киригакуре! Мы проявим абсолютную беспощадность!

Будь этот Учиха обычным захватчиком или безумным мясником, Мей без колебаний отдала бы жизнь в бою с ним. Но Икедзуми двигала лишь чистая, незамутненная справедливость. Окажись он слабее, куноичи поддалась бы малодушному желанию пойти на компромисс ради призрачного «общего блага» и непременно выступила бы против него. Однако судьба распорядилась иначе, наделив Икедзуми сокрушительной, абсолютной мощью. Поставленная перед выбором между безусловным очищением и полным уничтожением, Теруми Мей — ярчайший гений нового поколения Киригакуре — сделала единственно верный, пускай и страшный шаг, спасший ее деревню от гибели.

Холодные струи хлынувшего с небес ливня обрушились на истерзанную землю Киригакуре, смывая свежие багровые потеки с камней. Стоя под непрекращающимся дождем, Теруми Мей чувствовала, как душу изнутри гложет невыносимая, ядовитая боль. Она прекрасно осознавала, что из-за этого решения шиноби тумана навеки прослывут палачами и кровавыми прихвостнями на побегушках у чужака. Но разум куноичи оставался чист: не прими они эту позорную роль, карающий меч Учиха собрал бы в Стране Воды куда более страшную, неисчислимую жатву.

http://tl.rulate.ru/book/137627/23119607