Готовый перевод Game Of Thrones: Reborn as a Lannister / Игра Престолов: Возрожденный Ланнистер: Глава 11:Дети Ланнистеров I

Дети Ланнистеров I

(Элия Мартелл — точка зрения)

Их хозяева, без сомнения, произвели сильное впечатление за первую же неделю пребывания в Утёсе Кастерли. Хотя расстояния, которые приходилось преодолевать внутри этого чудовищного каменного исполина, временами откровенно угнетали, Ланнистеры были радушны и, что вполне соответствовало статусу её матери как принцессы Дорна, разместили их в семейной части Утёса Кастерли — почти у самой вершины горы.

Их покои выходили окнами на Ланниспорт, и оттуда можно было наблюдать, как дромонды и торговые суда входят в гавань и покидают её.

Каждое утро и каждый вечер они обедали вместе с Ланнистерами на одном из огромных балконов — глубоко вырубленной в склоне горы каменной террасе, обращённой к морю. С балконного окна Элия по утрам наблюдала, как тень сторожевой башни медленно ложится на водную гладь, а по вечерам закат наполнял небо великолепными золотыми и алыми оттенками, отражавшимися в океане и облаках. Она легко могла понять, почему дом Ланнистеров избрал именно эти цвета своими гербовыми.

Время, проведённое здесь, Элии определённо нравилось. Еда была хороша — пусть и несколько пресной по дорнийским меркам, но, скорее всего, дело было не в нехватке специй, а в том, как именно повара привыкли их использовать. Виды были восхитительными, а сами Ланнистеры — вовсе не чопорными, скучными и замкнутыми, какими оказались Хайтауэры.

Киван Ланнистер оказался вполне дружелюбным человеком и, с должным уважением относясь к положению её матери как принцессы, прилагал немалые усилия, чтобы оказывать им подобающую учтивость. Его сестра Генна, напротив, была куда более свободной и открытой — женщиной, которая, как решила Элия, прекрасно прижилась бы в Дорне. Казалось, она водила своего тихого фрея-мужа буквально за нос.

Разумеется, хотя визит и носил светский характер, завершая их долгое путешествие по Дорну, Простору и Западным землям, прибытие в Утёс Кастерли имело и вторую цель — ту самую, о которой ей не уставали напоминать и мать, и Оберин. Да, именно она, а в меньшей степени и Оберин, должны были присмотреться, есть ли среди детей Джоанны Ланнистер подходящие кандидаты для возможной помолвки. С этой целью Элия и постаралась узнать их получше.

Джейме, по её впечатлению, был самым обычным мальчиком своего возраста. Он был одержим фехтованием, рыцарством и всем, что с этим связано, и очень быстро сдружился с Оберином, который с удовольствием рассказывал ему о путешествиях вдоль побережья и о жизни в Солнечном Копье. По словам Оберина, Джейме проявлял поразительные способности к мечу — даже в столь юном возрасте, — и это умеренно заинтересовало Элию. Мысль о том, чтобы иметь в мужьях великого воина-лорда, была ей не неприятна, пусть он и был наследником Ланнистеров, а ей пришлось бы отказаться от имени Мартелл.

Она вполне могла представить себе выгодный союз, при котором муж отправлялся бы громить врагов, а она управляла бы делами владений; да и корона Королевы Любви и Красоты на турнире от такого супруга её бы ничуть не огорчила… В целом он казался достаточно подходящим вариантом. Куда лучшим, чем всё, что могли предложить Хайтауэры, пусть он и был пока ещё слишком молод. Книжного мужа ей, в конце концов, не требовалось — эту часть она и так уже обеспечивала сама.

Подобно тому как Оберин сблизился с Джейме, Элия попыталась получше узнать Серсею — и быстро обнаружила, что та… глубоко недовольна своей жизнью в Утёсе Кастерли. Девочка, казалось, терпеть не могла всё, что хоть сколько-нибудь соответствовало представлениям о «должном» для леди, за исключением, пожалуй, косметики и одежды, к которым у неё был весьма изысканный вкус. Она постоянно протестовала против уроков, которые давала ей леди Генна, бесконечно жаловалась и отказывалась толком заниматься.

Эмбри вышивка тоже не особенно нравилась, но она не могла припомнить, чтобы сама когда-либо столь яростно отвергала обучение. Нет, Серсея явно не желала становиться подобающей андалской леди. Она была шумной, дерзкой и требовательной, вспыльчивой и готовой к физической драке. Более того, она охотно втягивала в свои попытки уклониться от обязанностей и своего брата-близнеца.

