Готовый перевод Game of Thrones: The Undefeated Mother of Dragons. / Игра Престолов: Непобедимая Мать Драконов.: Глава 7: Кочевья конного народа.

Глава 7: Кочевья конного народа.

.

В отличие от современных людей, которые нередко бодрствуют далеко за полночь, конный народ засыпает с наступлением сумерек и просыпается ещё до первых лучей рассвета. Когда Даннилиси поднялась, оделась и вышла из шатра, кхаласар Дрого уже бурлил жизнью.

Женщины покрикивали на детей, воины громко отдавали приказы выдергивать колья шатров, кони ржали, топая копытами...

Серо-чёрный дым костров, пар, поднимающийся от кипящих котлов, застилали взгляд Даннилиси. В горячей воде варилось конское мясо, снаружи шатров лежали кучи свежего, ещё тёплого конского навоза, а под копытами ломалась молодая трава. Всё это смешивалось в странный, но полный жизни аромат.

Судя по красно-жёлтому солнцу, едва показавшемуся над горизонтом, Даннилиси предположила, что сейчас не позже пяти утра... Впрочем, она не была уверена, ведь даже сезон в этом месте оставался для неё загадкой.

В мире «Песни Льда и Пламени» не существовало чёткой смены времён года. Девиз дома Старков — «Зима близко» — не был шуткой, а звучал как суровое предостережение.

Здесь один сезон мог длиться годы. Если суровая, бесплодная зима затягивалась слишком надолго, люди умирали не только от холода, но и от голода.

Каждый раз, когда наступала «долгая зима», в северных землях Вестероса погибала половина населения. А если не везло ещё больше, и приходила «долгая ночь», то девять из десяти жителей континента могли исчезнуть.

Завтрак состоял из супа из баранины. Ячмень, лук, морковь, репа и куски баранины, приправленные перцем, шафраном и другими специями, тушились больше часа — ещё до того, как Даннилиси проснулась, её служанки уже начали готовить еду.

В огромной красной медной миске, размером с обеденный лоток, Даннилиси съела полную порцию. Закончив, она сама удивилась аппетиту, достойному беременной женщины.

Может быть, из-за пробуждения дара Матери Драконов или из-за душевного резонанса с Чёрным Драконом во сне прошлой ночью?

Даннилиси не была уверена, усилилась ли её физическая форма, но, проснувшись утром, она чувствовала себя полной энергии, словно переполненной силой...

Следуя за чёрным скакуном Дрого, Даннилиси опустила взгляд на чёрное драконье яйцо, которое она прижимала к груди, погружённая в размышления.

Не прошло и получаса после завтрака, как, купаясь в золотисто-красном утреннем свете, огромный кхаласар двинулся вперёд, подобно грозовой туче, оставляя за собой хаос и разрушения, словно пятно бурой краски, размазанное по зелёному полотну.

Куда указывали копыта коня кхала, туда и направлялся кхаласар.

Дрого был ещё более вялым, чем вчера. Утром он поднялся с ложа, не узнав даже Даннилиси. Он почти не притронулся к овсяной каше с бараниной и выпил лишь немного кобыльего молока. Его некогда могучее, крепкое тело на глазах усыхало, и теперь его поддерживали лишь худые кости, словно каркас, не дающий ему окончательно рухнуть.

К полудню зелёные луга и крестьянские пшеничные поля постепенно исчезли, сменившись низкими холмами и жёлто-коричневой каменистой почвой.

Беспощадное солнце, словно разбогатевший выскочка, безудержно изливало свет и жар.

Перед глазами земля дрожала, образуя в воздухе зыбкие складки. Пот, подобно тонким ручейкам, медленно стекал с груди Даннилиси.

Всё, что осталось в этом мире, — это твёрдый стук копыт, ритмичное позвякивание колокольчиков в косах Дрого и тихие разговоры позади.

Помутнённый рассудок Дрого сбился с пути, уводя кхаласар прочь от речной долины Лхазар и всё глубже в южные просторы Красной Пустоши.

Но куда указывал конь кхала, туда и двигался кхаласар...

Конный народ ел лишь дважды в день — на завтрак и ужин. В полдень, проголодавшись, они грызли вяленое мясо прямо на скаку.

Красновато-коричневые полоски конского мяса были лёгкими и тонкими, с ясно различимыми волокнами, полностью натуральными. Это было лакомство, которое в прошлой жизни Даннилиси не могла себе позволить даже за большие деньги, но мясо оказалось таким жёстким, что едва не порезало ей рот.

