Готовый перевод American comics: I can extract animation abilities / Американские комиксы: я могу извлекать способности: Глава 65

Кофейня "Кофейные зёрна".

Томми пил чай с Кэндис. Оба заказали по чашечке кофе и по небольшому десерту.

Кэндис лишь пару раз откусила от своего пирожного, потом отложила вилку и отодвинула тарелку.

Увидев это, Томми улыбнулся и спросил:

– Что случилось? Не понравилось?

– Нет, просто я не могу есть много сладкого, – вздохнула Кэндис. Как же ей хотелось съесть всё до последней крошки! Но она модель, а для модели следить за фигурой важнее всего. Приходится постоянно себя ограничивать. Калорийное, вроде тортов, можно лишь чуть-чуть попробовать, чтобы не сорваться, но налегать — ни в коем случае. Сейчас у неё, конечно, отличная фигура, прямо золотые пропорции. Но по правилам агентства надо ещё похудеть, как минимум на два дюйма в талии и бёдрах. Если так подумать, даже то, что она сейчас съела, уже нарушение.

– Ты умница, Кэндис, не изводи себя так, – Томми старался быть внимательным.

Эти слова, такая редкая для неё забота, вдруг заставили Кэндис почувствовать, как в груди всё сжимается от обиды за прошлые несправедливости. Ей и правда было тяжело. В любой работе есть свои трудности, модельный бизнес — не исключение.

Её нашли, когда она была совсем юной, и она приехала в Европу из Южной Африки работать. Тогда ей было всего пятнадцать, но давление уже было огромным. Так тяжело, все в агентстве наблюдали за её ростом, все оценивали. Малейшее изменение в фигуре, даже если талия становилась чуть шире, вызывало шквал критики. И, что самое обидное, при всех этих усилиях она зарабатывала совсем немного. Не все модели становятся звёздами мирового уровня, большинство зарабатывают не так много.

Конечно, большая часть дохода уходила компании, а кое-что брал и агент.

После того, как они делили свой кусок пирога, остатки доставались ей.

Стоит только представить, чтобы понять, как она жила последние несколько лет.

Рассказывая это, девушка не могла сдержать эмоций, уголки глаз увлажнились.

В этот момент Томми встал со своего места, подошёл к ней, осторожно обнял и предложил уткнуться ему в плечо.

– Плачь, станет легче.

Услышав это, Кэндис не выдержала и, уткнувшись ему в объятья, тихо заплакала.

Хотя одевалась она как взрослая и выглядела соответственно, ей было всего семнадцать, она ещё считалась несовершеннолетней.

В то время как другие дети ходили в школу, она покинула дом, чтобы работать.

После стольких страданий, особенно после того, как её чуть не домогались только что, разве она могла не чувствовать обиду?

Томми осторожно провёл пальцами по её щеке, вытирая слёзы.

Кэндис почувствовала смущение.

Они только познакомились, а уже такая близость. Хотя причин было много, ей всё равно было неловко.

Могло ли это заставить Томми неправильно её понять и подумать, что она легкомысленна?

Думая об этом, она освободилась из его объятий и заговорила, немного паникуя.

– Господин Версетти, мне очень жаль, у меня есть парень.

Томми не придал этому значения.

Что значит, есть парень?

На футбольном поле с обоих сторон вратари стоят, но голы же всё равно забивают?

Конечно, думать так можно, но говорить вслух – нет.

– Не переживай, у меня тоже есть девушка.

Томми улыбнулся:

– Кроме того, хотя это может показаться излишним, я всё равно скажу.

Если парень не может защитить свою девушку, может, и нет смысла с таким слабохарактерным и ненадёжным человеком быть?

Его слова попали прямо в сердце Кэндис, вызывая сильный отклик.

В этот момент Герман, немного опоздав, наконец прибыл в кофейню.

Кстати, он случайно оказался здесь. Всё дело в том, что он узнал ярко-красный Феррари.

Оплатив такси, он вышел на улицу. Еще не заходя в кафе, он увидел сквозь стекло, как обнимаются эти двое.

«Вот парочка!»

Герман кипел от злости, лицо покраснело, зубы скрипели.

Прошло совсем немного времени, а они уже обнимаются.

Страшно было представить, что бы было, приди он чуть позже.

Переполненный гневом, он ворвался в кафе, направился прямо к столику Томми и Кандис и процедил сквозь зубы:

– Кандис, почему? Зачем ты так со мной поступаешь?

Кандис замерла.

Она и подумать не могла, что ее парень проследит за ней сюда.

Но потом успокоилась. panicked about.

Кто ничего плохого не делал, тому и бояться нечего.

Они с Томми не сделали ничего предосудительного, чего же бояться?

А вот поведение Германа действительно было предосудительным.

– Герман Николи, нам нужно расстаться, – спокойно, без истерики и криков, словно смирившись, проговорила Кандис.

– Я так тебя люблю, а ты говоришь о расставании? Нет, я не согласен!

Конечно, Герман не мог смириться с таким концом.

Да, он раньше ошибался, но Кандис совершенно не виновата.

Если бы она не привлекла Дидди, разве бы у них возникла ссора?

Кандис зло рассмеялась.

Черт, вот же бред.

После всего случившегося, когда ее чуть не надругались, виновата она?

Она не хотела больше говорить с Германом. Встала и собралась уйти.

Но Герман не отпускал.

Если добыча прямо из рук уплывет, разве не зря он старался?

– Я понял! Это из-за него, да?!

Глаза Хермана налились кровью от злости. Разум покидал его, и он начал огрызаться, как бешеный пес.

– Господин, пожалуйста, следите за словами, – видя, что копья направлены на него, Томми, конечно же, вступился.

– Это общественное место. Пожалуйста, обращайте внимание, как вы себя ведете, – добавил он. – Если у вас действительно есть вопросы, почему бы не пойти в более тихое место, сесть и спокойно поговорить? Как вы на это смотрите?

Если бы между ним и Кэндис действительно что-то было, Герман мог бы что-то сказать. Но главное, что сейчас между ними ничего не было, они даже за руки не держались. Получать такие обвинения, когда они даже не держались за руки, конечно, было для него неприемлемо.

Однако Герман думал иначе. С его точки зрения, Кэндис просто бросилась в объятия другого. А он сам? Встречался месяц, но ничего не добился. Такой резкий контраст привел его в ярость, захотелось сойти с ума.

Но если бы дело дошло до драки, он бы не осмелился. Хоть они и были примерно одного роста, с разницей всего в несколько сантиметров, Томми был тренированным, с идеальным, словно высеченным из камня телом, сильный и красивый. На его фоне Герман с его модельной фигурой выглядел тощим и слабым, как цыпленок, совершенно беззащитным.

– Черт, черт! – он не смел ни ударить, ни обругать, и Херман метался от злости.

Беспомощный, он лишь стоял в ступоре, глядя, как Томми и Кэндис выходят из кафе, садятся в "Феррари" и уезжают.

За окном уже пошел снег. Херману, оставшемуся одному, стало вдруг холодно. В ушах зазвенела мелодичная музыка.

– Настоящая любовь необъятна, как степь, и даже ветер с дождем ей не помеха…

http://tl.rulate.ru/book/134931/6273036