Готовый перевод Дракон без Песни: Глава 23: Кареты

Провожалки лордов были по несколько раз — официально и неофициально.

Официально мы всей семьёй стояли цепочкой, как витрина династии, и вежливо говорили «пока-пока» всем Великим Домам. Одни кланялись, другие играли в «мы верные псы», третьи просто отбывали повинность, считая минуты до отъезда.

А неофициально уже отдельно ходил я, когда все потихоньку собирались к отъезду и толпа расползалась по двору, по конюшням, к каретам.

Чисто ради сверстников. К тем, с кем вероятность ещё пересечься, когда мы станем постарше — в этой жизни очень высока.

К Ланнистерам. К Баратеонам. И, да. К Старкам.

Конечно же, я всегда с сопровождением: охрана и кто-то из гвардейцев. На этот раз — Ливен.

Забавно устроено. Наедине мы можем с ними разговаривать спокойно, почти по-человечески. А стоит мне оказаться на виду — среди знати, простолюдинов и толпы, — как правила щёлкают, будто замок: гвардеец превращается в статую. Молчать. Не вмешиваться. Смотреть, не слышать.

Начал со Старка.

Брандон собирался уезжать со взрослой компанией — лорды, рыцари, знаменосцы, северная делегация почти в полном составе. Их было много: серые плащи, тяжёлые меха, суровые лица, как будто все они уже мысленно стоят по колено в снегу.

Хоть мы и уладили драку так, чтобы пахан не истерил и не было скандала, волк, разумеется, затаил на меня обиду.

По многим причинам. Что там по слухам в замке, по пунктам?

Первое: я пытался увести у него девушку. Неправда. Привет и спасибо, Барбри.

Второе: я высмеивал его, называя латентным геем. Правда.

Третье: я издевался над его причёской. Неправда. Наоборот — мне она нравится.

И самое главное — вишенка на торте. За всё это я якобы получил от него п*зды в больших объёмах. А вот это — целиком правда.

Короче, маленький минус в репутацию моего дома. Маленький — потому что мы дети. Вот если бы я был взрослым и отхватил от него — тогда это было бы позорище.

Хмурый северянин стоит, полуобернувшись к своим. Слушает лорда Дастина и делает вид, что вокруг не существует ни людей, ни солнца, ни меня.

— Старк! — выкрикиваю я.

Разговоры вокруг на миг притихают. Северяне как по команде напрягаются. Брандон оборачивается резко. И вся его компания заметно каменеет. Особенно взрослые.

Лорд Дастин при этом напрягается сильнее всех. Я подхожу — не бегом, но уверенно.

— Я не хочу, чтобы между нами остались обиды, — говорю спокойно, глядя Брандону прямо в глаза.

Голос Старка становится холоднее, чем северный ветер:

— Не понимаю, о чём вы говорите, Ваше Высочество.

Враньё уровня: «земля круглая? впервые слышу».

Я протягиваю руку. Секунда тянется густо и вязко.

Со сжатой челюстью «Лохматый» отводит взгляд. Атмосфера вокруг подмораживается. Северяне замирают.

Но лорд Дастин смотрит на него так, что там прямыми буквами написано: «Даже не вздумай отказать». И для уверенности слегка толкает его локтем.

Брандон нехотя жмёт руку. Сжатие крепкое, честное. Но в нём больше злости, чем примирения.

— Думаю, в Винтерфелле… — начинаю я, собираясь сказать что-то вроде «когда-нибудь вспомнишь это с улыбкой».

Не успеваю.

Старк отпускает мою руку и резко разворачивается. Выглядит он словно оскорбленная девица и, демонстративно поднимая подбородок, идёт прочь — к коню.

Шаги быстрые, напряжённые, как будто он только что пересёк тонкий лёд и теперь хочет оказаться на твёрдой земле подальше от меня.

Ливен сужает глаза.

Лорд Дастин смотрит ему вслед ошарашенно. На лице смесь «какого х*я?» и «ну, ты у меня получишь!».

Его сын Виллем и другие сверстники, мгновение замявшись, бегут следом за Брандоном — дружная стая, не бросающая своего вожака.

— Да, чтоб тебя... — начинает шипеть его воспитатель.

