Готовый перевод 1444, Byzantium Resurrects / Возрождение Византии началось: Глава 5

**Глава 5. Прибытие в Афины**

Флот Исаака простоял у берегов Негропонте три дня.

За это время удалось набрать сорок новых стражников из окрестных деревень, а беспомощную галеру продать венецианскому судовладельцу за две тысячи дукатов.

— С небольшой починкой он выручит за неё все три, — усмехнулся про себя Исаак.

Османских моряков, обращённых в рабство, распродали местным знатным господам — теперь их ждала каторга на полях или перепродажа в другие земли.

Готовых морских орудий в округе не нашлось, так что вопрос с дополнительной артиллерией пришлось отложить.

Набор команд для трёх кораблей, починка повреждений и закупка припасов обошлись ещё в пятьсот дукатов.

Теперь в распоряжении Исаака оставалось чуть более двух тысяч.

**---**

На рассвете третьего дня флот снялся с якоря.

От Негропонте до Афин — рукой подать. Уже к полудню на горизонте замаячил силуэт Акрополя.

Под византийскими стягами эскадра вошла в гавань, и вскоре к кораблям устремилась лодка с проводниками.

Исаак вышел на палубу. Берег приближался.

Толпа на пристани ликовала — видимо, весть о прибытии провианта уже разнеслась по городу.

Впереди всех стоял мужчина в пурпурном плаще, с длинным мечом на поясе. Резкие черты лица, пронзительный взгляд, мощная стать.

Константин Палеолог. Деспот Мореи. Будущий василевс. Последний император Рима.

**---**

Корабль пришвартовался.

Исаак первым сошёл на берег и широким шагом направился к отцу, которого не видел долгие месяцы.

— Приветствую тебя, владыка Мистры и деспот Мореи! — громко произнёс он, склонив голову. — По велению его величества я доставил продовольствие, фураж, оружие и порох. По пути наш флот столкнулся с османами. Один корабль потопили, два вынудили выброситься на берег. Вот их знамёна!

Слуга подал ему свернутое османское знамя. Исаак швырнул его под ноги отцу.

Толпа взорвалась ликующими криками. На обычно непроницаемом лице Константина дрогнули уголки губ — редкая для него улыбка одобрения.

— Смотрите! Это Палеолог! Это флот Ромейской империи! — неслось со всех сторон.

Пять кораблей выстроились в ряд, их чёрные жерла пушек угрожающе смотрели на людей на берегу.

Толпа зашумела ещё громче, некоторые невольно втянули головы в плечи.

– Все, кто проявил себя в бою, получат награду! Сегодня мы устроим грандиозный пир для каждого воина! – объявил Константин.

На пиру Исаак задержался ненадолго, а затем поднялся и направился в шатёр Константина.

[Ваш отец ждёт вас уже давно.]

Только сейчас у Исаака появилась возможность как следует разглядеть этого легендарного последнего императора.

Константин был очень похож на своего брата Иоанниса, но казался живее и энергичнее. Красивый, твёрдый и решительный. Его большие чёрные глаза сверкали остротой, подбородок покрывала жёсткая щетина, а кожа отливала здоровым бронзовым оттенком — полная противоположность бледности прочих представителей рода Палеологов.

Сейчас Константин был в отличном настроении. Многие годы он управлял феодальными владениями Мореи и Коринфа, пока наконец не собрал войско в пять тысяч человек. В ответ на призыв крестоносцев под Варной на севере он захватил Лепанто, Афины и другие земли, вынудив герцогов Медичи из Афинского княжества сдаться, а затем двинулся прямо на Фивы.

Это была самая масштабная военная операция позднего Византийского периода. Её цель — воспользоваться внутренними и внешними трудностями Османской империи, чтобы проложить путь с Пелопоннесского полуострова к Константинополю и изменить плачевное положение столицы, отрезанной от остальных земель.

Операция развивалась успешно: в какой-то момент войско дошло даже до окрестностей Фессалоник.

Если бы Варненский крестовый поход завершился победой, или хотя бы ничьей, Константин, возможно, действительно преуспел бы.

