Готовый перевод Merchant With Secrets and a Sword / Торговец с секретом — и мечом: Глава 13

Чтобы одолеть Злодеяние, не обладающее разумом и способное лишь на инстинктивные действия, нужно идти на жертвы. Оно никогда не навредит себе, чтобы победить врага. А вот я – совсем другое дело…

Если бы весть о Злодеянии, что извращает окружающий мир, смогла достичь Дозора, это стоило бы любой жертвы. С этой мыслью решимость Ванга росла. Вихрь, в который он превратился, без колебаний ворвался в созданный им самим меч-строй, позволяя потокам света пронзать его тело и душу.

В то же время, превозмогая неимоверную боль, Ванг обернулся к своему двойнику, который, получив схожие увечья, уже не мог поддерживать форму вихря. И громко продекламировал:

– Внемли, Божественный Ветер, мой меч — оплот мира.

Верность моя непоколебима… – тут он застонал от боли. А затем, продолжая причинять себе вред, вновь позволил вихрю пронзить своё тело, разрушая внутренние органы.

– И сам я — лишь жертва.

С этими словами, он больше не мог удерживать Мистическое Превращение в Божественный Шторм и показался из вихря. К счастью, он уже вырвался за пределы меч-строя и вылетел из зеркального портала Небесной Крепости, рухнув прямо перед Чжао Чэнем и госпожой Ци.

– Чёрт, первый раз так себя калечу, не рассчитал силу, чуть не помер… Хорошо хоть в деревне ещё остались две нормальных души… – пробормотал Ванг с самоиронией и лишь тогда смутно вспомнил о юноше и девушке, которые вошли в деревню вместе с ним. Кажется, он и господин Фан неосознанно их проигнорировали.

Когда Чжао Чэнь почувствовал сомнение в сердце Ванга, иллюзорная сцена, созданная этим фрагментом памяти, рассеялась. Перед его глазами снова предстал окутанный туманом дворец, и Чжао Чэнь не удержался от похвалы самопожертвованию Ванга:

– Какой настоящий герой! Жаль только, что эта деревня скрыта пеленой так называемого «Исторического тумана», и мы с госпожой Ци никак не можем обратиться за помощью в Дозор…

Такой герой определённо заслуживает, чтобы его выкупили в будущем.

– «Великое Солнечное Звёздное Судно» всё-таки сделало доброе дело… – пробормотал Чжао Чэнь и решил великодушно не попрекать его за то, что оно самовольно согласилось на условия «продажи» Ванга. Хотя сейчас у него всё равно не было возможности его попрекать.

Погрузившись в раздумья, Чжао Чэнь, вспоминая увиденное, серьёзно обдумывал следующий шаг:

– На самом деле, после того как я узнал, что это медное зеркало, запечатывающее Злодеяние, является утерянной частью Звёздного Судна, решить проблему Источника Деревни Зеркал стало не так уж и сложно… Согласно «Нефритовому Свитку», как только я прикоснусь к «Зеркалу Восьми Триграмм Света», оно немедленно вернётся на «Великое Солнечное Звёздное Судно». Ванг не касался медного зеркала, потому что боялся разрушить строй, созданный Странствующим Монахом, в основе которого было это зеркало, и тогда «Злодеяние» вырвалось бы на свободу… Но мне, похоже, нечего об этом беспокоиться. Если Злодеяние даже и вырвется, попав в «Великое Солнечное Звёздное Судно», оно само с ним разберётся. Да, то, что Звёздное Судно осмелилось заключить сделку с тем «Образом Бодхисаттвы» и отправить меня сюда за деталью, говорит о том, что оно не боится земного Злодеяния в «Зеркале Восьми Триграмм Света». Конечно, это сопряжено с немалым риском, но у меня нет другого способа избавиться от источника Злодеяния, не так ли? Значит, рискнуть стоит!

В мыслях Чжао Чэнь вспомнил, как Ванг пожертвовал собой, чтобы дать хоть призрачный шанс на спасение, и тоже принял решение.