Ей пришлось взять в рот глоток кобыльего молока, надув щёки, и ждать, пока полоска мяса в нём размягчится... В итоге она ощутила странную, непривычную сладость.

— Тук-тук-тук...

Звук копыт приближался. Даннилиси подняла взгляд и увидела, как боевой конь Аго поднимает тонкую линию красновато-коричневой пыли, мчась издалека к Дрого.

— Кхал... кхалиси, впереди пустошь — ни людей, ни опасности, но, кажется, мы идём не в ту сторону, — сказал Аго, бросив нерешительный взгляд на Дрого, но обращаясь к Даннилиси.

Кхаласар не слепо следовал за кхалом. Каждую минуту разведчики разъезжались во все стороны, изучая местность и оберегая кхаласар от внезапных нападений других кочевых орд.

Даннилиси подскакала к Дрого на своей кобыле, собираясь предложить сменить путь, но вдруг её зрачки резко сузились. Она натянула поводья, заставив маленькую серебристую лошадь сделать круг на месте мелкими шажками. Во время этого манёвра Даннилиси внимательно осмотрела окрестности: конный народ с трудом продвигался по тёмно-красной пустынной равнине.

В её голове мгновенно созрел план.

— Ничего не спрашивай, продолжай двигаться вперёд... И да, найди впереди место, подходящее для лагеря, — приказала она.

Когда Аго ускакал, Даннилиси с тревогой посмотрела на Дрого, ехавшего рядом. Их разговор был не таким уж тихим, но кхал не проявил ни малейшей реакции.

Стая кровяных мух гудела вокруг Дрого, медленно кружа. Жужжание их крыльев отдавалось на краю слуха Даннилиси.

Кровяные мухи, размером с пчелу, были тяжёлыми, с фиолетовым отливом и влажно-липким блеском. Они обитали в болотах и стоячих водоёмах, питались кровью людей и лошадей, а яйца откладывали на гниющих трупах или умирающих животных.

Когда-то Дрого ненавидел их. Стоило мухе подлететь близко, как его рука молниеносно выбрасывалась вперёд, хватая насекомое без единого промаха. Затем он сжимал муху в своей огромной ладони, позволяя ей отчаянно жужжать, пока не раздавливал её с силой. Когда он разжимал кулак, в центре ладони оставалась лишь алая клякса.

Теперь же одна кровяная муха ползала по крупу его скакуна, и конь яростно хлестал хвостом, пытаясь её прогнать. Другие мухи вились всё ближе к Дрого, но кхал не реагировал.

Его взгляд был устремлён к далёким бурым холмам, поводья вяло свисали в его руках.

Вскоре одна кровяная муха опустилась на плечо кхала. Другая, покружив, приземлилась на его шею и поползла к губам. Дрого слегка покачивался в седле, колокольчики в его косах тихо позвякивали, а конь продолжал двигаться размеренным шагом.

Наконец, одна дерзкая муха взобралась по длинной бороде Дрого, добралась до щеки и замерла в складке кожи у его носа.

Дрого качнулся в седле, медленно наклоняясь... Но Даннилиси, не спускавшая с него глаз, стремительно, словно змея, выбросила левую руку и резко дёрнула его назад.

Стая кровяных мух, потревоженная, разлетелась на мгновение, словно в ритме одного удара сердца, но тут же вернулась, продолжая кружить и садиться на Дрого.

В следующий миг тихий шёпот, доносившийся из толпы позади, превратился в гулкий гомон, подобный жаркой волне. Все конные воины были потрясены.

— Кхал едва не упал с коня!

— Кхал, падающий со своего коня...

Кхал был вождём кхаласара, его путь определял направление, а взгляд каждого воина был прикован к нему, словно под увеличительным стеклом.

Дотракиец, неспособный ездить верхом, не мог считаться даже обычным воином конного народа, что уж говорить о вожде кхаласара?

— Всем замолчать! Кхал всё ещё в седле! — обернувшись, громко прикрикнула Даннилиси. С этими словами она отпустила правую руку, которой поддерживала Дрого.

В тот напряжённый момент Дрого уже пришёл в себя от испуга и теперь мог управлять поводьями.

— Луна моей жизни... — впервые за несколько дней он осознанно посмотрел на Даннилиси и впервые назвал её своей «возлюбленной».

Даннилиси на мгновение смутилась, порылась в воспоминаниях и ответила:

— Мой день и звезда, не хочешь ли остановиться и отдохнуть?

В тот момент её лицо, должно быть, исказилось.

Впрочем, никто не обратил внимания на её выражение — кровные стражи Дрого уже подскакали к ним.

— Кровь моей крови!

