Готовый перевод Warcraft: An Order of Amber / Warcraft: Орден Янтаря: Интерлюдия: Собор Рассвета 📷

Пока Алан шел коридорами Кафедрального Собора Гилнеаса, величественного памятника преданности Гилнеаса Свету, все находившиеся внутри, как и подобало, склоняли перед ним головы в приветствии. В конце концов, это была его вотчина.

Своим епископам, проделавшим столь долгий путь ради очередной летней встречи, и некоторым многообещающим молодым Жрецам и Жрицам Алан также склонял голову в ответ.

Будь у него больше времени, он уделил бы должное внимание всем, кто служил Свету, ведь именно в служении Свету заключалась их ценность.

Для Алана не имело большого значения, обладали ли они преданностью и волей, чтобы самим владеть Светом, поскольку они все равно посвящали себя этому служению.

Некоторые, возможно, были более достойны похвалы, чем другие. Но все они были достойны.

Как ни печально, но многочисленные обязанности, сопряженные с саном Архиепископа, редко оставляли ему свободное время, и Алан не всегда мог поступать так, как ему хотелось. В отличие от некоторых, он желал непосредственно участвовать в управлении своим Кафедральным Собором.

Он знал, что Архиепископ Алонсий Фаол, при всем своем величии, мало времени проводил в Старом Монастыре, предпочитая ему Столицу.

Разве мог бы человек утверждать, что знает верный курс, не понимая трудностей тех, кто служит ему наиболее непосредственно? Впрочем, его собрат-Архиепископ едва ли оступился в служении их общей вере, избрав иной путь.

Его Орден Серебряной Длани был великим творением, и по сей день доказывающим свою ценность.

И какими бы чрезмерно сосредоточенными на Лордероне они ни казались, они все же оставались сияющим маяком Веры.

«Сестра Амелин», – произнес Алан, достигнув своего места назначения. – «Есть ли у вас успехи в обеспечении замены для наших церковных запасов?»

Простая монахиня, не обладавшая способностью владеть Светом, вздрогнула и подскочила на стуле, подняв на него взгляд. Она сидела, сгорбившись над столом и разбирая бумаги, касающиеся снабжения собора. Исполнительная душа.

Алан знал, что она гордилась своей важной ролью в функционировании его величественного собора.

«Архиепископ Талван», – она поспешно встала и поклонилась. – «Боюсь, мне не удалось. Во всем Гилнеасе, кроме Деревни Погребальных Костров, сейчас нет никого, кто производил бы необходимые освященные свечи. Однако в городе в последнее время открылось несколько новых предприятий…»

Алан внимательно слушал, пока она излагала свои находки. Много лет назад он согласился с доводами своего отца в пользу строительства Стены Седогрива и придерживался этого мнения и сегодня.

Предотвращение регулярных набегов троллей из Болот близ Деревни Погребальных Костров на земли его семьи было бы огромным благом. Подобно древней Стене Торадина, защищавшей Аратор от свирепых троллей Амани.

Но тогда он не учел некоторых трудностей, которые возникнут, – не непреодолимых, конечно, но все же весьма ощутимых.

По крайней мере, Сестра Амелин быстро и эффективно нашла решение этой конкретной проблемы, задолго до того, как та успела бы стать настоящей. Этому поспособствовала и его собственная предусмотрительность, благодаря которой он позаботился о пополнении их запасов еще до приказа о закрытии Стены.

Теперь они могли продержаться целых пять лет, не нуждаясь в поставках материалов из-за пределов коренных земель Гилнеаса.

«Разузнайте у этого человека, не будет ли он готов обучить одного из наших послушников своему ремеслу», – произнес Алан, отдавая сестре приказ. – «Выберите того, кто умел работать руками и обладал твердым умом. Того, кто уже проходил обучение у Жрицы Хокинс».

Возможно, потребуется несколько лет, прежде чем этот послушник научится изготавливать свечи надлежащего качества. Вероятно, еще больше времени уйдет на то, чтобы скорректировать его уроки под руководством Жрицы-Чародейки для производства истинно освященных свечей.