— Оставьте, лорд Дастин, — говорю я ровно. — Пройдёт время. Может, что-то поменяется.

Он смотрит на меня долгим, внимательным взглядом. Потом кивает.

— Как скажете, Ваше Высочество. Надеюсь, вы не сочтете это за оскорбление?

Я вздыхаю и подытоживаю:

— Если придираться к каждому жесту и слову, Семь Королевств уже давно были бы в огне.

А ведь, действительно. Почему я вообще так лоялен к Старку после всего?

Наверное, потому что он не перешёл границу. Он был рядом, но не шагнул.

Хорас Рамбтон, например, переступил — когда шептал про инбридинг и мёртвых младенцев в моём роду.

А у Старка уровень максимум «ой, а вдруг кронпринц шпагоглотатель?». Что-то в этом духе.

Для меня это разные вселенные.

Плюс Брандон — наивно-тупой. А Хорас — коварно-умный. Со вторым хуже всего: они не импульсивные, они выбирают, куда бить. Поэтому к первому болвану я… да, более снисходителен.

Честно… я не верю, что Старки могут быть настолько идиотами и при этом держать Север восемь тысяч лет. Я слышал их байки про варгов и древовидцев, да. Про «кровь оборотней», про то, как лес смотрит глазами людей. Хорошо, допустим.

Но магия — это не замена мозгам, это усилитель. Чтобы удерживать целый регион тысячелетиями, нужны не только легенды, но и голова на плечах: дисциплина, расчёт, договоры, смекалка, привычка думать наперёд.

А тут пока… мрак. Туман. Пустая стена, по которой стучишь — и звук такой, будто там вообще ничего нет.

Вернувшись в настоящее, я заметил, что где-то чуть поодаль, уже внутри кареты, мне помахала Барбри. Сидела в карете Рисвеллов.

Высунулась из окна, облокотилась на раму. Махнула так, будто это лёгкое, ни к чему не обязывающее «пока». Но я уже знаю: у неё почти любое движение — комбинация из трёх уровней подтекста.

Я смотрю на неё. И не отвечаю: ни кивка, ни взмаха. Ни даже полуулыбки. Просто прохожу взглядом мимо.

От моей реакции она сначала едва заметно поджимает губы. В глазах мелькает что-то вроде сожаления. Или уязвлённой надежды, которую никто не обещал исполнять.

А затем выражение её лица мгновенно меняется. Мягкость исчезает, будто её там не было. На лице всплывает новая маска — жгучая. Взгляд становится злым и сердитым.

Она резко дёргает рукой — и шторы захлопываются. Окно превращается в чёрный прямоугольник как закрытая книга.

Я бормочу себе под нос:

— Плюс одна обиженная королева драмы.

И иду дальше — к Баратеонам.

Не так давно меня накрала мысль: Джейме нож подарил. А Станнису ничего не дал... И тогда я вспомнил про свой макетик кораблей.

Тот самый набор, который я сам делал: лёгкие корпуса, съёмные мачты, можно менять паруса.

Штормовая семья сосредоточена вокруг своей кареты и лошадей.

Стеффон и Кассана чуть поодаль — как отдельный маленький кусок семейной идиллии, которая вселенная зачем-то временно поставила в Королевскую Гавань, чтобы потом забрать.

Я прошу гвардейцев на некоторое время дать мне пространство — хочу поболтать с Баратеонами наедине. По-дружески, по-душевному. Без того, чтобы стража маячила у меня за спиной. Пусть просто будут рядом, неподалёку — чтобы правила соблюдались.

Они молча кивают. И, как по команде, чуть отходят в сторону — ровно настолько, чтобы не висеть над плечом, но оставаться в пределах одного шага до беды.

Прощание со Станнисом проходит сухо. Но он старается, реально старается. Стоит неловко, будто не знает, куда деть руки. Губы жёстко сжаты, но глаза внимательные.

Я протягиваю ему коробку.

— Подарок. Модели кораблей и карты. Если будет скучно — можешь осаждать кого-нибудь у себя на столе.

Станнис моргает, будто не уверен, что вообще имеет право это взять. Потом осторожно принимает.