– Теперь вопрос в том, как прорваться сквозь заслон из многочисленных мутировавших жителей деревни, превратившихся в чудовищ, и добраться до «Зеркала Восьми Триграмм Света»… Конечно, можно потратить звёздные монеты, чтобы Ванг вышел на бой, но он сможет лишь сдерживать Злодеяние, превратившееся в его двойника, его силы, пусть и ослабленные, могут быть противодействованы только такими же силами. А остальные чудовища, в которые превратились жители деревни, их по меньшей мере сорок-пятьдесят, да ещё и этот загадочный господин Фан… Даже если я убью каждого одним выстрелом, мне патронов не хватит… Мм, это нужно обсудить с госпожой Ци. По сравнению со мной, она куда сильнее, и её познания в мистических практиках намного глубже моих, возможно, у неё есть хороший план. Хорошо, что Ванг заблокировал вход в Небесную Крепость своим меч-строем, у нас ещё есть время.

Думая об этом, Чжао Чэнь больше не медлил, его сознание покинуло «Великое Солнечное Звёздное Судно» и вернулось в реальность.

Глава 22. Лунный Свет

В Деревне Зеркал, в скудной дровяной сарае.

Вернувшись из «Великого Солнечного Звёздного Судна», Чжао Чэнь открыл глаза и увидел госпожу Ци, облачённую в скромное платье, сидящую в позе лотоса, с торжественным видом, пропускающую истинную Ци через себя. От неё исходило чувство сострадания. Но почему-то, глядя на эту её, казалось бы, величественную и благородную позу, Чжао Чэнь ощущал непередаваемое чувство диссонанса, словно перед ним был тот самый «Образ Бодхисаттвы Гуаньинь», который он видел в воспоминаниях Фан Сюйцзы.

Словно почувствовав изменение ритма дыхания Чжао Чэня, госпожа Ци тут же прервала практику и подняла взгляд. Чжао Чэнь слегка кивнул ей, затем повернул голову к соломенному стогу. Естественно, Ванга там уже не было.

– Госпожа Ци, когда он исчез и как он исчез? Можете мне рассказать? – осторожно спросил Чжао Чэнь. Раз уж часть его секрета неизбежно раскрылась, то лучше уж спросить напрямую, чтобы заодно понять, на что способно «Великое Солнечное Звёздное Судно».

– Вскоре после того, как вы вошли в то медитативное состояние, тело дядюшки Ванга окутал внезапно появившийся туман, и он мгновенно исчез, – госпожа Ци рассказала всё, что видела, при этом в её чёрно-белых глазах ещё оставалось лёгкое потрясение. Она только что сильно испугалась, иначе не стала бы успокаиваться медитацией.

«Невероятное, выходящее за рамки разума – это Божественная Способность». По мнению госпожи Ци, только что увиденный «туман, забирающий человека», несомненно, был Божественной Способностью, причём высшего ранга, поскольку она затрагивала пространство.

Этот Чжао Эрлан, ещё не овладевший истинной Ци, мог использовать «Божественную Способность» – либо у него влиятельное происхождение, либо он хранит великую тайну. Судя по его вопросу, скорее всего, второе. Однако госпожа Ци не собиралась глубоко копать в тайны Чжао Чэня, ведь у неё тоже были свои тайны и благоприятные возможности, и нет нужды интересоваться чужими. Точно так же, как Чжао Эрлан никогда не спрашивал, почему она могла попадать в «исторический туман» и выполнять задания.

— Вот в чем дело… — начала она. — В этом и кроется основа доверия, что возникло между нами.

Пока он обдумывал ее слова, госпожа Ци, заметив задумчивое выражение на лице Чжао Чэня после ее ответа, решила сменить тему.

— Есть ли у тебя… какие-либо результаты? — спросила она, имея в виду информацию, полученную от мечника по фамилии Ван.

Чжао Чэнь очнулся, мысленно пообещав себе, что впредь будет «продавать» вещи только в безлюдных местах.

— Что касается событий, произошедших в этой деревне, я все выяснил, — кивнул он.

Затем он подробно рассказал о том, что видел в воспоминаниях Ван Даои, не упуская ни его мыслей, ни выражений лиц врагов.

— Земля заражена и превратилась в «злобное существо»? Неудивительно… — воскликнула госпожа Ци, дослушав его.

— Неудивительно что? И что вообще такое «земля»? Ты знаешь? — с любопытством спросил Чжао Чэнь.

Госпожа Ци кивнула и терпеливо объяснила:

— Так называемая «земля» на самом деле является божеством, ниспосланным даосскими владыками в древние времена. Даже самые слабые из них обладали силой «божественных способностей» и служили для защиты слабых мест высших сект и аристократических семей от вторжения демонов и их приспешников… Они получали веру людей и благовония, используемые в качестве подношений, и таким образом совершенствовались.

