Готовый перевод Arithmetic Prodigy at the Magic Academy / Математический гений в Магической академии: Глава 13: Не быть честным

Занятие по «Основам магических зачарований и созидания» у профессора Амелин Лавуазье завершилось сущим хаосом.

Под крики и суматоху студентов профессор Амелин прокричала, что понадобится к следующему уроку.

— К-к следующему разу, пожалуйста, принесите набор для алхимической экстракции!

Хоть она и заикалась, в отличие от того момента, когда с восторгом наблюдала за взрывами, ее голос был на удивление громким.

Однако ее призыв так и не дошел до студентов. Они были слишком заняты разглядыванием себя: лица, перепачканные сажей, и волосы, местами опаленные и завившиеся в кудри.

— Фу-у, что это такое!

— У тебя лицо совсем черное!

— Как и у тебя!

— А-а-а-а, мои волосы…

Для подростков забота о внешности была превыше всего.

Студенты покидали класс, едва обратив внимание на слова профессора.

Разумеется, Ноа и его компания закончили занятие целыми и невредимыми.

***

Третий учебный день подошел к концу.

Шел всего лишь третий день, а студенты уже были совершенно вымотаны. Их захлестнул шторм занятий, устроенный профессорами.

— М-да, что это вообще такое?

— Только умылся, а уже вечер.

— Моя прическа все еще выглядит странно.

Студенты, добравшиеся до общежития первого класса, наперебой делились жалобами.

Как это обычно и бывает у студентов в любом мире, у них было слишком много занятий и слишком мало времени. Каждый профессор задал домашнее задание или потребовал подготовить материалы.

Чтобы все успеть к следующему уроку, приходилось жертвовать личным временем.

Конечно, абсолютной нехватки времени не было.

При грамотном планировании и эффективном использовании времени его хватило бы на все.

Но этим студентам было всего по пятнадцать лет.

Они были слишком молоды, чтобы расчетливо расходовать остаток своей жизни.

Даже после завершения всех дел студенты оживленно собирались вместе и болтали.

В центральном холле общежития не утихали жалобы на разные предметы и непринужденные беседы. Кто-то принес с собой настольные игры, кто-то карты.

Те, кто сблизился за эти короткие три дня, пережив общие невзгоды, без стеснения звали друг друга по именам.

Но в одном классе общежития было сто человек. Подружиться со всеми было невозможно.

Настало время, когда студенты начали сбиваться в группировки.

— Есть! Две пары. Я выиграл, так?

— Эх. Махим, почему ты так хорошо играешь в карты?

— Хе-хе. Мой отец часто играет. Я научился, наблюдая за ним.

Эта компания, игравшая в карты, была компанией обычных дворян.

В меру общительные и в меру аристократичные.

Они не то чтобы намеренно сторонились простолюдинов из-за происхождения, но их культура развлечений была простолюдинам чужда.

— Держи, один золотой и тридцать серебряных.

— Хе-хе, сегодня я обчищу все ваши карманы.

Карточные игры на такие суммы для них были простым развлечением, но для простолюдинов это напоминало игорный стол с заоблачными ставками.

Ясно было, что им там не место.

Конечно, некоторые богатые отпрыски вроде Руди могли присоединиться к ним вне зависимости от статуса.

Остальные же простолюдины формировали свои собственные группы.

Это было сообщество тех, кому так или иначе приходилось думать о хлебе насущном.

Некоторые обедневшие дворяне, вроде Ноа, тоже примыкали к ним.

— Джозеф, тебе повезло. Твой отец — торговец.

— Что? Да ну. Моя семья — мелкие торговцы. Отец, кажется, из кожи вон лез, чтобы получить рекомендательное письмо по региональной квоте. Мои карманные деньги сильно урезали.

— А моя семья — простые фермеры с фруктовым садом…

— Но апельсины, которыми ты угощал, были восхитительны! Может, сказать отцу, чтобы он их закупал? Откуда ты, говоришь?

— Правда?

Собравшись со всей страны, они говорили о своем быте и о том, чем славятся их края. Картофель и фрукты, а один студент с побережья даже принес вяленую рыбу.

И наконец, была несколько обособленная группа высших аристократов.

— Хмф, какая шумная болтовня. Не правда ли, Шилов?

— Да, молодой господин Милио.