— Благодарю, мой принц, — отвечает он поклоном. — Я… разберусь.

Это у него, между прочим, почти эмоциональная реплика.

Стеффон в этот момент косым взглядом замечает коробку и на секунду превращается в ребёнка, которому показали новую игрушку.

— Дай отцу тоже глянуть, что там… — он уже наклоняется.

— Тебе что, мало своих подарков?! — рявкает Кассана так, что даже ближайший конюх вздрагивает.

Тон такой, что ясно: ещё полсекунды — и она шлёпнет мужа по руке. Стеффон замирает, как провинившийся мальчишка. Кашляет и делает вид, что ничего не было. И снова натягивает на себя серьёзного лорда.

Касанна мягко обращается ко мне:

— Мой принц, вы не представляете, как мы будем рады вашему приезду в Штормовой Предел. Так ведь, Стеффон?

И без лишней деликатности тычет мужа локтем.

— Да, разумеется, — подхватывает он. — Штормовой Предел всегда открыт для вас.

От картин больше всех счастлива именно леди Баратеон.

Не Оленна, не Миниса, не Джоанна — именно она. У неё эмоции не живут — они маршируют: открыто, без намёков.

Стеффон тем временем всё-таки не выдерживает и заглядывает в коробку, которую держит Станнис.

— Ну-ка… паруса съёмные? А это крепление для тарана?

В глазах Баратеона-старшего вспыхнул огонёк.

— Сте-еффон, — голос Кассаны становится ещё строже.

Она не кричит второй раз. Лорд Баратеон с усилием отрывается от содержимого и снова поворачивается ко мне.

Мы болтаем несколько минут. А затем со Станнисом перекидываемся парой фраз отдельно.

Я напоминаю про настолки, про тренировки, про турнир, где он следил за каждым поединком, в отличие от большинства детей, которые в какой-то момент переключаются на еду и шум.

— Когда увидимся, подберём развлечение посложнее настольных игр, — говорю я. — Если, конечно, не устанешь быть серьёзнее всех вокруг.

Он хмурится, не понимая, шутка это или нет.

— Надеюсь, не устану, — отвечает честно.

Мы быстренько попрощались.

Станнис — ноль по части светской болтовни и душевных прощаний. Не его специализация.

Зато остаётся ощущение связи. Годы это размоют, возможно — сотрут. Но сейчас — мы разошлись на хорошей ноте. Как приятели.

Я разворачиваюсь и иду к львам. К их точке сбора. Моя стража снова ко мне подтягивается.

Навстречу, почти не замедляясь, идут двое Ланнистеров. Взрослые.

Один — тяжёлый взглядом, лет двадцать с лишним. Второй — легче, моложе, на вид шестнадцать–семнадцать. Узнаю обоих сразу. Братья Тайвина.

Я перехватываю их на шаг. Мне нужно всего лишь уточнить, где карета Джейме.

Младший — Герион — добродушно удивляется:

— О! Чудной принц-художник… вы правда пришли с ним попрощаться?

Ливен вскидывает бровь. Тигетт тут же коротко толкает брата локтем — без злости, но так, что смысл понятен даже стенам.

— Обращайся как положено.

И уже мне — с выверенным кивком, будто по уставу:

— Ваше Высочество.

Герион моргает, виновато улыбается шире.

— Прошу прощения, мой принц, — и сразу кланится следом. — Если вы ищете Джейме… они там, за амбарами. Стоят дальше, у ворот.

Я киваю.

— Спасибо, милорды. Выручили.

Они проходят мимо и удаляются, а я иду дальше — туда, где стоят их кареты.

У одной из них стоит Джоанна. Занята: суетливо раздаёт слугам распоряжения, дирижируя отъездом. Рядом от скуки торчат малыши-близнецы.

Остальная ланнистеровская родня уже разбрелась по своим маршрутам.

Тайвин остаётся в замке. Как и положено человеку, который, по сути, рулит половиной королевства.

Джейме явно рад меня видеть. Его лицо светлеет, словно он увидел друга по играм, а не королевского принца.

Серсея… по выражению лица по ходу рассчитывала, что придёт попрощаться именно Рейгар. Ха-ха.

