Готовый перевод Warcraft: An Order of Amber / Warcraft: Орден Янтаря: Интерлюдия. Магрот, Фраззл, Хроми

Магрот никогда не был из тех, кто мог бы отказать в помощи. И пусть на этот раз его призвали не для защиты невинных, что он с гордостью считал своим высшим долгом, задача предстояла не менее важная. Ему предстояло определить, не прикоснулся ли неизвестный чародей к Запретному.

Хотя Гилнеас и славился своей скверной погодой, в тот день, когда Магрот со спутниками отправился в путь, небо было ясным, а день выдался на удивление погожим. Дороги, даже та проселочная тропа, что вела к их цели, содержались в порядке. Правда, недавнее запустение уже давало о себе знать, и состояние тропы постепенно ухудшалось.

Когда лесная тропа вывела их на просторную поляну, Магрот остановил своего коня.

«Это здесь?» – спросил он, хотя в глубине души уже знал ответ.

Обгоревший остов дома, выбитые окна и двери, разбросанные вещи, свидетельствовавшие об отчаянной борьбе за жизнь, – все это говорило само за себя.

«Да, это здесь», – подтвердил Дарий Краули, Лорд этих земель. – «Судя по рассказу, что поведали Лорду Мистмантлу, магию применили к деревьям в центре этой поляны».

Орден Серебряной Длани обучал своих паладинов распознавать магию, учил их сражаться и побеждать чернокнижников и магов-отступников. Однако в их подготовке явно недоставало умения определять саму природу магического воздействия.

Всегда твердили, что магию демонов можно узнать по особому ощущению, а о Тьме шептались как о чем-то неуловимом, но в то же время безошибочно узнаваемом. Ни один из уроков Магрота не касался деревьев.

Да и кому пришло бы в голову считать обычные деревья, идущие на дрова или на изготовление мебели, опасностью, требующей внимания паладина?

Единственное, что Магрот мог сказать, глядя издалека, – это были самые живые деревья, какие ему когда-либо доводилось видеть. Они буйно цвели яркими розовыми цветами, и на тех же самых ветвях зрели сочные, налитые плоды.

Чародейка Лотти Спеллуокер, также прибывшая для выполнения этой задачи, уверенно шагнула вперед. Там, где мастерства паладина оказывалось недостаточно, маг из Даларана непременно должна была преуспеть.

Лишь благодаря единству, принесенному Альянсом Лордерона, народы Азерота и их союзники могли одержать победу над злом, угрожавшим миру.

Магрот спешился со своего боевого коня и двинулся вперед. Его тяжелые латы почти не стесняли движений, когда он догонял умудренную опытом чародейку.

Даже приближаясь к деревьям, он ощущал исходящее от них чувство умиротворения и безмятежности. А когда он подошел ближе и провел закованными в сталь пальцами по коре, по грубо вырезанным в древесине именам, ему почти послышался тихий шепот песни.

«Да упокоятся они в Царстве Света», – пробормотал Магрот, закрыв глаза и напряженно вслушиваясь. Звук был едва уловимым, но в нем отчетливо слышалось эхо. 

Это был голос девочки, исполненный истинной скорби, молящий о покое для усопших.

Тихое бормотание слов Тайной магии, произносимых Чародейкой Спеллуокер, отвлекло его от мыслей. Какая-то сложная конструкция из синих линий и мерцающего света окутала деревья, тщательно их исследуя.

Отойдя в сторону, Магрот обошел рощу. Имена на деревьях были вырезаны позже, но на самих стволах, почти вросшие в кору, висели различные предметы: ожерелье, пуговица, маленькая игрушка.

Это были вещи, которыми отмечали, для кого предназначена эта своеобразная могила. Та девочка, она не знала их имен и сделала все, что было в ее силах.

«Здесь нет и следа магии Скверны», – произнесла Чародейка Спеллуокер спустя несколько мгновений. – «Вы ощущаете что-нибудь неладное, паладин?»

Магрот отрицательно покачал головой.

«Хотя здесь присутствует нечто необычное, оно лишено зла», – ответил он.

«Я бы…» – запнулся он, подбирая слова. – «Хм, один момент».

Войдя в самый центр рощи, меж деревьев-надгробий, Магрот сосредоточился. Нет, здесь это чувство было не самым сильным.

Следуя за слабым резонансом, тем едва уловимым душевным трепетом, он подошел к трем из этих удивительных деревьев. Сняв шлем, он прислонился лбом к одному из стволов и глубоко вздохнул.