— В предыдущую эпоху на Западе, до распада «Церкви Света», также были помазаны многочисленные «святые-покровители» и «ангелы-хранители», подобно древним землям династии Тан здесь.

— Но со сменой эпох… ох, точнее, после окончания древних времен и тысячелетия хаоса, вновь образовавшаяся Великая Ся больше никогда не запечатывала «землю». Некоторые секты и семьи, практиковавшие путь божественных благовоний, также исчезли.

— Это одна из главных причин нынешнего упадка буддизма и отсутствия буддийских школ среди девяти великих сект.

— Следует знать, что в древние времена династии Тан у буддизма было три храма и одна обитель, четыре великих священных места для совершенствования, что было даже более процветающим, чем нынешняя структура трех великих даосских святынь: Даосской школы Бессмертных, Дворца Отдаленного Клинка и Секты Бессмертных Алхимиков.

Поскольку она практиковала «Сутру сердца Гуаньинь Великого Милосердия», она, естественно, знала больше о буддизме.

«Госпожа Ци, похоже, хорошо знакома с Западом. Она уже несколько раз приводила примеры из истории западных стран…» — Чжао Чэнь задумался и спросил:

— Смена эр на Западе и окончание древних времен в Великой Ся произошли в один и тот же период?

— Возможно, есть некоторые расхождения, но в целом разница не превышает нескольких лет… Окончание древних времен в Великой Ся ознаменовалось исчезновением даосского владыки Тайчу и секты Куньлунь вместе с сотней западных регионов, которые превратились в бескрайнюю пустыню. А на Западе это событие символизировало исчезновение богини Света и крах Светлой Церкви… — Дойдя до этого места, госпожа Ци внезапно опомнилась и, надув губы, сказала: — Я практикую «Истинную ци великого милосердия и универсального спасения» и почти никогда не отказываю в разумных просьбах, чтобы достичь цели «милосердия и универсального спасения»… Поэтому, пожалуйста, перестань вовлекать меня в несвязанные разговоры, иначе будет трудно вернуться к делу, а у нас мало времени…

— Или мне активировать другое «универсальное спасение»? Но тогда мой тон и характер будут немного затронуты, и я стану раздражительной и импульсивной.

«Станет раздражительной… Другое „универсальное спасение“, неужели это физическое „универсальное спасение“? Оказывается, твои меняющиеся тон и манеры ранее были вызваны влиянием тварей истинной ци!»

«Неудивительно, что после того, как ты активировала истинную ци, оставив только смысл „милосердия и универсального спасения“, твой стиль речи стал единым».

Удовлетворившись разъяснением своих предыдущих сомнений, Чжао Чэнь не стал дальше расспрашивать и вместо этого изложил госпоже Ци свой план по устранению источника зла, надеясь получить ее мнение.

Хотя Ван Даои выиграл им достаточно времени, задержка могла привести к непредвиденным осложнениям.

— Значит, если ты сможешь прикоснуться к этому бронзовому зеркалу, ты сможешь забрать его в достаточно безопасное место, и проблема зеркальной деревни будет решена? — уточнила госпожа Ци, выслушав его.

— Именно так… — кивнул Чжао Чэнь, добавив: — Кроме того, не беспокойся о том «даосском грешнике», его на время кое-кто сдержит.

— Итак, самая сложная часть заключается в том, как быстро прорваться через блокаду десятков монстров и остановить возможную последнюю контратаку управляющего Фана… — Госпожа Ци некоторое время размышляла, затем поджала губы, словно приняв какое-то решение. После чего она протянула правую руку, распустила ленту, украшавшую ее прическу, и позволила своим темным волосам свободно рассыпаться по плечам.

Затем она протянула ленту Чжао Чэню и сказала:

— Эта «лента» — магический предмет, с помощью которого можно использовать заклинание под названием «Искусство ослепления ума», заставляя других подсознательно игнорировать твое присутствие.

— У тебя нет «истинной ци», и даже если ты можешь «войти в покой», эффект, который ты сможешь получить от «ленты», будет ограничен, и ее легко будет распознать!

— Хорошо, что это «исторический туман», и наше присутствие здесь, как чужеземцев, уже очень слабо. Если я отвлеку внимание этих чудовищных жителей деревни и создам тебе возможность, то все равно есть шанс на успех.