Но это позволило бы решить проблему.

И до тех пор, пока они будут оставаться послушниками, их можно будет обязать обучать этому ремеслу и других в Соборе, закрепляя ценное мастерство на благо всех Епископов Гилнеаса.

«Как прикажете, Ваше Высокопреосвященство», – ответила Сестра Амелин, склонив голову.

«Доброго дня, сестра», – сказал Алан, покидая ее кабинет.

Предстояла еще дюжина мелких дел. Нужно было назначить наказание в виде чистки каналов Соборного Квартала тем, кого поймали за загрязнением вод. Также следовало распределить бюджет на благотворительные кухни в этом месяце и поговорить с городским стражником, нашедшим сбежавшего ребенка, укрывшегося под стенами Собора.

Но день клонился к вечеру, лучи рассвета сменялись углями заката, и приближалось время заседания Совета Епископов.

Какая-то часть его думала, что назначение собрания на закате, как это делалось на протяжении почти трехсот лет, было силовой игрой со стороны других епископов. Это делалось, чтобы напомнить Епископу Собора Рассвета, что, хотя он и был первым среди равных, он все же оставался просто равным.

Так было в прошлом, но теперь это едва ли соответствовало действительности. Аббатство Рассвета уступило место Кафедральному Собору Рассвета, население Города Гилнеас выросло с тридцати тысяч до почти двухсот тысяч, а влияние Епископа Собора Рассвета возросло до Архиепископа.

Даже сейчас все продолжало меняться в его пользу. Так как до других Архиепископов становилось все труднее добраться, не оставалось сомнений в том, что его положение приобретет еще большую ответственность.

Алан прошел через двери в зал совета. Все восемь епископов Гилнеаса уже присутствовали и сидели за столом. Никто не встал, чтобы приветствовать его, но и не подверг сомнению его опоздание.

«Приветствую, друзья. Надеюсь, ваши путешествия были приятными?» – мягко произнес Алан, мельком отметив, что Епископ Тернер из Темной Гавани выглядел более раздосадованным, чем обычно.

Он слышал слухи о каком-то скандале на равнинах и подумал, не связано ли это с нынешним состоянием Тернера.

Раздался тихий ропот об отсутствии проблем, за исключением Епископа Уорренс из Севернвейла, упомянувшей о бандитах – это вызывало беспокойство, но невеликое.

«В таком случае, давайте приступим. Какие вопросы требуют нашего внимания сегодня?» – произнес Алан, оглядывая стол.

Епископ Миллер из Деревни Тлеющего Угля выглядела несколько скучающей, хотя в ее Эмберских холмах мало что когда-либо происходило, так что это было неудивительно. Епископ Уорренс явно хотела что-то сказать и имела при себе заметки…

Архиепископ Талван решил, что, пожалуй, лучше оставить ее на потом, поскольку эта женщина, если дать ей волю, могла разглагольствовать целую вечность.

«Епископ Вальден, что вы скажете?» – Алан посмотрел на своего собрата-дворянина, считая его безопасным выбором для начала, для простых дел, которые не потребуют много внимания.

Вальден откашлялся, прежде чем заговорить.

«В целом, ничего такого, что вызывало бы серьезное беспокойство, но было несколько…» – сказал он.

Архиепископ мысленно отключился от мелочей трудностей, с которыми Вальден столкнулся со своей паствой и подчиненными. У этого человека, по мнению Алана, не было таланта к управлению.

У него был компетентный помощник или три, но он имел тенденцию все портить. Алану было жаль, что его собрат-аристократ был так… неэффективен в доказательстве ценности своего благородного происхождения. И все же, силу этого человека во владении Светом нельзя было отрицать.

Алану все еще стоило усилий, чтобы не потерять концентрацию, пока Вальден говорил о жалобах своей паствы на рыбалку и ограничениях короля на парусные суда.