Но история не терпит сослагательного наклонения. Известие о разгроме крестоносцев уже достигло войска Константина.

Некоторые из местных знатных родов, недавно присягнувших ему, начали вести себя хитро, делая вид, что не спешат подчиняться.

Радостная весть, принесённая добрым сыном Исааком, поразила тех, кто до сих пор колебался.

Некоторые землевладельцы и знатные господа, которые прежде неохотно выделяли военные припасы, теперь "жертвовали щедро".

Константин с удовлетворением смотрел на своего двенадцатилетнего сына.

– Неплохо, совсем неплохо. Добровольно покинул столицу, продал имущество и присоединился к армии, – пробормотал он про себя.

Черты лица Исаака за последнее время стали резче, взгляд – спокойным, а каждое движение излучало уверенность.

Неужели это тот самый сын, который раньше был застенчивым книжником?

Возможно, его тронуло всё ухудшающееся положение империи.

Константину хотелось верить, что это так.

– Сейчас военная ситуация более-менее ясна. Твой дядя Фома командует фронтом. Фивы скоро падут, – сказал он.

Провёл пальцем по военной карте с юга на север и замедлил движение у Фессалоники.

Фессалоника когда-то была одним из главных городов империи и ненадолго вернулась под её контроль во время османского междуцарствия.

Но затем император, не сумев собрать достаточно войск для отпора османам, сознательно продал её венецианцам.

Как показало время, никто не смог переломить огромного стратегического перевеса.

Венецианцы не сумели остановить натиск османов и в 1430 году окончательно сдали город.

Если бы удалось отвоевать этот торговый центр и военный оплот, стратегическое положение Византии немного улучшилось бы, а новоприобретённые территории перестали бы быть беззащитными.

– Исаак, что думаешь? – спросил Константин.

Сын ответил без раздумий:

– Отец, Фессалонику брать нельзя.

Константин немного удивился:

– Почему? Многие в армии советуют захватить город, пока основные силы османов ещё не подошли.

Исаак прокашлялся и начал объяснять.

– Фессалоники обладают мощными укреплениями и гарнизоном из регулярных османских войск. Даже если мы сумеем взять город, наши потери будут огромны. А когда отступившие основные силы османов вернутся – как мы сможем им противостоять?

– В районе Фессалоник проживает многочисленное население, в основном православные. Мы могли бы поднять народ и сформировать новое войско...

– Вам лучше отказаться от этой затеи, отец.

Исаак без колебаний прервал несбыточные мечтания отца.

– Местные, конечно, тоскуют по родине, но если потребовать, чтобы они взяли в руки оружие и выступили против османов – боюсь, никто не согласится.

Он сделал паузу, затем продолжил:

– Насколько мне известно, османы проводят довольно мягкую политику в отношении православных. Массовых притеснений нет, и у людей нет особого желания сопротивляться.

Исаак на мгновение замолчал, после чего добавил:

– Вполне возможно, сейчас они живут даже лучше, чем раньше...

Лицо Константина перекосилось, попеременно покрываясь то краской, то смертельной бледностью.

И было от чего – в последние годы существования империи то и дело вспыхивали войны, земли захватывали, налоги душили народ.

Междоусобицы разрывали государство на части – ни одна из сторон не признавала другую, а потому и о совместных расходах на армию не могло быть и речи.

Все это принесло неисчислимые страдания людям.

Османы же, напротив, проводили мудрую политику в отношении завоеванных народов, что позволяло им быстро интегрировать новые территории и наращивать мощь, словно ком снега.

Вот уж воистину – более римские, чем сами римляне!

– И что же ты предлагаешь?

Наконец-то этот вопрос прозвучал! По дороге сюда Исаак тщательно обдумывал план действий.

Единственное, чего он боялся – что Константин проявит упрямство и не станет слушать разумных доводов.

– Отец, у меня есть четыре основных предложения.

Исаак поднялся со своего места.

– Во-первых, пусть дядя Фома, захватив Фивы, прекратит дальнейшее наступление, даст войскам отдых и займётся успокоением местных жителей...