Этих студентов сопровождали слуги, назначенные их семьями. Талантливые слуги, которым удалось пробиться через систему классового баланса.

Их было не так уж много, но они уверенно занимали центральные места в главном холле общежития.

Возможность выписать рекомендательное письмо, чтобы пропихнуть в школу слугу, означала, что они обладали значительной властью.

Хотя в огромной империи жило несметное число дворян, высших аристократов с таким влиянием были единицы.

Пользуясь этой властью, они оттесняли других студентов и занимали самые удобные диваны в центре.

И было трое, кто не принадлежал ни к одной из этих групп, держась особняком.

Это была компания Ноа, Ирины и Руди.

Высшие аристократы проявили к ним интерес.

— Эй, Ирина! Иди сюда. Садись с нами. — Окликнул их студент с каштановыми волосами и квадратной челюстью, Милио.

Точнее, он окликнул Ирину.

— Бросай ты этих ребят. Я видел тебя сегодня на уроке. Какая же жалкая у того парня получилась Ледяная Стрела. Пусть он и лучший в классе, но поступивший по квоте — он и есть поступивший по квоте.

Милио был старшим сыном графа Брэнора.

Семья Брэнор была баснословно богата, а Милио, старший сын и наследник, обладал неплохим магическим талантом.

Поэтому было естественно, что богатая семья поддерживала своего одаренного наследника.

Граф Брэнор даже приставил к нему слугу для поступления в магическую школу. Более того, сам Милио прошел по отбору за академические успехи, что сделало его крайне высокомерным.

— Ирина, твое место не там. Твое место здесь. — Говоря это, он властно махнул ей рукой.

Однако Ирина лишь переводила взгляд с Ноа на Руди, не выказывая ни малейшего намерения двинуться с места.

Для Ирины, которая хотела проявить свои способности и даже отказалась от гарантированного поступления, чтобы сдать вступительный экзамен, такое общество было ни к чему.

«Уж лучше Ноа, который знает о теории энтропии…»

Для нее, желавшей «казаться» всезнающей, Ноа, открывший ей неведомые знания, был поистине особенным.

У нее не было ни малейшего желания ввязываться в пустые дворянские игры.

Но Милио был настойчив.

— Гений из дома маркиза Бельруна, Ирина, если твое место не с нами, то с кем же? Я мог бы даже уступить тебе позицию лидера.

Каким бы гением ни считал себя Милио из семьи графа Брэнора, его собеседницей была гений из магического рода маркиза Бельруна.

Концентрация гениальности была разной.

Так что подобное заявление не было лишено оснований.

Но Милио упустил одну вещь.

Человеком, который в данный момент возглавлял эту группу высших аристократов, был не он, а кто-то другой.

Второй сын маркграфа Стробана с пограничных земель, Барен.

С лицом настолько не по годам взрослым, что трудно было поверить, будто ему всего пятнадцать, в его суровых чертах чувствовалась особая харизма.

Источник этой харизмы, вероятно, крылся в его происхождении — он был из семьи боевых магов с передовой империи.

Даже в общежитии, где поддерживалась умеренная температура, он носил шубу из шкуры белого медведя. Шубу, добытую на охоте на белых медведей, что водятся лишь в северных регионах. Его взгляд не оставлял сомнений в том, что он лично охотился на подобную добычу.

Из-за этого взгляда и харизмы позиция лидера среди высших аристократов негласно принадлежала Барену Стробану.

Даже когда он молчал, другие аристократы действовали, оглядываясь на его реакцию.

И сейчас он пил глинтвейн с небольшой долей алкоголя, делая вид, что ему все безразлично.

«Это алкоголь?»

Ноа с удивлением отметил, что тот пьет алкоголь. И еще больше удивился, что это выглядело вполне уместно для пятнадцатилетнего парня.

Что ж, в этом мире пятнадцать лет — это уже возраст совершеннолетия. Потому их и принимают в академию для изучения магии.

Рекомендуется формировать кольцо маны после того, как сердце полностью разовьется. Вероятно, здесь считают, что к пятнадцати годам оно уже сформировалось.

Так или иначе, Барен Стробан просто пил глинтвейн, не говоря ни слова, но от наблюдательного Ноа не укрылось, что он внимательно слушает и весьма заинтересован этим разговором.