Какой безумец стал бы карабкаться до самого низа от Предела Бури, располагавшейся более чем в ста метрах на вершине утеса, только чтобы выйти в штормовое море на рыбалку?

«Благодарю вас, Епископ Вальден. Я понимаю трудности, с которыми вы сталкиваетесь, и…» – Алан быстро прикинул их бюджет. Там была некоторая свобода маневра.

«…распоряжусь перенаправить часть благотворительных средств в вашем направлении для продовольственной помощи. Возможно, немного рыбы из озера Эмберстоун близ Деревни Тлеющего Угля облегчит страдания вашей паствы?» – предложил он, и Вальден быстро согласился.

«А теперь, какие вопросы вы выносите на рассмотрение, Епископ Тернер?» – обратился Алан к следующему.

«Голод», – коротко проворчал Епископ. Затем он принялся долго рассказывать о высыхающих полях Туманно-сумрачных равнин и даже о том, что знаменитый туман в тех краях рассеялся за последние несколько месяцев.

Алан счел это действительно тревожной мыслью, но решил, что проблема голода – это больше дело Короля, нежели церкви. Он подумал о возможном увеличении благотворительного бюджета на год, так как бедные всегда первыми страдают от подобных бедствий и будут нуждаться в помощи.

Каждый епископ по очереди имел возможность высказаться, и жалоб и проблем на этот раз было больше, чем обычно на таких собраниях.

Алан размышлял о том, что в последние годы дела в королевстве шли не лучшим образом, но он верил, что Стена непременно должна была что-то изменить. И как только жизнь снова войдет в свою колею, все наладится.

Странно было слышать о Паладине, бродящем по Эмберстоунским Холмам, но вряд ли это было нежелательно. Алан решил, что нужно будет отправить приглашение в Собор этому Магроту.

«А вы, Епископ Уорренс?» – спросил Алан, чувствуя усталость, но не в силах отказать ей в возможности высказаться.

«Благодарю вас, Архиепископ», – произнесла Епископ Уорренс. Ее глаза наполнились Светом, и это ясно говорило о том, что она знала, что ее оставили высказаться последней намеренно.

«Боюсь, то, о чем я хочу сказать, представляет собой нечто более серьезное, чем большинство проблем. За исключением, пожалуй, вашей, уважаемый Епископ Тернер», – она кивнула в сторону упомянутого мужчины, который в ответ лишь проворчал.

«Хотя то, что вызывает мое беспокойство, возможно, одновременно является и решением наших бед», – добавила она.

Алан лишь махнул рукой, словно умоляя ее поскорее приступить к сути дела.

Епископ Уорренс постучала своими бумагами по каменной столешнице, за которой они сидели, тщательно разглаживая их, а затем медленно, театрально посмотрела на каждого из присутствующих.

«Скажите, насколько хорошо каждый из вас знаком с таким явлением, как Ведьмы?» – наконец спросила она.

При слове 'Ведьмы' Алан нахмурился. Он очень мало слышал о подобных вещах с тех пор, как был мальчиком – в лучшем случае это были слухи. Он предположил, что речь могла идти о какой-нибудь знахарке, обитающей в глухих землях королевства.

Если они вообще существовали, то, по его мнению, никак не представляли угрозы ни Королевству, ни Церкви. Алан подумал, что какая бы культура у них ни была в прошлом, ее почти наверняка либо давно загнали в Даларан, либо полностью уничтожили в… кровавые годы Инквизиции.

Мало кто из ныне живущих мог бы назвать те дни хорошими. Даже самые ревностные приверженцы истины о том, что лишь Свет является единственной Святой магией, той единственной магией, в которой мог нуждаться любой верующий, весьма неодобрительно смотрели на те времена.

Тогда Гилнеас был унижен в войне и вынужден был предоставить Лордерону право отправлять своих людей на его территорию и арестовывать любого, если только удастся состряпать самые сомнительные доказательства 'нечистой магии'.