Свет зародился внутри него, и в ответ ему тихонько запел осколок Света, заключенный в самом дереве.

«Доблесть», – произнес Магрот, отстраняясь. Слово это, наполненное силой Света, эхом отозвалось в тишине.

Когда он вновь надел шлем, стало очевидно, что ни Чародейка Спеллуокер, ни Лорд Краули ничего не поняли. Впрочем, Магрот и не ожидал этого.

Да и не его это было дело – объяснять. Он не был учителем. Подобные вещи оставались в ведении тех, кто был к этому более способен.

«Здесь нет зла», – с непоколебимой уверенностью заявил Магрот.

Зло здесь, несомненно, было совершено, но та нечистая сущность, что могла остаться после него, была полностью очищена. Ничьи духи не метались в беспокойстве, никакие горькие сожаления не омрачали сон мертвых, никакие ужасы не таились здесь, ожидая своего часа, чтобы быть сраженными.

Это место не было святым, но, подобно многим другим уголкам мира, которых коснулся Свет, оно могло бы им стать. Местом, где можно было бы воздвигнуть часовню во славу Света.

Магрот непременно поговорит об этом с Лордом Утером при их следующей встрече.

«Значит, ведьма не причинила никакого вреда своей магией?» – уточнил Лорд Краули.

«Ничего, что я смогла бы обнаружить», – ответила Чародейка Спеллуокер, покачав головой. – «Однако то, что я здесь вижу, не похоже ни на что, виденное мною ранее. Поэтому я едва ли могу судить об этом с полной уверенностью».

«Здесь нет зла», – повторил Магрот, на этот раз еще тверже. Почему та, что обладала таким глубоким состраданием, называла себя ведьмой, подобно мерзким знахарям троллей, он не знал.

Но в ее действиях не было злого умысла, и не нашлось никаких следов, которые указывали бы на то, что она творила подобное где-либо еще.

«Души павших обрели покой, и дитя, даровавшее им умиротворение, заслуживает похвалы, а не осуждения», – заключил паладин.

Лорд Краули на мгновение нахмурился, но затем согласно кивнул.

«Благодарю вас, сэр Магрот, Лотти. Я распоряжусь насчет вашей компенсации», – сказал он.

Магрот кивнул в ответ. Отряд воинов, опытных охотников, знающих эти земли, должен был помочь ему выследить источник гноллов, сжегших эту деревню. Такая помощь значительно облегчила бы его задачу.

Провизия тоже пришлась бы весьма кстати. Конечно, можно было поддерживать силы одним лишь Светом, но со временем это становилось довольно утомительным.

«Не пропадай, Дарий. Мы ведь столько всего пережили вместе», – сказала Чародейка Спеллуокер, извлекая из кармана какой-то камень.

«Когда у твоей дочери будет первый бал, непременно пришли мне приглашение. Моя дочурка была бы в восторге побывать на таком празднике», – добавила она.

«Разумеется…» – начал было отвечать Лорд Краули, но лишь тяжело вздохнул, когда чародейка исчезла во вспышке ярко-синего света.

«Как всегда, Лотти, ты совершенно не умеешь прощаться», – пробормотал он и покачал головой.

Магрот позволил себе едва заметно улыбнуться под шлемом. Сегодня он развеял чужие страхи и узнал, что в мире есть и другие, кто так же, как и он, стремится нести мир и спасение тем, кто в этом более всего нуждается.

Поистине, это был хороший день.

-oOoOo-

Фраззл сонно протерла глаза и сладко зевнула, нежась в теплом воздухе летнего полудня. Она сидела на своем обычном месте, в окружении пышно цветущих роз.

Просыпаться с первыми лучами солнца ради занятий – это, конечно, правильно, но когда дни становились такими длинными, что ночи почти не оставалось, это превращалось в настоящее мучение!

Зато ее долгая ночная сессия по наложению чар наконец-то увенчалась успехом. Все элементы встали на свои места, и долгожданный результат был достигнут.

Поправив на голове венок из цветов, который даже спустя месяцы все еще источал дивный аромат, Фраззл довольно улыбнулась. Путь был долгим и запутанным, но она была уверена, что справилась!

Это было не простое заклинание, погружающее цветок в стазис, а нечто гораздо большее – чары, способные обеспечить ему здоровье и питание на долгие годы!

Конечно, это было далеко не так изящно, как то почти непринужденное творение мисс Аревин, которая щедро одаривала подобными цветами всех желающих в классе или даже продавала их за символическую плату на рынке.