Рука Барена, подносившая глинтвейн ко рту, замирала всякий раз, когда заговаривал Милио. Интерес был налицо. Более того, казалось, он был весьма раздосадован словами Милио.

Ирина тоже не была слепа к происходящему.

Когда Милио упомянул о лидерстве, она посмотрела прямо на Стробана.

Может, она и не знала Брэнора, но Стробана знала точно. Он был студентом, на которого она и раньше обращала внимание.

Говорили, что Стробан, поступивший по отбору за академические успехи, с детства готовился стать боевым магом. На занятиях по верховой езде, которые большинство дворянских детей проваливали, он был одним из немногих аристократов, кто не выбыл, наряду с выходцами из рыцарских семей.

Так кто еще из этих аристократов мог бы стать лидером, если не Барен Стробан?

Разве что сама Ирина.

И то, что было очевидно и Барену Стробану, и Ноа, и Ирине, до Милио дошло слишком поздно.

Получалось, будто он без спроса предложил Ирине лидерство, которое за последние три дня негласно закрепилось за Бареном.

Милио дрогнул и пролепетал:

— Ах, нет, я просто…

Но договорить ему не дала Ирина, напрочь отрезав.

— Меня вполне устраивает мое нынешнее место.

Это был ответ не для Милио.

И взгляд ее, и слова были направлены на Барена.

Милио был полностью проигнорирован, но никто не возразил. Даже его слуга Шилов промолчал.

Стробан сделал глоток глинтвейна и произнес:

— Что бы ты ни выбрала, мне все равно.

Голос его был спокоен.

Но Ноа все понял.

«Хотя сам-то следил во все глаза. Тоже мне, честный». — Мысленно пробормотал Ноа.

Впрочем, то же самое можно было сказать и об Ирине.

Ноа задался вопросом, неужели все здешние аристократы такие.

Возможно, дворянская кровь давала врожденную склонность к лицемерию и притворству.

Он подумал, не объясняется ли кровью и их способность к созданию фракций и политическому чутью.

Так чутко реагировать на группировки и расстановку сил в общежитии.

Высшие аристократы, занимающие центральные места в главном холле. И тонкая игра за власть вокруг негласного лидерства в их кругу.

Хоть было сказано всего несколько фраз, положение Барена укрепилось, а Ирина осталась в стороне.

Вероятно, в будущем отношения Ирины с ними будут неплохими.

…за исключением Милио.

«Что ж, неплохо, да?»

Благодаря своему статусу обедневшего дворянина и дружелюбному Руди, сам Ноа неплохо ладил и с обычными аристократами, и с простолюдинами.

Будет хорошо, если через Ирину ему удастся поладить и с высшей знатью.

В конце концов, чтобы спокойно окончить академию, лучше не наживать врагов.

…хотя на Милио Брэноре можно было уже ставить крест.

Подумав об этом, Ноа вспомнил о чем-то более важном, что нужно было сделать для спокойного окончания академии.

— Кстати, вы помните, что завтра у нас «Основы магических формул»? Все сделали домашку?

При вопросе Ноа все замерли, остановившись на полуслове.

Лишь один человек, Ирина, невозмутимо ответила:

— Конечно.

Но от Ноа не укрылась капелька холодного пота у нее за ухом.

«Не сделала. Тоже мне, честная».

Ноа произнес так, чтобы не ставить ее в неловкое положение:

— Тогда давай позже вместе сверим ответы.

Он собирался под предлогом сверки ответов ненавязчиво ей все объяснить.

Но вместо этого Ирина удивленно переспросила:

— Ты уже все закончил?

— Да.

Ирина лишь делала вид, что выполнила задание, но Ноа действительно закончил домашнюю работу еще в день занятия, в качестве повторения. И все сделал в уме.

— Х-хорошо. Давай сверимся.

К разговору Ирины тут же присоединился Руди:

— И я! Я еще не делал…

— Я тебе сейчас помогу, Руди.

И, естественно, компания Ноа покинула свои места.

Оставшиеся в центральном холле студенты тоже начали расходиться по своим комнатам, чтобы спешно сделать домашнее задание.

Даже Барен Стробан, до этого сохранявший невозмутимость за своим глинтвейном, теперь побледнел от беспокойства.

http://tl.rulate.ru/book/135180/7086106