- Во-вторых, население Афин и Фив вместе с запасами продовольствия и казной насильно переселить в Коринф и Морею. Расходы на переселение покрыть из конфискованных средств, а купцов обязать внести денежный взнос и предоставить рабочую силу.

- В-третьих, мобилизовать народ для добычи камня на месте и восстановления шестимильной стены Коринфского перешейка, закупить огнестрельное оружие для усиления обороны.

- В-четвёртых, связаться с Венецией и Генуей, чтобы выяснить, готовы ли они выкупить порты на вновь занятых территориях.

Этим готовился полный отказ от завоёванных земель – выжженная земля, чтобы истощить врага.

Однако требовалась недюжинная смелость, чтобы отказаться от всех плодов нескольких месяцев сражений. Внутри и снаружи неизбежно встретят такое решение яростным сопротивлением.

Константин долго не отвечал.

- Завтра ты отправишься со мной на север. Я выделю тебе корабельную артиллерию. Бери свою стражу.

Константин махнул рукой.

Увы! Он так и не мог решиться. Исааку ничего не оставалось, кроме как согласиться и покинуть лагерь.

Этого следовало ожидать.

Судя по оценкам историков, Константин XI был превосходным рыцарем, решительным полководцем, умелым политиком – но никудышным дипломатом.

Он поверхностно понимал мировые тенденции и расстановку сил, часто принимая желаемое за действительное – неизменный порок идеалистов.

Исторически правление Константина XI в Афинах и Фивах было непрочным, а местные ресурсы так и не удалось толком задействовать.

Лишь когда османы оправились и двинули войска, Константин наконец решил оставить оба города, сосредоточившись на обороне шестимильной стены.

Местные силы Фив и Афин присягнули султану и стали авангардом османских войск, штурмовавших стену.

– Я не могу просто сидеть и смотреть на это! Я должен что-то сделать!

Исаак позвал своего главного управляющего, Эндрю, и отправился в повозке на невольничий рынок в Афинах.

Отношение христианства к рабству всегда было неоднозначным. Церковь выступала против продажи в рабство своих единоверцев, но когда дело касалось язычников, она предпочитала не вмешиваться.

На рынке в тот день было много мусульманских рабов — мужчин, женщин, стариков и детей. Большинство из них были мирными османскими поселенцами, перебравшимися сюда в последние годы, но встречались и пленные воины.

Именно за ними и приехал Исаак.

Отличить воинов от простолюдинов было нетрудно. Воины смотрели на покупателей с презрением, будто насмехаясь над глупостью неверных, и верили, что султан скоро придет и освободит их.

Мирные же жители стояли с потухшими глазами, сжимая в страхе своих близких.

Рабы были ценным товаром, и их не убивали просто так, но они боялись одного — разлуки с семьями.

Молодые и сильные мужчины пользовались спросом, а красивые женщины — тем более.

Стариков и детей же выбрасывали, как изношенную обувь. Купленные юноши и девушки часто умоляли новых хозяев выкупить и их родных, но чаще всего получали в ответ лишь удар кнута.

Трагедии разлученных пар и разрушенных семей повторялись здесь снова и снова.

Исаак медленно шел между рядами, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть рабов: заставлял их открывать рты, снимал одежду, проверяя, нет ли скрытых болезней, достаточно ли они крепки.

Но ни один не вызывал у него интереса.

Вдруг в толпе раздался шум.

Отец, не желая расставаться с женой и дочерью, вырвался из деревянных оков и сбил с ног работорговца, который пытался увести их силой.

– Сукин сын! – купец прикрыл кровоточащий глаз, а его телохранители тут же окружили высокого мужчину.

– Убейте его! – торговец крикнул на ломанной латыни.

Девушка в его объятиях в страхе зажмурилась.

Тут вперёд шагнул Исаак, встав между стражниками и незнакомцем. Охранники узнали герб на его одеждах и тут же отдали честь.

– Приветствую вас, юный принц! Лев, капитан третьего отряда афинской стражи, к вашим услугам!

