Готовый перевод I Will Be the Sword That Cuts the Throne / Я стану мечом, что разит трон: Глава 77

Министр по военным делам Масакр созвал министров.

— Мне совсем не хочется идти...

У Симона был редкий выходной, и он собирался провести время с любимой женой, но, получив сообщение, был вынужден неохотно облачиться в парадную форму.

У министра по военным делам не было полномочий созывать других министров, так что отсутствие не грозило никаким наказанием. Разве что отношения с Масакром могли стать натянутыми.

Однако Симон, человек мягкий и ладящий со всеми, терпеть не мог конфликтов, поэтому скрепя сердце решил пойти.

— Ну, я пошел.

Симон крепко обнял жену, провожавшую его до двери.

Хоть они и виделись каждый день, она казалась ему невероятно прелестной. Жаль было расставаться с ней, но пора было идти.

Местом сбора Масакр выбрал свой дом в Иллеане. Спустя пятнадцать минут ходьбы Симон добрался до назначенного места.

Следуя за слугой, он вошел внутрь.

— Здравствуйте.

— Да. Министр Симон, вы пришли первым.

Симон сел на свободное место. Из-за того, что он прибыл первым, ему пришлось провести неловкое время наедине с Масакром. Симон был искренне благодарен, что тот не стал заводить разговор.

Вскоре один за другим стали прибывать остальные министры.

Видимо, чиновников низкого ранга не звали, поэтому собралось всего около десяти человек. Симон задержал взгляд на лице вошедшего последним.

«И министр Гаспар здесь».

Гаспар, нынешний главнокомандующий Блюсоля, судя по должности, не являлся центральным министром, так что мог и не приходить. К тому же его положение было выше, чем у министра по военным делам, так что отсутствие ему ничем не грозило.

Однако Гаспар старался по возможности посещать такие собрания. Он считал, что обязан присутствовать, чтобы быть в курсе политических течений.

То, что Масакр затаил обиду из-за того, что не получил должность главнокомандующего, было секретом Полишинеля среди министров, но открыто он против Гаспара не выступал.

____________

Секрет Полишинеля — это фразеологизм, означающий тайну, которая на самом деле давно известна всем, или нечто, выдаваемое за секрет, хотя не представляет никакой ценности в качестве такового.

____________

Нынешний канцлер был настолько дряхлым стариком, что, как поговаривали, его имя уже наполовину вписано в книгу мертвых, и если бы не война, он добровольно ушел бы в отставку в течение года. Он все еще занимал свой пост, утверждая, что не может покинуть его в такое смутное время, но все предполагали, что его сменят сразу после окончания войны.

И наиболее вероятным кандидатом на пост следующего канцлера был Гаспар.

Перед каждым министром стояла лишь чашка чая. Поскольку разговор предстоял серьезный, угощения были излишни.

— Кажется, все, кто хотел прийти, уже здесь, так что давайте начнем.

Первым заговорил Масакр.

Симон оглядел собравшихся. Разумеется, место Рафаэля пустовало.

Рафаэль и в этот час наверняка находился рядом с имперским генералом Елисеем, поэтому остальные с пониманием отнеслись к его отсутствию.

— Я собрал вас сегодня, чтобы услышать ваше мнение по поводу слов, сказанных Его Величеством в прошлый раз.

Все министры напряглись от слов Масакра. У кого-то уже пересохло в горле, и он потянулся к чашке с чаем.

Вопрос о наследнике престола.

Эту тему было опасно поднимать в любое время. Одно неосторожное слово могло быть истолковано как измена, поэтому действовать приходилось крайне осторожно.

— Кого бы вы хотели видеть наследником Его Величества?

Вопрос звучал так, словно касался намерений короля, но на самом деле подразумевал, что каждый министр должен назвать кандидата, которого поддерживает сам.

У Филиппа VII было тринадцать детей, но в данный момент круг реальных кандидатов сузился до трех.

Первенец Луи, третья — Жанна, пятый — Шарль.

Вторая дочь, принцесса Мари, уехала в империю, а четвертый сын, Жан, был слишком слаб здоровьем. Принцы и принцессы, родившиеся после шестого ребенка, не могли похвастаться ни более знатным происхождением, чем их старшие братья и сестры, ни выдающимися способностями, ни особой любовью короля, так что поддерживать их не было никакого смысла.

Филипп VII был человеком, не проявлявшим любви к своим детям. Казалось, он питает хоть какую-то симпатию лишь к двенадцатому ребенку, принцессе Клэр, но только потому, что она была похожа на свою мать, недавно взятую наложницу. Но даже в этом случае, когда дело касалось власти, король проводил четкую грань и не позволял собой манипулировать женщине, занимавшей далеко не самое высокое положение среди наложниц.

Повисло долгое молчание. Тишину нарушали лишь звуки прихлебывания чая да постукивание пальцами по столу.

Министры переглядывались, надеясь, что кто-то заговорит первым. Лишь Гаспар с безмятежным видом наслаждался ароматом чая.

— И все же, разве это не должен быть принц Луи?

Пока все молчали, ожидая инициативы от других, один из присутствующих осторожно высказал свое мнение.

Масакр изобразил удовлетворение на лице. То, что это имя прозвучало первым, означало, что это самый вероятный кандидат. Ему, также решительно поддерживающему принца Луи, это мнение пришлось по душе.

— Но все-таки принц Луи, как бы сказать...

Стоило одному начать, как завязался оживленный разговор.

Принц Луи был настолько отпетым негодяем, что это выходило за всякие рамки. Об этом было прекрасно известно и среди министров.

Он начал доставлять неприятности лет с тринадцати, а в семнадцать пошли слухи о его интрижке с женой одного из аристократов. Хоть все и помалкивали, было хорошо известно, что героиней слухов является графиня Арман.