Ну, формально по этой части ей это пока простительно: ребёнок. А наивные надежды пока ещё не запрещены.

Она стоит чуть в стороне и смотрит в сторону Красного замка — смесь ожидания, гордости и тонкой обиды на мир, который не подаёт ей всё сразу на золотом блюде.

Королевская охрана снова рассасывается в стороне, оставляя мне нужную дистанцию.

Я задерживаюсь рядом с Джейме и мы начинаем болтать о всякой ерунде: его любимые моменты, как он оценил поединки, кого бы хотел увидеть ещё и т.п.

Его сестра то выходит из кареты, то обратно внутрь — явно подслушивает. Далеко не уходит, но делает вид, что занята чем-то чрезвычайно важным: проверяет подушки, поправляет платье, что угодно, лишь бы оставаться в зоне слышимости.

Мальчик-лев же из-за разговоров оживляется, размахивает руками, вспоминает удары, приёмы, чуть не наступает на собственный плащ.

И в какой-то момент мне становится почти неловко. Почти.

— Береги себя, Зубастый, — неожиданно говорит Джейме тише и начинает запинаться. — Ты относишься к моей семье лучше, чем многие. И тот эпизод со Старком… я не забуду. Спасибо.

Он имеет в виду всё сразу: нож, настолки, ту драку, картины — и прочие странные куски времени, где мы умудрились стать чем-то вроде друзей.

— Старайся сам в яму с бедой не нырять, — отвечаю. — Я художник, но реставрацией рыцарей, разбитых жизнью, не занимаюсь.

— Реста... чего? — сделал недоуменное лицо Ланнистер.

— Ай, забей, — устало махнул я рукой.

Он смеётся живым смехом:

— В любом случае, мы будем очень рады, если ты приедешь к нам в гости.

Голос у него искренний, открытый до глупости. Кареты выстроены цепочкой. Люди суетятся, слуги подхватывают сумки. Обычный отъезд. Но всё равно — привкус финала.

— Удачи тебе, Златовласка, — говорю я и хлопаю его по плечу. — И да, насчёт проблем: просто держись подальше от её источника.

Йо. Привет пассивно-агрессивным намёкам. Я бросаю быстрый, абсолютно невинный взгляд на Серсею. Чисто случайно — просто глаз сам повернул.

У неё от раздражения дёргается уголок рта. Руки сцеплены.

Стоящая неподалеку Джоанна вмешивается:

— Дети, идите к карете. Я скоро подойду.

Они следуют её указанию. Серсея задерживается на полдолю секунды, будто собирается что-то сказать. Потом резко разворачивается и уходит следом. Шлейф её платья вздрагивает, как хвост рассерженной кошки из-за моей фразы.

Джоанна поворачивается ко мне. Взгляд уже не «леди Ланнистер на публике», а настоящий: усталый, внимательный, чуть грустный.

— Ваше Высочество, — начинает она, и тон у неё не церемонный, а человеческий. — Я понимаю, что немного неудобно об этом просить. Но я бы хотела, чтобы вы не распространялись о том инциденте... в покоях короля.

Слово «инцидент» звучит так аккуратно, что Эйрис бы умилённо кивнул.

Джоанна со сдержанным волнением продолжила:

— Прошу вас, это затрагивает честь моего и вашего дома.

Мудрая женщина. А у меня внутри на секунду поднимается волна раздражения. Не на неё — на сам факт, что подобное было.

Я не стану в это вникать. И не хочу ничего знать. Было ли у них что-то с Эйрисом или нет — оставлю вопрос открытым.

— Да, я понимаю, миледи, — отвечаю я. — Если кому и следует извиняться, то, пожалуй, моей семье. С нашей стороны.

Она недоверчиво хмыкает и прищуривается.

— Вам, наверное, уже не раз говорили, что вы ведете себя старше своего возраста, — произносит она. — Будьте осторожнее.

Я пожимаю плечами.

— Да-да, знаю. Как и то, что мне талдычат, как я похож на своего отца.

Это я специально так бросаю — легко, небрежно, будто меня это не задевает. Хотя задевает. Хотя бесит.

— Это правда, — спокойно отвечает Джоанна. — При первом впечатлении так и кажется.