И потому на четвёртый день совместных занятий Элия была приятно удивлена, заметив, что Серсея ведёт себя куда лучше.

Девочка сидела спокойно, почти не жаловалась и даже сумела что-то вышить. После трёх дней непрерывного нытья это стало приятной переменой, и Элия задумалась, что же могло послужить причиной. Когда занятия закончились, но до ужина оставалось ещё время, она спросила Серсею, почему та сегодня в таком хорошем настроении. Девочка удивлённо посмотрела на неё и тихо призналась, что они просто не знали, что должны быть… злее.

Элии понадобилась примерно минута, чтобы осознать: на протяжении всего дня на уроках был вовсе не Серсея, а Джейме, переодетый в её платье! Пока он носил одно из сестриных нарядных платьев, сама Серсея была одета в его одежду для тренировочного двора и весь день занималась вместо него!

Вернувшись в свои покои, Элия рухнула на кровать и покатилась по ней, смеясь. Это было невероятно глупо — и она нисколько не сомневалась, что близнецы проделывали подобное уже не раз. Джейме слишком уж ловко управлялся с вышивкой — вероятно, даже лучше, чем его сестра, потому что он действительно слушал и старался. Вечером за ужином ей было нелегко скрыть смешки, когда она переводила взгляд с одного ребёнка на другого, — тем более что весь день они носили одежду друг друга и при этом ничем себя не выдали.

Она даже спросила Оберина после ужина, как «Джейме» проявил себя в тот день на тренировках, и тот лишь ответил, что он был чуть медлительнее обычного, но не настолько, чтобы это имело значение. Чуть медлительнее обычного — от брата, который уже славился своим талантом к мечу! Элия не могла не улыбнуться, вспоминая об этом. Всё это напоминало сказку или балладу — брат и сестра, настолько похожие друг на друга, что могли без труда притворяться друг другом, и никто ничего не замечал.

Если ей когда-нибудь суждено будет выйти замуж за Джейме, Элия решила, что будет неустанно напоминать ему: их первый по-настоящему полный день вместе он провёл… в платье.

И всё же, как бы ни забавляла её старшая пара детей Ланнистеров, Элия по-прежнему испытывала живой интерес к младшим.

Тирион, как она знала, был ещё младенцем и, как Серсея почти с гордостью поведала ей, — искалеченным чудовищем, рождение которого убило леди Джоанну.

Элия не была уверена, что мальчик действительно чудовище — она ещё не видела его, — но боль утраты родителя ей была понятна: её собственный отец тоже был мёртв. Она надеялась хотя бы мельком увидеть маленького Тириона перед отъездом, просто чтобы удовлетворить своё любопытство относительно того, о чём говорила Серсея.

Оставался ещё один ребёнок Ланнистеров, которого следовало «изучить», — второй сын Тайвина Ланнистера, Каллум. Если верить впечатлениям, он был скорее затворником, чем кем-либо ещё. Оберин подтвердил, что он не посещает занятия Джейме, что само по себе было странно, но ещё более странным было то, где именно мальчик предпочитал проводить время.

В то время как Джейме и Серсея большую часть времени исследовали Утёс вместе (чему Оберин и Элия охотно составляли компанию, ведь замок был поистине необъятен), юный Каллум почти всё время проводил в своём кабинете — зелёной деревянной постройке на вершине единственной сторожевой башни Утёса. По словам сестры, там было полно пыльных книг и игрушек, которыми он любил заниматься, а Джейме утверждал, что помещение забито хитроумными маленькими устройствами.

Элия подумала, что он, должно быть, чем-то похож на лорда Хайтауэра — прячется как можно дальше от людей, лишь бы спокойно читать. Такой муж ей, конечно, был бы не по душе, но любопытство она всё же испытывала. За ужином Каллум казался достаточно умным для серьёзной беседы — особенно с дядей Киваном и, пару раз, с её матерью.

Однажды они довольно долго обсуждали преимущества создания собственных банков в пределах Семи Королевств вместо столь сильной зависимости от Железного банка.

Когда разговор зашёл о займах и процентных ставках, Элия перестала поспевать за нитью беседы, но Каллум, казалось, прекрасно всё понимал и даже предложил использовать долговые расписки как одну из ключевых функций банков. Элия не была уверена, какую пользу это должно принести.

Разве это не просто бумага, в которой сказано, что ты заплатишь позже?

http://tl.rulate.ru/book/136372/9634721