Готовый перевод No More Begging for Love / Больше не унижаюсь ради любви: Глава 9

Старый Чжоу ушёл довольный.

С помощью сына он успешно доставил подарок и справился с заданием, порученным товарищем Ло Сяоин. На этот раз ему не придётся спать в гостиной.

Чжоу Цзяннань смотрел ему вслед, испытывая целый спектр эмоций. Единственные люди в мире, кто способен безусловно хорошо к тебе относиться — это твои родители.

Старый Чжоу бодро выехал на своём велосипеде с двадцатью восьмидюймовыми колёсами за ворота школы, а Сяо Чжоу готовился к первому с момента возрождения вечернему факультативу.

Чжоу Цзяннань нашёл своё место в последнем ряду класса и пролистал несколько книг. Они были чище, чем умытое женское лицо.

На них не было ни единого слова или даже штриха.

Неудивительно, что в прошлой жизни он не смог осилить и трёх первых книг на вступительном экзамене в институт. Разве это не полнейший неуч?

Открыв ящик стола, он обнаружил там небольшую картонную коробку со стопкой разноцветных стикеров.

Рядом лежало несколько сложенных бумажных журавликов.

Чжоу Цзяннань небрежно развернул один, и на листке размером с ладонь аккуратным почерком было написано:

- Чжао Ваньвань, ненависть не так надёжна, как прилив, а тоска даёт понять, что море не глубоко. Твои глаза — омут бездонный, что ввергает меня в глубокое пристрастие...

- Чжао Ваньвань, я одинокий холм из песка, не способный выдержать нежности волн. Ты лишь взглянешь, и я рассыплюсь...

- Спросите, что есть любовь в этом мире, она заставляет людей жить и умирать вместе...

- Чжао Ваньвань, если ты согласишься принять меня, хотя бы на одну секунду, я готов умереть...

Это просто...

Чем больше он читал, тем сильнее стыдился. Чжоу Цзяннань чувствовал, что мог бы прорыть под землю целую трёхкомнатную квартиру с гостиной.

Неужели он сам написал все эти тошнотворные вещи?..

Чёрт побери.

Какое зло перед этим опустило меня до такой низости.

Лицо Чжоу Цзяннаня омрачилось, словно водная гладь перед бурей. Он желал лишь одного – родиться заново и вернуться на два года назад, чтобы задушить себя.

Он быстро нашёл все бумажные журавлики, в несколько секунд разорвал их в клочья и безжалостно выбросил в мусорное ведро.

Утром, когда он стригся, парикмахер Тони спросил его, почему он решил уничтожить свою непослушную проборную чёлку, и в его словах сквозило сожаление.

Чжоу Цзяннань вздохнул и ответил, что слишком красив для своего возраста и уже устал от этого.

Девушка, которая мыла ему голову, так расхохоталась, что едва не упала назад. Она продолжала трогать и массировать волосы, которые можно было вымыть за несколько минут, целых полчаса.

Выйдя из парикмахерской, Чжоу Цзяннань почувствовал себя на пару килограммов легче.

Этот салон заслуживает пятизвёздочной похвалы, их парикмахерское мастерство почти сравнимо с набором услуг за 188 юаней в будущем.

Такой красавец, красавец, который заставил бы девушек краснеть, если бы он был чуть более решительным на улице, скатился до того, что более двух лет был «подхалимом».

Какой позор.

Чжоу Цзяннань закрыл лицо руками и вздохнул, испытывая стыд.

— Чжоу Цзяннань, чёрт тебя дери, ты даже не позвонил мне перед тем, как уйти? — раздался в его ушах сердитый голос Ли Пэнфэя. — Что ты там делаешь, негодяй, прячешь лицо, как девчонка?

— Ещё раз назовёшь меня негодяем?

Чжоу Цзяннань опустил руку и уже собирался выругаться, но увидел Ли Пэнфэя, чьё лицо распухло, как свиная голова, и просто открыл рот, но ничего не сказал.

— Чего уставился? Это всё твоя вина. Ты ушёл рано, не позвонив мне. Если бы ты позвонил, меня бы не избил этот старый чёрт. — Ли Пэнфэй отодвинул стул и сел, продолжая ругаться.

Чжоу Цзяннань сразу догадался, что история с монахом всплыла наружу, и его лицо расплылось в самодовольной ухмылке.

— Чего смеёшься? Я обезображен и не могу ни с кем видеться. Не проси меня больше доставлять тебе любовные письма.

— Не хмурься. Даже если бы тебя не превратили в отбивную, я все равно не отдал бы их тебе, — произнес Чжоу Цзяннань.

— Правда?

Ли Пэнфэй взглянул на его ящик и тут же испуганно воскликнул:

— А где твои бумажные журавлики?

— Я их порвал и выкинул.