Даже сам Алан, который значительно выиграл от влияния, завоеванного Святым Светом в Гилнеасе в те годы, предпочел бы, чтобы подобное злодеяние никогда не происходило.

Архиепископ считал, что уж лучше бы его Церковь Рассвета была слабее и медленнее росла через Доброту, Милосердие и Сострадание, нежели обращала в веру кровью и мечом.

«У меня был опыт общения с одной из них», – произнесла Епископ Миллер с любопытной интонацией. – «И я, кажется, даже знаю, о ком именно вы говорите».

«Неужели эти гнусные карги снова вернулись?» – выплюнул Епископ Тернер с таким видом, словно он действительно хотел плюнуть на пол.

«Разве знать до сих пор не приняла мер? Кто знает, что они там могут вытворять!» – добавил он.

«Возможно, я и не слышал ничего хорошего ни об одной ведьме», – вставил Епископ Фрей из Вейлстоуна, мужчина настолько низкорослый и коренастый, что его можно было бы принять за безбородого дворфа.

«Однако подобные изречения, уважаемый Епископ Тернер, совершенно неуместны в этих залах», – заметил он.

Тернер на это лишь вновь проворчал, как всегда, невежливо. Алан же не мог понять, почему сам Король так благоволил этому человеку.

«Полагаю, все мы так или иначе знакомы с различными историями о Ведьмах», – произнес Алан, поднимая руку, чтобы прекратить дальнейшие пререкания. – «Возможно, вы все-таки продолжите излагать свою мысль, Епископ Уорренс?»

Уорренс кивнула, и на ее лице появилось легкое хмурое выражение. Алан знал, что она не любила, когда ей мешали вести свою игру.

«Очень хорошо», – наконец сказала Уорренс, указывая на Рассвет Закона – стену, на которой был вырезан каждый Эдикт, который Церковь Рассвета когда-либо налагала на верующих Гилнеаса. В недавнем прошлом позиция этого Совета заключалась в том, чтобы просто… игнорировать повеления, высеченные в камне пять столетий назад по вопросу о пользователях магии. Изначально это делалось, чтобы избежать конфликта с магами Даларана, такими как личный Верховный маг Короля».

«Однако», – продолжала Уорренс, – «в наших заповедях имеется прямое упоминание и о Ведьмах. На протяжении многих лет существовали лишь скудные слухи, хотя, возможно, время от времени были и свидетельства или даже добрые слова о какой-нибудь целительнице или фермере, работающем с магией, не являющейся ни Чародейской, ни Светом».

«Некоторые могут считать это просто выдумкой – саму идею о том, что кто-либо может исцелять без силы Света», – она достала лист бумаги из своих заметок. – «И все же, у меня имеются письменные показания дюжины верующих, которые утверждают обратное».

Показания быстро передали по столу. Это была короткая запись слов крестьян, рассказывающих о молодой девушке, предлагавшей исцеление бесплатно. Или, в некоторых случаях, за монету их лорда.

Алан мысленно нахмурился, гадая, во что же ввязался Краули.

«Это действительно вопрос, требующий нашего внимания», – произнес Алан, начиная сожалеть, что оставил беспокойство Уорренс напоследок. Эта ночь обещала быть долгой. – «И он заслуживает обсуждения».

«Какое здесь может быть обсуждение? У вас прямо здесь доказательства!» – Епископ Тернер хлопнул бумагой по столу.

«Мы просто отправим нескольких послушников вместе с храмовыми рыцарями и покончим с ней! Допросим ее, чтобы найти ее соратниц, и выжжем их всех!» – заявил он.

«Вы не можете быть серьезны!» – воскликнула Епископ Миллер, в ужасе глядя на своего коллегу. – «Я знаю одну из этих девушек, ей едва двадцать! А вы выступаете за бойню…»

«Темных тварей, развращающих детей!» – яростно рявкнул Тернер, вскакивая со стула. – «Темной магии, будь она хоть в руках детей, хоть стариков, нельзя позволять существовать!»