— О боги, я та-а-ак счастлив услышать подобное, — протягиваю я с щедрой порцией сарказма. — Жаль, только мне не разрешают истерики по расписанию. Какая досада.

Она хихикает. Настоящим, живым смехом, где нет ни тени лести. Как будто её действительно позабавила эта реплика.

— Он не всегда был таким, мой принц… — тихо говорит она, чуть отворачиваясь, словно смотрит не на меня, а куда-то в сторону, в прошлое. — И я всё же соглашусь с королевой. Первое впечатление о вас ложное. Вы совсем на него не похожи.

Она протягивает руку к моему лицу. Нарушая устав, этикет и правила двора. Её мягкая ладонь осторожно касается моей щеки.

Движение такое естественное, что я в первый момент даже не успеваю среагировать. Просто замираю. Тёплые пальцы, лёгкий запах её духов — что-то цветочное.

В пару шагов моя охрана заметно, хоть и едва, напрягается — а дорнийский гвардеец остаётся расслабленным. Более того: ухмыляется.

Я сам тоже слегка теряюсь. Меня вообще довольно редко трогают вот так — по-человечески, а не как священный экспонат.

— Помимо той прекрасной картины, я не поблагодарила вас за то, что вы вступились за моего сына, — нежно говорит Джоанна. — Спасибо.

Так. Значит, всё же узнала. Интересно, кто растрепался. Джейме? Или кто-то третий? Хотя уже не важно.

— Вы вырастете прекрасным принцем, — добавляет она улыбаясь. — Жаль, что, кроме Джейме, Серсее не удалось узнать вас поближе.

В её интонации сейчас больше сожаления, чем расчётливости. Женщина опускает руку и смотрит мне прямо в глаза — будто пытается увидеть во мне кого-то другого.

Где-то у ворот зовут:

— Леди Джоанна! Мы готовы!

Она кивает. Разворачивается, собираясь уходить. Шлейф её платья мягко скользит по каменному полу, золотые львы на ткани мерцают в свете последних лучей солнца.

— До скорой встречи, юный дракон. У меня есть личный долг перед вами. А Ланнистеры всегда платят по долгам.

Джоанна напоследок нежно улыбается, делает лёгкий поклон и скрывается в карете.

Серсея уже сидит внутри, смотрит из окна — прямо на меня. В её взгляде столько противоречий, что можно открыть отдельный трактат. Румянец заметен. Хмурость — тоже.

Я чуть наклоняю голову в бок. Она, как ни странно, рефлекторно отвечает тем же. Совсем чуть-чуть. И мне кажется, что её румянец становится ещё ярче.

Джейме, забравшись следом, высовывается на миг:

— Эйр! Приезжай в Утёс! И в Ланниспорт! Я покажу тебе всё! Зал Героев! Золотую Галерею!

Он смеется, открыто, звонко, как ребёнок, у которого впереди ещё нет ни клятв, ни позорных прозвищ.

Кареты трогаются. Колёса громыхают по камню, лошади фыркают. Львы Запада покидают Королевскую Гавань.

Я стою и смотрю, как они удаляются, пока последний золотой отблеск на гербе не исчезает за поворотом.

Ветер со стороны залива доносит запах моря и догорающего праздника. Где-то вдалеке смех, где-то — ссоры, жизнь продолжается, будто ничего особенного не произошло.

Вечером я развалился в своих покоях. В руках — книга по истории, на коленях — тяжесть прожитого дня, а в голове — привычная каша из «надо было иначе» и «да пошло оно, я живой».

Мы занимались с Мелвином историей. Я сам попросил поставить уроки. Именно, по истории — чтобы отвлечься и повторить материал.

Но турнир всё равно не выходил из головы.

— Как думаешь… как всё прошло? Со Старком вышло паршиво?

Мейстер легко улыбается.

— На самом деле всё не так уж и плохо, как вы думаете, — отвечает он ровно. — Да, лорд Старк не питает к вам симпатии. И, вероятно, не питает её к вашей семье в целом. Но вы заслужили его уважение. И уважение северян. А это, поверьте, намного важнее.

Понятно. То есть с Брандоном нам не быть друзьями. Максимум — признает, что я не совсем мусор. Для северянина это почти признание в любви, да.

