Готовый перевод Zhu Xian: Learn from the Great Ying Immortal and rebuild the Trinity School / Заново среди демонов и богов: Глава 40

Глава 40. На гору Цинъюнь

Госпожа Лу умерла.

И похороны стали проблемой.

Как и предполагал Сюй Чжицю, когда Лу Сюэци очнулась, она обнаружила, что её мать превратилась в холодный труп. Казалось, та скончалась за мгновение.

Девочка не плакала и не устраивала истерик — возможно, она не из тех, кто ярко проявляет свои эмоции.

Она просто лежала на теле матери, неподвижно и беззвучно уставившись в пустоту.

Сюй Чжицю пытался утешить её добрыми словами, но не получил никакого ответа.

Он попытался оттащить её от госпожи Лу, но девочка крепко уцепилась за руки матери, словно они срослись.

— Девочка! — он обращался к ней, используя детское прозвище.

Она отказывалась отойти, и Сюй Чжицю был в растерянности.

Пришлось оставить всё как есть.

Так прошла ночь, наступил следующий день, а девочка всё ещё лежала, не меняя позы.

Сюй Чжицю не мог больше ждать.

Он вышел из дома, обратился за помощью к нескольким односельчанам и отправился в горы рубить лес.

Затем он нанял плотника, чтобы тот сделал гроб для покойной госпожи Лу.

Место для захоронения нашлось быстро — рядом с кенотафом господина Лу.

Он также нанял рабочих, чтобы выкопать могилу.

После всех приготовлений к похоронам, хоть жители деревни и помогали ему от души, Сюй Чжицю всё равно чувствовал себя измотанным от всей этой суеты.

Не умел он заниматься такими мелочами…

К тому времени, как всё было готово к погребению, наступило утро третьего дня.

А эта упрямая девочка всё ещё лежала на теле матери, словно безжизненный камень.

Сюй Чжицю был взбешён!

Стояло разгар лета, и тело лежало уже три дня. В доме ощущался слабый запах тления.

— Вставай! — Сюй Чжицю потянул её за левое плечо.

Как только он прикоснулся к ней, хрупкое тело Лу Сюэци напряглось, будто в ответ на стресс, сопротивляясь ему.

Кошачье личико было покрыто сухими следами слёз, а глаза широко распахнуты.

Сюй нахмурился и на мгновение замолчал.

- Я скажу это лишь раз...

Он вытащил тесак и указал на тело.

- Если не отпустишь, я отрублю обе руки твоей матери. Можешь оставить их себе на память.

- ...

Госпожа Лу не подняла головы, но её тело задрожало.

Очевидно, он воспринял мои слова близко к сердцу.

Она напряглась, молча уступила и отошла в сторону, уставившись на Сюй Чжицю.

Её глаза, прежде тёмные, теперь были налиты кровью и выглядели опустошёнными.

Лу была похоронена в гробу. Пригласили деревенских жителей, чтобы помочь отнести гроб на кладбище, насыпать холм земли и посыпать его бумажными деньгами.

Не было нужды приглашать монахов или даосских священников для проведения обряда, Сюй Чжицю сам произнёс несколько слов:

- Бесчисленны, словно песок и пыль, небесные мастера десяти сторон. Они перевоплощаются во всех направлениях и собираются вместе, чтобы спасти мир…

...

Закончив, он взглянул на Лу Ятоу, которая стояла позади него, не проронив ни слова.

- Если считаешь нужным, можешь зажечь благовония.

Лу Сюэци посмотрела в небо. Приближались сумерки, и звёзды ещё не появились.

Она снова посмотрела на свежую могилу матери и, ничего не сказав, покачала головой.

Увидев это, Сюй Чжицю не стал настаивать.

Внезапно он что-то вытащил из-за пазухи и протянул ей.

Лу Сюэци взяла это в руку. Это был синий, как вода, кошелёк со словом "Ань", вышитым спереди, и теми же несколькими строками стихов на обороте.

На горе стоят дубы, а на болоте шесть пустошей. Я не видела господина, и от этого тревожно и несчастно.

- Это реликвия твоих родителей, просто сохрани её как памятный подарок.

Сказав это, Сюй Чжицю похлопал её по плечу и отвернулся.

Она стояла там в оцепенении, держа кошелёк в руке.

Долгое время спустя её колени подкосились, и она опустилась на колени перед могилой.

Две крупные, кристально чистые слезинки скатились по плотно сжатой нижней губе, упали на гладкую атласную поверхность кошелька, оставив на нём мокрые пятна. Неодолимая скорбь наконец сломила притворную стойкость маленькой девочки. Рыдания и слёзы превратились в погребальную песнь у одинокой могилы…

Вечером Сюй Чжицю в последний раз зашёл на кухню дома Лу.