«Если все это правда», – попытался вмешаться Епископ Фрей, стараясь успокоить их умиротворяющими жестами. – «То с этим, безусловно, нужно разобраться решительно. Демонам нельзя позволять свободно разгуливать».

«Слышите, слышите!» – тут же подхватил Вальден. – «Мы не можем позволить орочьим демонам достичь наших земель!»

Епископ Роуэн из Зул'драна на это лишь фыркнул.

«Орочьи демоны, Вальден?» – скептически произнес он, закатывая глаза. – «Нет уж, если это действительно Ведьма, то они, скорее всего, призвали бы каких-нибудь наших собственных демонов. Таких, например, как Баку, змей, который, по преданиям, пожирает людей во сне».

Тернер с признательностью посмотрел на Роуэна, очевидно, принимая его слова за поддержку. Но затем Роуэн продолжил. – «Не то чтобы все эти мифы вообще были правдой. Нет, обычные знахарки – это не наша забота».

«Так вы позволите этой гнили и дальше распространяться?!» – прохрипел на это Тернер.

Все это быстро переросло в яростный спор, который Алану необходимо было немедленно пресечь, поскольку он заметил, как Свет уже начал вспыхивать в глазах его епископов.

Он решительно встал, выпрямляясь во весь рост, и обратился к силе, заключенной в его облачении. На самом деле, он был не сильнее Вальдена в Свете, но артефакты его сана давали ему достаточно преимуществ, чтобы стоять над ними.

«Тишина!» – его властный голос прозвучал как гром, отразившись от стен.

Все прочие слова в зале совета тут же были подавлены и заставлены замолчать. Даже когда епископы повернулись к нему и попытались заговорить, они не могли поднять голос выше шепота.

Тернер активно сопротивлялся этому и скоро свел бы на нет подавление, но пока этого было достаточно.

«Мы здесь не безумная толпа, гоняющаяся за слухом», – твердо произнес Алан, и его слова все еще несли силу Света. – «Мы не действуем, не понимая, почему мы действуем. Как сказала Епископ Уорренс, мы игнорируем некоторые древние повеления, чтобы не вызывать враждебности Даларана.

«Это политика», – продолжил он, – «которой придерживается Церковь Святого Света в целом, а не только здесь, в Церкви Рассвета. И за этим стоит причина. Поступая так, знахарки и те, кто мог бы быть привлечен к более темным видам магии, направляются в одно место, где за ними можно будет тщательно наблюдать и контролировать – как их собственными силами, так и нашими».

Не то чтобы Церковь Рассвета имела какое-либо право голоса в делах Даларана. Даже Орден Серебряной Длани и сам Алонсий Фаол осторожно ступали в Городе Магии.

И хотя они в прошлом и заслужили некоторую благосклонность его скрытных правителей, такая милость не распространялась на Алана или Церковь Рассвета.

Епископ Уорренс кивнула, вновь постукивая своими заметками по столу.

Алан повернулся к Тернеру.

«Вы будете хранить молчание, пока Епископ Уорренс не предоставит все доказательства, которые у нее могут быть. Это не место для нападок на ваших коллег. Все вы здесь равны и должны относиться друг к другу соответственно», – строго произнес он.

«Хорошо сказано, Архиепископ», – едва слышно прошептал Роуэн, все еще усмиренный магией Алана.

Кивнув в знак признания похвалы, Алан посмотрел на Уорренс.

«Продолжайте, пожалуйста», – произнес он, убирая с нее утихомиривающее покрывало магии.

«Кроме свидетельств верующих, у меня есть еще два заслуживающих внимания доклада», – спокойно произнесла она, словно никакого перерыва и не было, за исключением легкой улыбки на ее губах. – «Первый исходит от Простой Монахини нашего ордена, Сестры Ропер из Кроуфорда».

Алан мысленно отметил, что это, если он правильно помнит, резиденция рода Краули.