Если бы при распутной личной жизни он обладал талантами, это было бы полбеды, но он не отличался ни политическим чутьем, ни успехами в науках, ни выдающимися навыками в боевых искусствах.

Критики Луи поговаривали, что единственное, что он унаследовал от отца, — это страсть к женщинам. Но даже в этом случае, если Филипп VII просто имел много женщин, но все они были официальными наложницами, то Луи крутил романы с чужими женами, что делало его поведение куда более предосудительным.

Казалось, принц Луи вобрал в себя худшие черты всех порочных принцев в истории.

— И все же, учитывая влияние семьи герцога Лемаршана, разве принц Луи не самый вероятный кандидат?

Тем не менее, главным козырем Луи было то, что его мать происходила из очень знатного рода.

Филипп женился очень рано. В шестнадцать лет, будучи еще наследным принцем, он заключил политический брак с принцессой далекой страны Требю. Она и была нынешней королевой.

А второй его женщиной стала дочь герцога Лемаршана, мать Луи.

Поскольку королева была принцессой другой страны, развод был невозможен из-за дипломатических соображений. Поэтому, несмотря на то, что мать Луи была дочерью герцога, ей пришлось довольствоваться статусом королевской фаворитки, по сути, любовницы Филиппа.

У Филиппа и королевы до сих пор не было детей. Из-за этого отсутствовал бесспорный законный наследник, что и послужило основной причиной нынешних споров о престолонаследии.

Мать Луи надеялась, что раз уж она не смогла стать королевой, то пусть хотя бы ее сын станет королем.

— Вы ведь спрашивали о воле Его Величества? Если так, то ответ, думаю, уже дан. В тот день Его Величество определенно смотрел на принцессу Жанну.

Произнес один из министров, молчавший до этого момента.

Лица министров мгновенно окаменели.

Разве остальные присутствующие этого не знали?

Все здесь были прожженными политиками. Единственным, кто еще не успел запятнать себя интригами, был Симон — молодой и недавно вступивший в должность.

Король лишь на мгновение задержал взгляд на Жанне, но все были достаточно проницательны, чтобы понять: он наметил ее в наследницы.

— Именно поэтому.

Масакр указал пальцем на того министра.

Это выглядело так, словно он хотел воскликнуть «Верно!», но жест получился обвиняющим.

— Конечно, я тоже признаю заслуги принцессы Жанны в этой войне. Но разве престол достается только за это?

— А что тогда есть у принца Луи? Кроме поддержки герцогского дома — ровным счетом ничего. Если судить по личным качествам, принц Луи — самый никчемный из тринадцати принцев и принцесс.

— Как вы смеете! И все же, мы не можем посадить на трон принцессу низкого происхождения.

— Низкого происхождения? Это вы проявляете неуважение к принцессе.

Спор между Масакром и министром продолжался.

Один из наблюдателей осторожно поднял руку.

— Тот, кого выберут сейчас, не обязательно взойдет на трон. Раз такова воля Его Величества, почему бы нам не подождать и не обсудить это снова после войны?

Масакр посмотрел на него.

— Хм. Что заставляет вас так говорить?

— К концу войны многое может измениться. Разве не может один из принцев совершить подвиг, превосходящий заслуги принцессы Жанны? Скажем, принц Шарль.

Смешались голоса сторонников Луи, Жанны, Шарля и тех, кто занял выжидательную позицию.

Симон вздохнул, слушая затянувшуюся дискуссию.

Как чиновник он был способен и хорошо знал свое дело, но в политику лезть не хотел, да и четкой позиции у него самого не было.

«Возможно, именно этого и добивается Его Величество».

Министры раскалываются на фракции и грызутся между собой, поддерживая разных кандидатов.

Когда вопрос о преемнике встанет ребром, аристократы тоже выстроятся в очереди за теми, кого считают достойными.

Чем больше они разобщены и враждуют, тем слабее вассалы и тем сильнее королевская власть. Для Филиппа VII это был самый желательный исход.

Симон подозревал, что король внезапно поднял вопрос о наследнике именно с этой целью.

Масакр, наговорившись вдоволь, обратился к Гаспару.

— Министр Гаспар, а у вас нет мнения на этот счет? Вы все это время хранили молчание.

Гаспар, хоть и стал чиновником, сдав экзамен, сам был вторым сыном маркиза.

Поскольку старший брат должен был унаследовать титул, Гаспар выбрал иной путь и стал чиновником. Его мнение имело большой вес, так как выражало волю не только будущего канцлера, но и дома маркиза.

Гаспар неспешно поставил чашку, из которой пил.

— Если такова воля Его Величества, мы должны ей следовать.

Гаспар решил не высказывать собственного мнения и отступил.

Масакр нахмурился от столь несвойственного ему поведения.

— Разве вы, министр, изначально не поддерживали принца Луи?

— Я не поддерживаю ни одну из сторон. Просто, когда нет подходящего преемника, я считал, что с точки зрения легитимности лучше всего наследование по праву первородства. Но воля Его Величества превыше всего.

— Хм.

Масакр был недоволен переменой в поведении Гаспара. Он рассчитывал, что Гаспар встанет на его сторону, и теперь был глубоко разочарован рухнувшими надеждами.

— В любом случае, окончательное решение будет принято на государственном совете. Я, пожалуй, пойду.

Гаспар поднялся со своего места. Он примерно понял, кто кого поддерживает, так что цель его визита была достигнута.

Как только самый влиятельный человек покинул собрание, атмосфера разрядилась, и встреча подошла к концу. Министры один за другим начали подниматься.

— Я тоже пойду.

— И я откланяюсь.

На этом собрание, созванное Масакром, закончилось.

http://tl.rulate.ru/book/135372/9318649