— Кровь моей крови, ты в порядке?

Не дожидаясь слов Дрого, Даннилиси громко объявила:

— Кхал повелел: сегодня уже поздно, разбиваем лагерь здесь.

— Здесь? — Хагго поднял взгляд на солнце, висевшее высоко в небе — было, вероятно, часа два или три пополудни. Он оглядел окрестности: высохшие растения, буро-жёлтая земля, место, непригодное для жизни. Его треугольные глаза угрожающе сверкнули. — Здесь нельзя разбивать лагерь.

— Женщина не вправе приказывать нам остановиться, — добавил Косо, — Даже если это кхалиси.

— Это приказ кхала Дрого, — твёрдо возразила Даннилиси, выдавая свои слова за волю кхала.

Старый кровный страж Кохоро внимательно посмотрел на неё и сказал своим товарищам:

— Найдите ближайший источник воды. Разбейте овальный лагерь между дворцом кхала и озером.

Косо замер на мгновение, затем вместе с Хагго отправился выполнять приказ.

Кохоро принялся руководить людьми, указывая установить травяной дворец Дрого в тени за одним из холмов.

Вскоре издалека донеслась весть, что найдено русло ручья, и огромный кхаласар, обогнав Даннилиси, двинулся дальше к источнику воды.

— Спасите меня... воды... мне нужна вода, спасите... — раздался слабый, прерывистый зов о помощи из деревянной повозки, проезжавшей мимо. Голос был едва слышен, но вызвал у Даннилиси чувство странной знакомости.

Лилиси!

Прошлым вечером Даннилиси узнала о ней от Дории.

Как и Дория, Лилиси была куплена Иллирио в Лисе и подарена Джаго в качестве свадебного дара для Дрого. Но если Дория была нынешней звездой, то Лилиси, которой уже перевалило за тридцать, считалась лишь «бывшей первой красавицей».

Теперь она лежала в одиночестве на скрипящей, качающейся повозке. Её платье было пропитано кровью, стекавшей с нижней части тела, одна золотая сандалия слетела, а бледная нога безвольно качалась в такт тряске повозки.

— Постой, — Даннилиси остановила женщину, правившую повозкой. Прикрыв нос, чтобы заглушить резкий запах крови, она спросила: — Что с ней? Почему ей не оказывают помощь? Где её служанки? Она всё время просит воды, ты не слышала?

— Кхалиси, госпожа Лилиси упала с коня... — темнокожая женщина замялась, не зная, как продолжить.

Даннилиси замерла. Неужели из-за её вчерашнего язвительного замечания Лилиси сегодня и вправду попыталась сесть на коня?

На самом деле, даже самые отважные женщины дотракийцев, будучи на поздних сроках беременности, не могли продолжать долгие поездки верхом.

Поэтому в традициях конного народа беременные женщины ездили в повозках, и это не считалось позором.

Даннилиси была исключением: благодаря драконьим снам её тело восстанавливалось, и она была невероятно выносливой.

Заметив, что Даннилиси всё ещё смотрит на неё, женщина продолжила говорить уклончиво:

— Из-за неподобающих слов Джаго лишил её статуса госпожи. Теперь она, как и я, всего лишь рабыня. Естественно, у неё больше нет служанок, а безволосые не лечат рабов...

— Что она сказала? — спросила Даннилиси, хотя в душе уже начала догадываться.

Не успела истощённая, худая как скелет чернокожая женщина ответить, как Лилиси, лежавшая на повозке, в полубреду простонала:

— Мой ребёнок... сын Джаго-кхала... спасите его... он будущий кхал племени Джаго... я кхалиси, спасите меня...

«И эта женщина — из мира куртизанок? Как же в ней нет ни капли хитрости», — подумала Даннилиси.

Чернокожая рабыня тут же в ужасе рухнула на землю, её оцепеневшее лицо исказилось от страха.

— Пощадите, кхалиси! Я... я сейчас же оттащу её на окраину кхаласара, чтобы скормить диким собакам!

— Скормить собакам? — недоверчиво переспросила Даннилиси.

— Джаго приказал отвезти её на край кхаласара и оставить собакам, — пояснила рабыня.

— Джаго спятил? Она же носит его ребёнка!

— Она не сможет его родить, — ответила чернокожая рабыня, указывая на деформированный живот Лилиси. — Утром она упала с коня. Джаго сначала отправил к ней безволосых, но кровотечение не останавливается. Лекарь сказал, что её не спасти, но она всё равно цепляется за жизнь и продолжает говорить крамольные вещи...

***

http://tl.rulate.ru/book/134868/8243748