«Она заявляет, что уже несколько лет работает вместе с молодой девушкой по имени Гвинет Аревин и значительно выиграла от того, что та оказывала целительскую помощь после смерти Епископа Кендалла, а никакой замены их часовне предоставлено не было», – добавила она.

Алан помнил Епископа Кендалла, доброго старика, которому было трудно посещать собрания. Архиепископ был… обеспокоен тем, что он даже не знал о смерти этого человека.

«Это упущение», – признал Алан. – «То, что мы исправим достаточно скоро».

Одну Простую Монахиню нельзя было оставлять поддерживать часовню в одиночку. Это также дало бы им новый взгляд на эту Гвинет, чтобы определить…

«В этом не будет необходимости», – сказала Уорренс, покачав головой. – «Вот отчет Сестры Ропер, Архиепископ».

Нахмурившись от прерывания, Алан взял отчет, быстро пробежав его глазами, пока Уорренс передавала копии другим членам Совета Епископов.

Алан отметил использование магических огней, маленьких звезд, для экономии на свечах. Тот факт, что расходы на свечи были проблемой для устоявшейся часовни, плохо говорил о ее администрации. Однако он предположил, что с одной лишь Простой Монахиней, не владеющей силой Света, пожертвования, вероятно, были скудными.

Это была хорошая мера, подумал Алан. Он задался вопросом, возможно ли научить послушников делать подобные вещи. Это добавило бы дополнительный ореол Святости собору, если бы в особых случаях он освещался исключительно Светом, а не просто светом от свечей.

Возможно, это могло бы стать частью практики послушников в обучении направлять Свет.

'Мысль на будущее', – отметил он для себя.

Архиепископ Талван также отметил помощь Гвинет в восстановительных работах после наводнения и бесплатное исцеление – хотя и на жалованье от лорда, но ведь даже Ведьме нужно есть. Также его заинтересовало обсуждение теологии и высказывание интересных мыслей о Свете.

Это были мысли, о которых Алан знал сам, но понимал, что они не были общеизвестны, а также другие, которые… имели смысл. Он размышлял, что Свет действительно был Верой, и пока человек доверял Свету, Свет доверял ему.

Вот почему простодушные вроде Вальдена могли становиться такими сильными. Вальден верил, и поэтому был наделен силой.

Алан не мог утверждать, что его не беспокоила мысль о Ведьме, обучающей учеников. Но он считал, что лучше, чтобы это делалось открыто, где другие могли бы убедиться, что не призываются демоны и не приносятся в жертву дети, чем тайно или под покровом ночи.

«Любопытно, очень любопытно», – произнес Алан, потирая подбородок. Благо, что жители Кроуфорда не оставались без целителя последние несколько лет.

Ближайшее Епископство, кроме самого Кроуфорда, которое пустовало, было Севернвейл… И то оно оказалось на землях Краули только благодаря приобретениям, которые тот сделал, когда Годфри ложно обвинил Изобретателя в…

Он попытался вспомнить, как там звали этого Изобретателя.

«Как вы сказали, зовут эту Ведьму?» – спросил Алан.

Отчет Сестры Ропер был довольно скуп на имена, вероятно, желая защитить девушку от возмездия, если оно будет сочтено необходимым.

«Гвинет Аревин», – ответила Уорренс.

Имя показалось ему знакомым…

«Я знаю Изобретателя по фамилии Аревин. Вы не знаете, не связаны ли они случайно?» – спросил он.

Губы Епископа Уорренс скривились в довольной улыбке.

«Они действительно связаны», – подтвердила она.

Алан был достаточно уставшим, чтобы открыто вздохнуть от ее игр.

«Так она еще и учит!» – злобно прошипел Тернер, сжав отчет с такой силой, что бумага могла порваться. – «Да как кто-нибудь из вас может говорить, что мы не должны действовать, когда она распространяет свой яд среди детей?!»

«Потому что никакого яда нет», – сказала Миллер, закатывая глаза. – «Вы видите тени там, где их нет, Епископ Тернер».