Но сколько же всего можно было почерпнуть из такого, казалось бы, простого заклинания! Да Фраззл была уверена, что благодаря ему можно открыть целый новый мир методов консервации продуктов!

И она сделала первый, самый важный шаг. Ей не терпелось показать свое достижение любимому ассистенту преподавателя.

Фраззл никогда не считала себя какой-то особенной. По-настоящему особенными были такие личности, как леди Джайна Праудмур, личная ученица самого Верховного мага Антонидаса.

Но встреча с мисс Аревин, которой сам Верховный маг Модера предлагала ученичество, а та отказалась, наглядно продемонстрировала, насколько огромной может быть пропасть между талантами.

Впрочем, это нисколько ее не обескуражило. Вовсе нет! Магия была настолько увлекательна, что Фраззл была уверена: она сможет посвятить ей всю свою жизнь и все равно никогда не будет полностью удовлетворена. Ведь всегда найдется новая, интригующая загадка, которую непременно нужно будет решить.

Чародейка Коринф начала свой урок, рассказывая о некоторых методах, которые она сама адаптировала, взяв за основу то, что мисс Аревин делала с такой обманчивой легкостью.

Это был способ мягко направлять рост растения, придавая ему желаемую форму, а не грубо искривлять его, деформируя при этом его дух.

Следы магического вмешательства, конечно, оставались – несколько поверхностных диагностических заклинаний ясно показали отпечатки Тайной магии на растении, – но они не изменяли его так кардинально, как это могли бы сделать более грубые чары. Прекрасное доказательство жизнеспособности концепции!

Вот только мисс Аревин не было здесь, чтобы это увидеть.

Странно.

Фраззл послушно дождалась окончания занятия, прежде чем подойти к преподавателю.

«Чародейка Коринф?» – спросила Фраззл, немного повысив голос. Большим народам было так легко не заметить их, маленьких гномов, если те не говорили достаточно громко.

«Я не могла не заметить, что мисс Аревин сегодня отсутствовала. Она ведь говорила, что вернется в самый последний раз, чтобы попрощаться?» – уточнила гномка.

Фраззл знала, что этой дружелюбной юной девушке всего двенадцать лет! Представители людской расы так быстро взрослели! Собиралась уезжать, мисс Аревин этого почти не скрывала. Но Фраззл так надеялась, что у нее будет возможность попрощаться.

У них были такие увлекательные беседы, и так редко можно было встретить кого-то, кто понимал бы истинную ценность правильного применения рычага в механическом смысле.

Большинство, казалось, воспринимали понятие 'рычаг' исключительно в социальном контексте.

Может быть, гилнеасцы были другими? Они ведь производили так много ружей, пусть и довольно скучных и однообразных, если говорить откровенно. Никакого полета фантазии, никакого искусства в их работе, словно они стремились к тому, чтобы каждое ружье было абсолютно взаимозаменяемым!

Чародейка Коринф с печалью посмотрела на Фраззл и тихо вздохнула.

«Гвинет исключили из Даларана после того, как король Седогрив объявил о планах Гилнеаса выйти из Альянса», – сказала она.

Фраззл удивленно нахмурила брови. Это не имело никакого смысла!

«Но Роджер ведь тоже гилнеасец! И Тереза, и Зои, и…» – горячо запротестовала Фраззл. – «…и… это же просто нелепо! Гилнеас еще даже не покинул Альянс, что за абсурдное предположение!»

Чародейка Коринф снова вздохнула.

«Да, я понимаю. Это всего лишь предлог», – сказала она. – «Она каким-то образом навлекла на себя гнев одного из членов Совета. Подозреваю, из-за ее… рассказов о Принце».

Скрестив руки на груди, Фраззл сердито насупилась. Это было совершенно неправильно!

Конечно, в историю мисс Аревин о жуткой чуме, пришедшей из Нордскола и опустошившей все вокруг, которую затем расследовал наследный принц, совершивший после этого чудовищные злодеяния, было трудно поверить.

Но в Даларане ведь существовали законы, гарантирующие свободу слова! Если, конечно, речь не шла о запретных темах или темной магии.

Пропаганда призыва демонов, само собой, была недопустима.

«Я знаю об этом лишь потому, что Верховный маг Модера сама приходила наводить справки», – продолжила Чародейка Коринф. – «Она искала девочку, чтобы поговорить с ней, возможно, чтобы отчитать за распространение слухов… однако она и понятия не имела о ее исключении».

Чародейка Коринф снова тяжело вздохнула.