Латинский торговец тоже узнал Исаака и тут же начал жаловаться:

– Ваше высочество, этот человек – шпион! Его нужно казнить!

– Я беру их всех.

Купец сразу притворно смутился:

– Боюсь, это невозможно, ваше высочество... Эти две женщины – редкий товар...

Исаак повернул голову и увидел мужчину с разбитым деревянным ярмом в руках. Тот прикрывал собой жену и дочь, будто готовый биться насмерть.

Женщина и девушка действительно были красивы – купец явно приберёг их для кого-то влиятельного.

– Сколько за них?

Лицо торговца тут же расплылось в улыбке. Его глаза, похожие на зелёные горошины, превратились в узкие щёлочки, а окровавленный уголок века зажил будто по волшебству.

– Если ваше высочество желает, я бы и даром отдал, но...

– Сколько?

– Сущая ерунда! Всего сто дукатов за обеих, а мужчину – в подарок вашему высочеству...

Исаак швырнул ему кошель.

Движение было исполнено благородства, хотя внутри у него всё обрывалось от такой траты.

Когда толпа рассеялась, Исаак привёл семью к себе, велел их накормить, дать чистую одежду и возможность отмыться.

Позже, когда они привели себя в порядок, мужчина стоял настороженно, по-прежнему прикрывая родных.

Исаак при встрече сразу раздражённо спросил:

– Здравствуйте. Сто дукатов.

Он говорил на ломанном турецком, и мужчина не сразу понял.

– Кафир, что ты задумал?

[Постраничная сноска: «кафир» – уничижительное название немусульман в исламских странах]

– Если ещё раз назовёшь меня этим оскорбительным словом, я продам твою жену в бордель.

Мужчина тут же стал послушным.

– Ты был солдатом, верно?

Исаак сделал глоток вина, наблюдая за ним.

– Мой господин, я дезертир...

Как и предполагалось, у мужчины был военный опыт. То, как он держал деревянные колодки, выдавало в нём бывшего солдата регулярной армии Османской империи.

– Почему сбежал?

– Бей приказал отступать, но не позволил забрать семьи.

Судя по всему, семья была его слабым местом.

Исаак принял решение.

– Я освобождаю тебя.

Он хлопнул в ладоши, и слуга тут же развязал деревянные оковы.

– Что я должен сделать? – Мужчина удивился.

– Я дам тебе 1500 дукатов. Ты наберёшь дезертиров и разбойников, которые скрываются в окрестностях. Подними османский флаг, грабь христианские деревни и караваны, гони их на юг.

Мужчина застыл, его взгляд потускнел.

– Твоя жена и дочь останутся со мной. Они примут православие, а для дочери будет место в церковной школе в Афинах.

– Как я могу быть уверен, что ты говоришь правду?

– Можешь отказаться. Тогда я оставлю тебя в цепях, а твоих жену и дочь отправлю в постели к знатным господам.

Мужчина злобно уставился на Исаака, но тот лишь равнодушно выдержал его взгляд.

– Папа... – испуганно прошептала девочка.

Глаза мужчины вдруг наполнились скорбью.

– А тебя не пугает, что я могу сбежать с деньгами?

– Ты уже бежал однажды. Осман не простит тебе этого.

– Я не смогу собрать большое войско в одиночку.

– Я позабочусь об этом.

В тот же момент дворецкий Андре вернулся в поместье с пятьюдесятью рабами, купленными на рынке. Среди них были беглецы, преступники и те, чьи судьбы напоминали судьбу этого мужчины.

Они изменят свою внешность и превратятся в разбойников, гоня мирных жителей вокруг Афин на юг, чтобы сохранить больше жизненных сил для империи.

— Как тебя зовут?

— Ибрагим, ваше высочество. — Мужчина опустился на одно колено, а за ним последовали его жена и дочь.

— Что ж, Ибрагим, желаю тебе успеха.

Исаак поднял бокал, и вино в нём было красным, как кровь.

(Конец главы)

http://tl.rulate.ru/book/136851/6772328