Тернер вскочил, и Алан последовал его примеру, глядя на мужчину сверху вниз.

«Кажется, я просил вас хранить молчание, Тернер», – напомнил ему Архиепископ. – «Епископ Уорренс явно хочет еще что-то сказать».

Он взглянул на женщину.

На ее лице совершенно ясно читалось, что она уже выиграла игру, в которую играла.

Алан гадал, какой же козырь у нее остался.

Тихо, без единого слова, она раздала им следующий отчет. Тот, на котором было тиснение Ордена Серебряной Длани.

«Магрот», – пробормотала Миллер. – «Так вот почему он тогда здесь появился, хм?»

Алан с любопытством подумал, не был ли это тот самый Паладин, который бродил по Эмберским Холмам.

Он углубился в чтение отчета, вникая в каждую деталь. Отчет был… пресным и, возможно, плохо написанным.

Паладин мог быть образцом воинского мастерства и добродетели, но было ясно, что эти добродетели не распространялись на письменное слово. И все же, несмотря на низкое качество отчета, Алан был заинтригован… и возмущен.

Алан был в курсе нападения на Изобретателя Аревин – теперь уже ясно, что это Изобретатель Гвинет Аревин, которая также была Ведьмой, – со стороны лорда Годфри и последующей потери лица для любимца Короля.

Сам Архиепископ присутствовал при дворе в тот день, когда Король публично сделал выговор этому человеку, лишив его контроля над единственными северными вратами Стены Седогрива и передав их другому. Вместе с землями, обеспечивавшими непрерывную связь от их земель до врат.

Это пожалование включало Епископство Севернвейл. Неудивительно, что именно Епископ Уорренс и вынесла этот вопрос на их рассмотрение.

Однако, из этой… пародии на отчет ему стало ясно, что Годфри тогда отделался на удивление легко. Ведь он забрал солдат со Стены – солдат королевской армии, охранявших проект короля!

Привлек двух иностранцев – даже если один из них и был из Ордена Серебряной Длани, так все равно не делалось! – и вторгся на земли Краули. Напал на ту, кто находилась под защитой короны, а затем еще и угрожал самому Лорду в его собственном доме!

Не оставалось сомнений, что Алан передаст это своей матери. Леди Талван не обрадуется, узнав, что Король проявил такой фаворитизм к одному из своих Лордов в ущерб другому.

И не имело значения, что Краули были выскочками. Он мог бы быть простым бароном, и это бы ничего не меняло. Он не подчинялся власти Годфри, и Король не мог позволить такому поведению остаться безнаказанным.

И, хотя Король этого так и не сделал, он фактически скрыл масштабы преступления и почти никак его за это не наказал. Единственными настоящими потерями для Годфри стали недавно построенные врата и Севернвейл.

А несколько десятков миль пустых лесов просто означали для Краули еще больше земель, которые теперь нужно было контролировать.

«Как вы видите, эта Ведьма уже была тщательно проверена. И, поговорив лично с Сэром Магротом, мне сообщили, что его пригласили поселиться в Часовне Кроуфорда», – сказала Епископ Уорренс, ухмыляясь.

И когда Алан посмотрел на стол, он понял почему.

Тернер выглядел совершенно озадаченным тем, что читал. Этот человек практически поклонялся Лорду Утеру, и подвергнуть сомнению отчет Паладина противоречило бы каждой фибре его существа.

«Он будет проводить много времени в странствиях, как ему свойственно. Но Кроуфорд теперь мало нуждается в новом Епископе, так как у них есть единственный на весь Гилнеас действующий Паладин», – добавила Уорренс.

«Это… этого просто не может…» – Тернер буквально заикался.

«Да этот ваш Магрот вообще настоящий Паладин?!» – наконец выпалил он, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то выход из этого конфликта своих убеждений.

