Готовый перевод ConjurerI, the Warhammer Psyker / Вархаммер: Система псайкера (Магическая Битва): Глава 73

Глава 73. Те, кто практикуют колдовство, черны сердцем

— Значит, мне просто расписаться, пацан?

Фушигуро Тодзи с явным раздражением на лице вертел в руках лист, похожий на старинный пергамент, испещренный кроваво-красными узорами, и внимательно изучал начертанный на нем текст.

Сейчас он полностью оправился и пребывал в том же состоянии, что и перед битвой с Исаямой Кэнмэем. Абсолютно здоров. Если не считать изодранной в клочья одежды, и дух его, и физическая форма были на пике.

Единственной проблемой оставался его «Чоубао» — уродливый маленький проклятый дух выглядел крайне истощенным.

Благодаря целительным манипуляциям Кэнмэя, Тодзи избежал смертельной опасности.

Однако его старый компаньон, «Чоубао», служивший ему арсеналом на протяжении долгих лет, все еще находился на грани гибели.

Верхнюю часть пергамента венчали два слова, выведенные величественным, полным сакрального смысла шрифтом: «Договор». Это обстоятельство подчеркивало торжественность и серьезность документа.

Это был «договор о ненападении», который Исаяма Кэнмэй подготовил для Фушигуро Тодзи. Вернее, тот, что они вот-вот должны были официально заключить. После подписания их пути разойдутся, словно вода в колодце и реке, и они больше не будут иметь друг к другу никаких претензий.

Исаяма Кэнмэй обязывался исцелить Чоубао по заключении договора.

Фушигуро Тодзи, в свою очередь, должен был неукоснительно соблюдать следующие условия. Нарушение любого из них влекло за собой активацию карательного механизма.

Ниже приводился полный список условий:

* Пункт 1: Фушигуро Тодзи отменяет задание по убийству Исаямы Ёми и впредь обязуется не принимать никаких заказов, которые могут причинить вред Исаяме Ёми.

* Пункт 2: Фушигуро Тодзи обязуется не принимать заказы на убийство Исаямы Кэнмэя.

* Пункт 3: Проклятый инструмент Фушигуро Тодзи «Пожирающий Души Клинок» временно переходит во владение Исаямы Кэнмэя. Он будет возвращен после выплаты выкупа в размере пятисот миллионов иен. В течение этого периода попытки отобрать инструмент запрещены.

В случае нарушения Фушигуро Тодзи любого из вышеперечисленных пунктов, он и члены его семьи подлежат казни.

— Верно. Если ты со всем согласен, просто начертай свое имя внизу этого договора.

Исаяма Кэнмэй улыбнулся Фушигуро Тодзи. Улыбка его была поистине зловещей, а взгляд, которым он буравил Тодзи, — странным. Так смотрят на шута, который вот-вот подпишет себе рабский контракт с кабальными условиями.

Это было крайне необычно, ведь на пергаменте черным по белому были ясно изложены всего три пункта. И если не считать последнего — долга в пятьсот миллионов иен, который был для Тодзи горше смерти, — остальные два условия представлялись вполне приемлемыми.

Почему же у Кэнмэя было такое выражение лица? Совершенно непостижимо.

Однако в этот самый момент Исаяма Кэнмэй уже использовал псайкерские способности ментального типа, исподволь подталкивая Фушигуро Тодзи подписать свое имя под последним пунктом.

Фушигуро Тодзи посмотрел на улыбку Кэнмэя. Хотя легкое беспокойство и шевельнулось в его душе, оно быстро рассеялось. Этот договор, по его мнению, не обладал никакой реальной силой.

Особенно пункты первый и второй.

Заказы на убийство для него всегда были несущественной формальностью. Разве Фушигуро Тодзи когда-либо нуждался в официальном задании, чтобы лишить кого-то жизни?

Неужели он не мог иногда проявить «милосердие» и убить просто потому, что ему так захотелось?

Этот юнец был поистине наивен.

Он ожидал, что мальчишка воспользуется Обратной Проклятой Техникой, чтобы взвинтить цену, но никак не предполагал, что условия окажутся столь скромными.

«Чоубао» нужно было лечить во что бы то ни стало. Только когда «Чоубао» обвивался вокруг его тела, служа передвижным арсеналом, он становился тем самым Небесным Тираном, что наводил ужас на весь мир магии.

«У этого мальчишки действительно полным-полно фокусов в рукаве».

Убедившись раз за разом, что договор не несет для него никакой угрозы, Фушигуро Тодзи наконец поставил свою подпись.

В то же время он находил всю ситуацию немного смехотворной.

Он — обладатель Небесного Обета. Договор, созданный с помощью проклятой энергии… Во-первых, как он вообще мог его контролировать? А во-вторых, мог ли он в принципе наложить на него какие-либо ограничения?

Но именно этого и добивался Исаяма Кэнмэй. Чтобы Фушигуро Тодзи расслабился, он даже при создании договора заменил псайкерскую энергию на проклятую. Если бы этот тип и после этого отказался подписывать, это было бы верхом наглости.

Возможно, если бы Фушигуро Тодзи воспротивился, Исаяма Кэнмэй убил бы его на месте.

Саму жизнь Тодзи даровал ему Кэнмэй. Убить его снова — разве это представляло сложность?

«Может, преподать этому наивному юнцу урок чуть позже?»

Фушигуро Тодзи покачал головой. Пожалуй, не стоит. В конце концов, он не такой уж и злодей.

«Пацан настолько простодушен, что мне даже как-то неловко его обманывать».

Так, с камнем за пазухой, оба скрепили договор своими именами.

— Договор заключен!

В ушах Фушигуро Тодзи и Исаямы Кэнмэя прозвучал властный, не терпящий возражений голос.

— Ха-ха-ха-ха!

Улыбка Кэнмэя стала еще шире, ее уже невозможно было сдержать. Как только договор был заключен, он стал необратимым.

— Что смешного?

Фушигуро Тодзи все еще ничего не понимал.

Но в следующую секунду пергамент вспыхнул зеленым пламенем, пожирая весь текст на его поверхности.

Священный? Теперь договор выглядел совершенно иначе, источая зловещее кроваво-красное сияние.

Те три простых правила разрослись почти до сотни пунктов.

Когда Фушигуро Тодзи увидел, что второй пункт — запрет нападать на Исаяму Кэнмэя — трансформировался в приказ беспрекословно подчиняться всем его командам, чувство абсурда стало невыносимым.

— Это еще не конец, — с дьявольской ухмылкой произнес Исаяма Кэнмэй. Его слова прозвучали в ушах Фушигуро Тодзи не иначе как шепот демона.

И в следующее мгновение единственный лист пергамента вдруг начал расслаиваться. Текст на каждом слое вспыхнул, словно объятый пламенем.

Шшшш… шшш…

Пергамент распадался на части, и в итоге из него появилось около тридцати тончайших листов, каждый из которых был окутан кроваво-красным сиянием.

И на каждом — сотни условий. Исаяме Кэнмэю пришлось изрядно потрудиться.

Фушигуро Тодзи, увидев это, едва не лишился чувств. Он подписал один договор, так почему его имя оказалось на всех этих листах?

Это была уже не какая-то безобидная бумажка, а его собственная кабальная грамота.

***

http://tl.rulate.ru/book/136351/6674708