— Но я только что открыла «глазной проход», и даже если моя истинная ци очень эффективно сдерживает демонических прислужников, я не могу гарантировать, что выдержу и нескольких секунд под натиском такого количества монстров.

— Итак…

Дойдя до этого места, госпожа Ци посмотрела на кобуру на поясе Чжао Чэня и прямо заявила о своем требовании:

— Итак, мне нужен твой пистолет!

— Только отойдя на определенное расстояние, я смогу одновременно сражаться с десятками монстров и крепко удерживать их внимание.

Требование госпожи Ци было вполне разумным, к тому же задача, которую она брала на себя, была очень опасной, и она первой достала ценный магический предмет. Чжао Чэнь, который тоже не был мелочным человеком, конечно, не отказал. Он тут же снял кобуру и отдал ей револьвер «Серебряная луна» и две коробки патронов.

Госпожа Ци взяла «Серебряную луну» и, ознакомившись с ней, с удивлением обнаружила ценную «алую патрону».

— С этим моя уверенность только возрастает! — сказала она, улыбаясь. — Чжао Эрлан, ты настоящий друг, мне это нравится.

«Эта девушка весьма прямолинейна, и в ее словах и делах нет ни капли жеманства. Мне тоже очень нравится такой характер…» — Чжао Чэнь повязал ленту на свое запястье и, изучив немного ее использование, спросил:

— У этого магического предмета есть имя?

– Ещё не придумала… Может, ты назовёшь? – небрежно спросила Ци, перезаряжая револьвер.

– Тогда… пусть будет «Лунное сияние».

***

– «Лунное сияние»? – Ци взглянула на ярко-зелёную повязку, что Чжао Чэнь закрепил на запястье, и не смогла сдержать улыбку. – Разве лунный свет бывает зелёным?

«Лунное сияние» – это другое название для лунного света. Чжао Чэнь, очевидно, выбрал это имя, чтобы оно гармонировало с револьвером «Серебряная Луна».

– Жабы бывают зелёными, почему бы и свету не быть таким же? – с улыбкой ответил Чжао Чэнь.

К тому же, лунная жаба традиционно считается символом процветания и богатства, что вполне соответствует его статусу «торговца».

– Но её называют «Серебряной Жабой»… Ладно, пусть будет «Лунное сияние». Звучит многообещающе перед операцией, – Ци поняла замысел Чжао Чэня и одобрила новое имя для своего магического предмета.

Эта лёгкая беседа помогла Ци расслабиться, и напряжение, которое она ощущала, немного спало.

Она внимательно посмотрела на Чжао Чэня, который был примерно её ровесником. Ей показалось, что он необыкновенно рассудителен для своего возраста.

Лишь когда он сталкивался с чем-то совершенно новым, проявлялась его юношеская пытливость.

Она всегда считала себя довольно зрелой для своих лет, но рядом с этим Чжао Эрланом она чувствовала себя маленькой девочкой, нуждающейся в опеке.

И вот Ци необъяснимо для себя спросила:

– Чжао Эрлан, сколько тебе лет?

– А? Зачем ты это спрашиваешь? Всё ещё нервничаешь? – хотя Чжао Чэнь был удивлён, он не изменился в лице и назвал возраст своего прежнего владельца: – Четырнадцать.

– Мне тоже четырнадцать… Хм, а в каком месяце у тебя день рождения? – Ци крутила «Серебряную Луну» в ладони, продолжая расспросы.

Было видно, что она тоже обучалась «боевому искусству мушкета», но Чжао Чэнь не знал, какой именно стиль.

– Шестого марта, – ответил Чжао Чэнь, ничего не скрывая.

В этом не было ничего такого, что нельзя было бы рассказать. Он не беспокоился, что кто-то может использовать его дату рождения против него, ведь половина души предыдущего человека, что проклял его, Фан Сюя, до сих пор находилась в списке товаров «Великой Звёздной Ладьи».

– У меня день рождения в феврале, так что тебе следует называть меня сестрой Ци, – Ци озорно улыбнулась, освещая пространство вокруг себя.

А Чжао Чэнь, освоив использование «Лунного сияния», встал и в тон ей игриво спросил:

– Тогда осмелюсь ли я узнать ваше прекрасное имя, сестра Ци?

http://tl.rulate.ru/book/137084/6907214