'Уж не было ли у нее проблем с дыханием?' – подумала Фраззл.

«Все, что я получила, – это официальное уведомление о том, что ее выдворили из города и она больше не сможет посещать занятия», – сказала преподавательница. – «Мои попытки выяснить что-либо были пресечены по прямому приказу Совета».

«Проклятье», – пробормотала Фраззл.

«Мне очень жаль, ученица Трутешлепс, я тоже не успела с ней попрощаться», – сказала Чародейка Коринф.

Фраззл энергично замотала головой, ее забавные хвостики так и подпрыгнули.

«Это не ваша вина, Чародейка. Я просто…» – она обиженно надула губы.

Она потратила столько времени на завершение своего заклинания, а теперь даже не сможет им похвастаться! И она так и не успела показать мисс Аревин магазин игрушек 'Чудо Чудное'!

«Неважно», – закончила Фраззл.

Чародейка Коринф переключила свое внимание на других студентов, а гномка осталась наедине со своей досадой.

Фраззл не знала, насколько правдивой могла быть история мисс Аревин. Это было нечто совершенно из ряда вон выходящее. И по-настоящему ужасающее, если это была правда.

У всех магов были свои странности и причуды, особенно у великих – эту истину поведал ей дедушка, когда она переехала в Даларан, чтобы жить с ним. Она решила просто не придавать этому значения.

Сняв с головы венок из цветов, Фраззл прижала его к груди. Она не была уверена, можно ли назвать их с этой человеческой девочкой настоящими подругами, но их беседы всегда были такими увлекательными, и мисс Аревин никогда не относилась к ней свысока из-за ее маленького роста.

Может быть они действительно могли бы стать настоящими подругами, если бы Фраззл набралась смелости и предложила ей провести немного времени в мастерской ее семьи, чтобы изучить тонкости инженерного дела. 

Может быть, они могли бы даже создать ту самую 'ручку-перо', которое придумала Гвен как замену обычным гусиным.

«Проклятье», – снова пробормотала Фраззл. Иногда быть одной из немногих гномов в мире, населенном преимущественно представителями более крупных рас, было ужасно одиноко.

-oOoOo-

Маленькая, почти детского роста фигурка, чьи пропорции, однако, никак не соответствовали детскому телосложению, шагнула из-за дерева с серебристой корой так, словно всегда там и находилась.

И все же, если бы кто-нибудь внимательно наблюдал за этим местом, он бы с уверенностью сказал, что за таким тонким стволом спрятаться было невозможно. Впрочем, никто и не наблюдал, в точности как она и предполагала.

Раздраженно нахмурившись, фигурка направилась прямиком к дому. Потребовались целые недели, чтобы точно определить, откуда именно начались эти странные возмущения, тот хаос, который привел к тому, что так много событий пошло совершенно наперекосяк.

Здесь, по всей видимости, и находился эпицентр.

И все же, как и следовало ожидать, в доме не горел свет, и не было никаких признаков жизни. Щелчком пальцев дверь со скрипом отперлась и сама собой распахнулась.

На полу виднелись следы потревоженной пыли, свидетельствовавшие о том, что кто-то проходил здесь совсем недавно, гораздо позже, чем следовало бы… но в данный момент в доме никого не было.

Полностью войдя внутрь, она внимательно огляделась, осматривая каждый уголок. То тут, то там попадались и другие следы недавнего присутствия, едва заметные нарушения порядка. Что-то было слегка не так.

Но не настолько, чтобы это могло быть причиной всего происходящего.

Взобравшись на один из стульев, фигурка наконец смогла как следует рассмотреть стол и тут же увидела белый конверт и лежащее в нем письмо.

«А ты откуда здесь взялся…» – пробормотала фигурка, ловко подхватывая письмо и срывая печать. Оно было адресовано Ронину, в точности как и говорил тот маг перед своей безвременной кончиной.

Крас тогда пришел в неописуемую ярость из-за смерти своего любимого человека, да и она сама была весьма опечалена.

Близнецы были такими очаровательными, прежде чем навсегда исчезли.

Какое безобразие.

Ну, на этот раз подобного не случится. Предотвращение этого хаоса и было главной причиной ее появления здесь.

Читая письмо, фигурка, по правде говоря, недоумевала, кто вообще мог его написать. Кое-что, а точнее, очень многое из написанного ей уже было известно, но никто, кроме ее собственного народа, не должен был знать и десятой доли того, что содержалось в этих строках.