— Боже мой, Чжоу Цзяннань, да ты просто… мажор. Раньше ты так злился, когда кто-то трогал твою птицу, а теперь сам же рвешь ее на части… Эй, а зачем ты вообще подстригся? Ты так изменился. Совсем не похож на прежнего себя.

— Прежний Чжоу Цзяннань мертв.

Внезапно Чжоу Цзяннань что-то вспомнил и поспешно спросил:

— Толстяк, ты говорил, что вчера на стадионе доставишь мне любовные письма. Ты их правда доставил?

— Конечно! А она закатила глаза, — с возмущением сказал Ли Пэнфэй.

— Она взяла письма?

— Нет, я видел, как она просто бросила их на землю.

— Вот и хорошо.

Чжоу Цзяннань испустил долгий вздох облегчения. Теперь он ненавидел себя прежнего и совершенно не хотел больше быть подхалимом.

В этот момент прозвенел звонок, и вечерняя самоподготовка официально началась.

Чжоу Цзяннань открыл сборник задач по математике и приготовился решать типовые варианты. Благодаря фундаменту, заложенному в его прошлой жизни, он мог восстановить свои навыки, решая по два варианта каждый день в оставшиеся десятки дней, и тогда ему не пришлось бы беспокоиться о проблемах на вступительных экзаменах в институт.

Ли Пэнфэй, казалось, увидел что-то ужасное и несколько раз подряд ущипнул себя.

О боже, Чжоу Цзяннань должен усердно работать.

Он уже собирался что-то сказать, но, подумав, снова лег и уснул от скуки.

Через несколько минут вошел классный руководитель Лао Чжан. В классе стало еще тише.

Лао Чжан поправил очки и едва заметно бросил взгляд в заднюю часть класса. Чжоу Цзяннань почувствовал, что тот смотрит на него, поэтому толкнул толстяка Ли локтем:

— Смотри на нас, не ложись.

Ли Пэнфэй неохотно сел, и Лао Чжан остался очень доволен.

– Одноклассники, сегодня вечером у всех хорошее настроение. Я тут наблюдал немного, через щелочку в задней двери. В общем, все усердно учатся. Особенно хочу похвалить Чжоу Цзяньнаня. Я долго за ним наблюдал. Он так упорно учился, что совсем не похож на себя обычного.

Чжоу Цзяньнань потерял дар речи. Вот же старый проныра. Не зря он чувствовал, будто за спиной витает что-то зловещее.

Он только услышал, как Лао Чжан снова сменил тему и начал наводить смуту:

– Как говорится: человека нужно судить по новым поступкам. Вы заметили, что Чжоу Цзяньнань сильно изменился со вчерашнего дня?

Весь класс обернулся. Чжоу Цзяньнань выглядел смущенным, а Толстяк Ли ёрзал на месте, как на иголках.

– Чжоу Цзяньнань принёс мне сегодня во второй половине дня свой самоотчёт. Меня это глубоко тронуло. Каждое слово в его самоотчёте было пронзительным и полным раскаяния. Это было очень точно...

Ученики, которых и так поразила новая прическа этого выдающегося льстеца, тут же оживились. Увидеть, как кто-то попадает в неловкую ситуацию, — это самое популярное развлечение, поэтому кто-то начал шуметь:

– Нам тоже стоит послушать и поучиться.

– Учитель, дайте и мне прочувствовать. В последнее время я чувствую неудовлетворение от учёбы. Надеюсь, что почерпну что-то из мыслей Чжоу Цзяньнаня и сам возвышусь.

– Я тоже хочу!

Чжоу Цзяньнань почувствовал на лбу отпечаток слова «ОПАСНОСТЬ». Всегда найдутся негодяи, которые хотят ему навредить!

Лао Чжан смотрел на него с улыбкой, глаза его были полны доброты:

– Цзяньнань, у учеников сильные потребности, просто удовлетвори их.

Потребности? Да я не какой-нибудь там, чтобы удовлетворять!

– Учитель Чжан, я не скромничаю. В конце концов, я просто бедный ученик. Вам стоило бы найти кого-нибудь получше.

– Нет, блудный сын, вернувшийся домой, ценнее золота. Чем больше таких, тем убедительнее и глубже чувство. Не стесняйся, давай.

Чжоу Цзяньнань почувствовал себя оскорблённым.

– С чего это вдруг Лао Чжан решил, что я стесняюсь? – сам себе задал вопрос Чжоу.

Он без всякой причины недолюбливал людей. В конце концов, до своего перерождения он, господин Чжоу, считался настоящим виртуозом словесных баталий на третьем участке скоростной трассы Жунхай. Ежедневно на стройке он оттачивал свое мастерство, ругая предков, а теперь он оказался перед ним. Не было ничего, чего стоило бы бояться.

http://tl.rulate.ru/book/136914/6773817