– Хотя твоя мать перед смертью доверила мне тебя, есть кое-что, что я должен прояснить…

Сюй Чжицю положил в её тарелку десерт. Это было белоснежное квадратное пирожное с ажурным узором по углам и несколькими чёрными кунжутными зёрнышками по бокам. То был личи-кекс, который он приготовил по просьбе покойной госпожи Лу.

Девочка рассеянно смотрела на выпечку в тарелке.

Если бы он положил это пирожное в её тарелку сейчас, это могло бы выглядеть как попытка угодить. И точно, Сюй Чжицю продолжил:

– У меня нет ни дома, ни друзей. Я здесь был лишь временно. Теперь, когда всё сделано, я снова отправляюсь в путь. Если ты не можешь оставить могилы родителей и свой дом, чтобы пойти со мной, я поговорю с сельчанами. Думаю, они позаботятся о тебе ради меня.

Лу Сюэци держала пирожное в руках и рассматривала его. Услышав его слова, она слегка вздрогнула. Заметив это, Сюй Чжицю сразу сменил тему:

– Если ты решишь пойти со мной… нам неизбежно придётся голодать, и даже столкнуться с опасностями в пути. Ты должна всё хорошенько обдумать.

Сказав это, он больше ничего не произнёс, ожидая ответа Лу Сюэци.

Лу Сюэци поднесла личи-кекс ко рту и осторожно откусила. Он не знал, такой ли вкус, как она помнила, но когда Сюй Чжицю увидел её, его глаза, казалось, на мгновение засияли.

Она медленно жевала, не говоря ни слова. Спустя долгое время, она вдруг указала в окно:

– Мама однажды сказала, что хорошие люди после смерти превращаются в звёзды, как и папа…

На северном небосклоне одиноко мерцала большая звезда.

Внезапно выражение его лица сделалось мрачным.

— Но я никогда не смог найти звезду моей мамы.

— Не волнуйся, у тебя будет время найти её. Возможно, она сама подскажет тебе во сне.

В голосе Сюй Чжицю звучала непринуждённость, и было неясно, сколько в этих словах шутки, а сколько утешения.

Лу Сюэци медленно опустила голову, сжала в руках уголок своей аквамариновой одежды и тихо произнесла:

— Но… я не могу уснуть, если ты не присматриваешь за мной.

Она сказала это совсем тихо, почти шёпотом.

Но разве слух Сюй Чжицю был обычным?

Услышав это, на его лице появилось странное и неловкое выражение.

Он задумался, что происходит. «Меня дразнят? Мне придётся пересмотреть мнение о маленькой девочке передо мной. Ей всего восемь или девять лет, и у неё ещё не развит эмоциональный интеллект. Как она может быть такой хитрой? Ох, точно».

Его осенило. Эта маленькая девочка сейчас беспомощна и уязвима, поэтому она инстинктивно стремится к нему психологически.

Подобно бездомному котёнку, который, встретив доброго человека, ради еды и крова не может удержаться от того, чтобы прижаться к нему, вести себя мило и кокетливо.

Это и есть инстинкт выживания у живых существ.

А ещё это лучшее умение женщины.

— Значит, ты решила пойти со мной?

Под его серьёзным взглядом Лу Сюэци глубоко кивнула.

— Ага.

— Ох.

Какая горечь.

Сюй Чжицю улыбался, но в глубине души горевал.

Он не нянька, но ему придётся взять с собой в дорогу маленькую девочку.

Словно джентльмен, входящий в свадебный паланкин, он мог себе представить, как неловко он себя чувствует.

Но, в конце концов, он дал обещание, поэтому должен был его выполнить, даже если бы его заставили.

— Хорошо, мы с тобой соберём немного сухой еды и кое-какую одежду, и отправимся рано утром завтрашнего дня.

Лу Сюэци моргнула своими длинными ресницами и спросила:

— Куда?

— На запад, за пределы Миньчжоу, прямо в Центральные Равнины!

Он не забывал, что всё ещё был замешан в судебном процессе против секты Хэхуань, поэтому не собирался идти на восток.

Лу Сюэци спросила:

- А когда мы доберёмся до Центральных Равнин? Мы так и будем блуждать без цели?

Сюй Чжицю не ответил. Он лишь пристально смотрел на неё, и внезапно в его голове мелькнула мысль…

Он по-новому оглядел Лу Сюэци с головы до ног, и чем дольше он смотрел, тем ярче становился свет в его глазах.

Он подумал о месте, где эта девушка смогла бы обосноваться.

- Нет, мы отправимся на гору Цинъюнь.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/137182/6917153