«Сэр Магрот Защитник», – с достоинством произнесла Епископ Миллер, откидываясь на спинку стула. – «Как я уже говорила, он в последнее время странствует по Эмберским Холмам и повсюду исправляет несправедливости. И очень приятно теперь точно знать, что именно он тогда имел в виду, когда говорил, что у него уже имеется постоянное место жительства на все время его пребывания в Гилнеасе».

«Мы видели ваши доказательства, Епископ Уорренс», – произнес Алан, кладя отчет на стол и позволяя своему пальцу легко коснуться изображения Ордена Серебряной Длани, так заметно выделявшегося на нем.

«Но этот вопрос, похоже, был решен и без нашего вмешательства. Я не допущу, чтобы мы оспаривали действия Паладина из Ордена Серебряной Длани. Какая же у вас была причина выносить все это на наше рассмотрение?» – спросил он.

«Полагаю, пришло время стереть темную часть нашего наследия. Мы долго игнорировали повеления, высеченные в камне. Теперь я говорю, что мы должны вычеркнуть их из камня! Ведьмы не являются злом по своей природе. Пусть их судят по их действиям, а не по их Вере», – Уорренс широко раскинула руки, и на ее лице засияла улыбка, когда ее Добродетель Сострадания воссияла.

«Давайте покажем пример и раскроем гостеприимные объятия, чтобы те, кто давно потерян для нас, могли принять Свет!» – закончила она.

Алан мысленно застонал. Дебаты по такому вопросу могли продлиться всю ночь…

«Очень хорошо. Я вижу в этом смысл. Пусть каждый выскажется по представленным доказательствам, прежде чем мы вынесем это на голосование», – произнес Алан, борясь с желанием уснуть, чтобы оно не прозвучало в его голосе.

«Епископ Миллер, вы упомянули, что также сталкивались с Ведьмой. Прошу вас высказаться первой», – обратился он.

«Действительно, это была девушка по имени Хезер, и она…» – начала Миллер. Это, конечно, было далеко не так грандиозно, как то, что было известно о Гвинет Аревин, но Миллер хорошо отзывалась об этой Ведьме.

Тернер так и не отказался полностью от своего осуждения, но он быстро остался единственным голосом, призывающим к их задержанию или уничтожению. Даже Епископ Фрей заявил, что, возможно, пришло время навсегда покончить с их кровавой историей.

Как Алан и опасался, дебаты длились так долго, что наступил Рассвет, и его лучи начали пробиваться сквозь витражи зала совета. Последним говорил Вальден, и его слова, по мнению Алана, были простой формальностью.

Он знал, что тот проголосует так, как и большинство, как всегда, и своими путаными мыслями никого не убедит.

«Все, кто за то, чтобы вычеркнуть законы Инквизиции из камня?» – спросил Алан, удерживая свою руку от голосования.

Он соглашался с этим действием, но его власть лучше всего было использовать для разрешения спорных ситуаций или когда ему нужно было протолкнуть вопрос.

Здесь ему вообще не нужно было голосовать, так как шесть из восьми рук поднялись в поддержку отмены антиведьмовских и даже анти-магических законов со Стены Рассвета.

«Кто против?» – формально поинтересовался он.

Против был один – Тернер, а Фрей решил воздержаться.

«Тогда, большинством в шесть голосов против одного, я объявляю, что под эгидой Церкви Рассвета, ведьмовство более не является преступлением против Света», – провозгласил Алан.

«А теперь… я уверен, что многое предстоит сделать, чтобы разобраться с этим заявлением, но это может подождать, пока мы все немного отдохнем», – он затуманенным взглядом посмотрел на окна, сияющие великолепием рассвета.

«Предлагаю встретиться вновь через три вечера. Этого времени должно быть достаточно, чтобы обдумать все вопросы», – заключил Архиепископ.

Все согласились, за исключением Тернера, который в ярости покинул зал. И дело было сделано.

Ведьмы, наряду с Магами, будут терпимы, но не особенно приветствованы, как обладатели магии в глазах Церкви Рассвета.

http://tl.rulate.ru/book/133890/6712447