И даже если лично с Брандоном дружбы мне не светит, у Старков, к счастью, не один человек в комплекте. Нед… по моим смутным знаниям, не такой горячий как брат. Тише, ровнее, спокойнее. С ним шанс есть.

— Более того, — продолжает Мелвин и чуть наклоняется вперёд. — Вы тесно сблизились с Баратеонами и Ланнистерами. И теперь все Семь Королевств знают о ваших художественных талантах. Некоторые даже называют это даром Валирии.

— Иными словами, — говорю я, закрывая книгу пальцем. — Я больше приобрёл, чем потерял. Это… хорошо.

Мелвин вздыхает.

— Но и у всего есть обратная сторона. Некоторые уже задались вопросом: зачем вообще восьмилетний ребёнок уделяет столько времени главным знаменосцам короны. Для чего?

Ожидаемо… Типа младший хочет подлизаться или набрать влияние. Плохо, что так думают. Но с этим ничего не поделать. А влияние на верховных лордов нужно. Даже если отношения приходится выстраивать с пелёнок.

Обидно только, что кронпринц сам и пальцем не пошевелил. Наоборот, иногда казалось, что он лишь всё усугублял. Ну ладно… брат есть брат.

После триумфа с картинами надо бы затаиться, чтобы хайп стих. Слишком много внимания — плохо. Слишком мало — тоже плохо. Нужна мера.

Касаемо Брандона — да, наверное, мне не следовало его провоцировать. Надо было быть мягче. Дипломатичнее.

Но драка… Драка того стоила. Ещё как стоила.

Турнир закончился. И в моих воспоминаниях он останется самым ярким.

Были и другие. Но вряд ли — настолько же запоминающиеся.

Спустя какое-то время от верховных лордов — Ланнистеров, Баратеонов, Тиреллов и Талли — в мой личный адрес потянулись подарки. За портреты. Их было просто дохерище. И, разумеется, больше всех — от Ланнистеров.

Мне, конечно, приятно. Реально приятно: это круто. Вот только проблема в том, что полезного там для меня — кот наплакал. Драгоценности, одёжка, бижутерия… Некоторые даже хотели подарить питомцев — пони, собачку, сокола, что-то такое. Но я отказался.

С учётом того, что пахан способен использовать даже несчастную живность для шантажа — как это было с Огнехвостом, — мне такое «счастье» не надо. Отбой.

Пришли и личные — от Джейме и Станниса. Станнис передал практичное охотничье снаряжение для поездок, а Джейме — редкие дорогие книги. Конечно, их презенты прошли через их родителей: те подсказали, помогли и достали.

Всё это работало по логике «подарок за подарок» — что-то вроде негласного обмена любезностями.

И, разумеется, потом я всё это буду продавать. Кроме личных подарков от кентов — они и полезнее, и на память останутся. А остальное… в золото.

Теперь же хотелось бы сделать ремарку.

Ведь, светлая полоса заканчивается — и моя жизнь входит в тёмную.

Пройдёт какое-то время — и люди начнут шептаться, будто мои картины прокляты.

Не потому, что в них есть магия. А потому что две прекрасные дамы, успевшие засесть у меня в памяти, одна за другой погибнут при родах… леди Джоанна и леди Миниса.

Именно поэтому — и из-за очередных младенческих смертей в моей семье — я буду метаться и выгорать, продавливая принципы асептики и одновременно пытаясь приручить антисептику.

С боем, с ошибками и с отчаянием.

Не из упрямства. А потому что иначе внутренний дракон, в виде пятна, просто разорвёт меня изнутри.

Начнёт с мизинца, а потом заберёт весь палец целиком. А следом — руку. И меня.

Cледующая глава — через месяц. Фанатам Старков: не кипятитесь, они в целом будут нормальные. Мне они тоже нравятся. Просто поначалу — слегка туповатые :)

Всех с наступающим Новым годом! 🙂

Надеюсь, в следующем году люди чуть меньше будут ненавидеть друг друга, чем в настоящем. Желаю всем добра, здоровья и счастья — себе, близким и каждому, кто это читает.

http://tl.rulate.ru/book/136704/9701616