«Вероятно, сбои в памяти», – проговорила фигурка, проводя пальцем по тем местам, где таинственный автор допускал ошибки.

Самым простым решением было бы просто забрать письмо и уничтожить его, позволив событиям развиваться своим чередом. И все же… изменения не исчезли бы полностью.

Причина всего этого все еще была где-то там, вовне, и она пока не смогла ее выследить. Не могла. Это письмо было первым по-настоящему весомым доказательством, которое им удалось найти.

Вихрь песка закружился вокруг письма, затем вокруг стола, а потом и вокруг самой гномки. Он продолжал расти, пока не поглотил всю комнату.

Однако ответов так и не последовало. 

Происхождение письма было простым: оно было написано. Чернила были куплены в лавке, которая никогда их не продавала; перо принадлежало птице, которая все еще носила его на своем крыле; а бумага была приобретена в магазине, который продал ее магу, превратившему ее в свиток.

И все же, вот оно, здесь, перед ней, это письмо существовало.

Пески исчезли в одно мгновение, не оставив в доме ни малейшего следа своего присутствия.

«После освобождения Леди Алекстразы все эти неприятности должны были прекратиться!» – раздраженно проворчала гномка, скривив свое лицо в недовольной гримасе. – «И все же, они не ошибаются».

Подобные невозможные вещи должны были бы источать особое, узнаваемое зловоние. Искажение или возмущение, расходящееся волнами и легко обнаруживаемое. Или, по крайней мере, заметное.

И все же, что было самой тревожной из загадок, не только не наблюдалось никаких подобных волн, но и само письмо ощущалось более реальным, более правильным, чем любое изменение, которое ей самой приходилось вносить в прошлом, чтобы исправить ход событий.

Словно это и был истинный, предначертанный путь, несмотря на то, что она доподлинно знала, что это не так. Она помнила, как все должно было быть на самом деле, как бы ужасно это ни было.

Это было почти так, словно их древний покровитель сам вмешался в ход событий, приложив руку и внеся изменения. Ибо кто еще мог использовать их собственные силы таким образом, чтобы бросить вызов тому Порядку, который он сам даровал им так давно?

Ну, разве что демоны Круговерти Пустоты. Или Древние Боги. Эти всегда превращали все в запутанную, хаотичную мешанину, которую приходилось распутывать с предельной осторожностью.

Иногда было трудно с уверенностью сказать, удалось ли им в прошлый раз все исправить как надо. Даже драконы время от времени спорили о деталях, хранящихся в их памяти.

Прикосновение Древних Богов или демонов можно было обнаружить и другими способами, ни один из которых не выявил ничего неправильного в этом письме. Если бы гномка строго следовала доктрине, то просто уничтожила бы письмо, вернув события в прежнее русло.

Но…

'Мы должны были сделать гораздо больше с самого начала', – подумала она, хотя это было не их дело. Впрочем, и десять тысяч лет назад это тоже было не их дело, и едва ли что-то могло пойти хуже.

Падение Нелтариона было неизбежно, но оно не должно было случиться именно тогда, равно как и создание Души Дракона или… появление Титана не было предвидено во всей полноте.

Никто из них не видел истинной сути грядущих событий, пока они не произошли, и к тому моменту любое изменение их привело бы к Парадоксу, который был бы совершенно не в их пользу.

Испепеленная песком Пустота и ее непостоянные, капризные отношения со Временем порой делали все невероятно сложным.

Чисто формально ей не нужно было его уничтожать, поскольку письмо само по себе не являлось изменением, по крайней мере, насколько она могла это воспринять. Но, учитывая возможные последствия, она не могла оставить его и без внимания…

Медленно и осторожно она провела пальцем по строкам, переставляя некоторые слова, разделяя и отбрасывая другие.

Вокруг письма вновь взметнулся вихрь песка. Фигурка закрыла глаза и сосредоточилась. Спустя мгновение, которое, казалось, растянулось на целые недели, песок вновь рассеялся.

Информация все еще была там, но теперь она не достигнет не тех ушей слишком рано.

Удовлетворенная своей работой, гномка кивнула. Щелчком пальцев она снова запечатала письмо и вернула его на стол, так, словно оно никогда и не покидало своего места.

Пройдя обратно по своим едва заметным следам, она покинула дом. Ее шаги оставляли после себя крошечные облачка песка, которые тут же оседали, превращаясь в пыль и скрывая ее недолгое присутствие.

Оказавшись снаружи, она вновь шагнула за дерево и мгновенно исчезла.

http://tl.rulate.ru/book/133890/6649334