Готовый перевод Don't mess with chemists / Химик изменяющий мир: Глава 340 Ци Шаобао здесь японским рабам вход воспрещен

Лункоу был всего лишь маленьким уездным городком, и хотя он стоял на берегу моря, большого порта там не было.

Большие японские корабли совершенно не могли подойти к берегу, приходилось спускать маленькие шлюпки и переправлять солдат на берег.

Причала не было, люди могли добраться до берега вброд, но лошадей, артиллерию и повозки так не выгрузить.

Сначала на берег высадили две роты для разведки боем; они слышали, что немцы построили много укреплений, и боялись попасть в засаду.

С орудий линкоров и крейсеров уже сняли чехлы, снаряды были заряжены, стволы нацелены на плацдарм.

В случае засады на берег обрушился бы шквал снарядов.

К сожалению, на песчаном пляже было тихо, лишь завывал морской ветер, и не видно было ни души.

Осторожно продвинувшись вперед на несколько километров, они обнаружили небольшую деревню.

Но деревня была мертвенно тихой, без малейших признаков жизни.

Дома в деревне были типичными для Цзяодуна: одноэтажные, со стенами, сложенными из камня, и, что самое странное, с крышами, покрытыми морскими водорослями. Поэтому их и называли «дома из морской травы» или «дома из ламинарии».

Эту морскую траву не нужно было специально добывать, каждый день ее в большом количестве выбрасывало на берег, оставалось только высушить и можно было крыть крышу.

В домах из морской травы зимой тепло, а летом прохладно, жить в них очень комфортно. Кроме того, прибрежные постройки больше всего боятся коррозии из-за соли в воздухе. Но морская трава устойчива к соли и не гниет столетиями.

Дорожки в деревне были вымощены щебнем, ограды у каждого дома тоже сложены из камней.

Вся деревня была чистой и опрятной, дышала стариной.

Была осень, и на большинстве фруктовых деревьев во дворах висели тяжелые плоды.

Зеленовато-красные яблоки, сплошь золотые груши, а еще высоко на ветках висела ярко-красная крупная хурма.

У въезда в деревню стоял каменный жернов, а рядом — видавшее виды большое акациевое дерево.

Самым удивительным было то, что на большой пустой площадке у въезда в деревню стояла статуя всадника на скачущем коне с занесенным хлыстом.

На двух больших камнях была вырезана парная надпись.

«Не ищу я титулов и званий, лишь бы на море воцарился мир!»

Оказалось, это была статуя Ци Цзигуана, знаменитого полководца династии Мин, боровшегося с японскими пиратами.

Ци Цзигуан был родом из района Яньтая. Жители многих окрестных деревень, благодарные Ци Цзигуану за борьбу с японскими пиратами и защиту родины, установили в его честь статуи.

Рядом была воткнута явно новая деревянная табличка с надписью: «Ци Шаобао здесь, японским рабам вход воспрещен!»

Все грамотные в японской армии умели читать иероглифы. Увидев четыре иероглифа «японским рабам вход воспрещен», все помрачнели.

Один крепкий солдат с размаху ударил ногой и разнес табличку в щепки.

На лице командира роты появилась презрительная усмешка; увидев, что уже поздно, он приказал заночевать сегодня в этой деревушке.

Жители деревни давно ушли, забрав с собой весь скот, кур, уток, гусей и прочее, и не оставив ни зернышка.

В единственный в деревне колодец кто-то бросил несколько дохлых кошек и собак.

Японские солдаты, бегавшие весь день, давно мучились от жажды, их фляги опустели.

Чего больше всего не хватает на морском побережье, так это пресной воды, а единственный колодец в деревне был загрязнен. Японцы отправили несколько человек, которые, превозмогая тошноту, медленно вычерпывали грязную воду из колодца и выливали ее.

Но колодец был очень глубоким, воды в нем было еще много, и сколько времени займет вычерпывать ее вот так, ведро за ведром, было неизвестно.

Фруктовые деревья по всей деревне источали соблазнительный аромат, и эти люди не могли удержаться.

Все набросились на них, не разбирая, яблоки это или груши, срывали и запихивали в рот.

Яблоки и груши из Цзяодуна действительно вкусные; хотя они и не совсем созрели, были немного кисловатыми и терпкими, но зато очень сочные и отлично утоляли жажду.

Этот фруктовый пир был таким наслаждением, что многие даже говорили, что это самые вкусные фрукты, которые они ели в своей жизни.

«Очень вкусно! Я съел десять яблок!» — сказал солдат из Кагосимы.

«Ерунда! Я съел десять яблок и десять груш,» — сказал низкорослый крепкий солдат с Хоккайдо, вскинув мизинец.

«Как яблоки из моих родных мест, я даже по маме соскучился!» — сказал худой солдат из префектуры Аомори.

…

Поскольку колодец еще не очистили, повара не могли приготовить ужин.

Все не торопились, ели фрукты и травили байки.

Погода на стыке лета и осени была не холодной и не жаркой, налетал морской бриз со слабым соленым запахом. Но для этих солдат, выросших в островной стране, это был, наоборот, знакомый запах родины.

«Ай-ой! У меня живот болит,» — громко закричал тот самый солдат с Хоккайдо, который съел больше всех, его лицо исказилось.

Все солдаты расхохотались, а кто-то даже поддразнил: «Так тебе и надо! Кто велел тебе столько есть!»

Солдат с Хоккайдо простонал пару раз и от боли начал кататься по земле.

Только тут все поняли, что дело серьезное, несколько человек подбежали и кое-как его удержали.

Но взгляд солдата с Хоккайдо начал мутнеть, а из уголков рта и ноздрей потекла темная кровь.

«Отравились!» — кто-то истошно закричал.

Этот крик был как сигнал, тут же еще несколько человек почувствовали, что живот словно свело судорогой, и начали не переставая плакать и кричать.

Затем все больше и больше людей начинали чувствовать боль в животе, падали на землю и катались…

Так два японских батальона и полегли в этой старинной маленькой горной деревушке.

Это, естественно, было делом рук Ма Чжаньшаня.

Изначально Ма Чжаньшань был полон уверенности и готовился создать позиции на плацдарме, чтобы, пока враг не укрепился, обрушить на него шквал огня.

Он смутно помнил, что в детстве учил какой-то древний текст, где говорилось «атаковать на переправе».

Но Ван Шичжэнь, посмотрев его план, выказал лишь презрение.

«Ты что, хочешь, чтобы все братья погибли?» — холодно сказал Ван Шичжэнь.

«Генерал Ван, разве это неправильно?» — Ма Чжаньшань немного смутился, его уверенность словно окатили ушатом холодной воды.

«Ты забыл про японские военные корабли? Несколько залпов — и от твоих позиций на плацдарме никого в живых не останется,» — серьезно сказал Ван Шичжэнь.

«Тогда что же делать?» — Ма Чжаньшань растерялся.

«Сам думай!» — Ван Шичжэнь и слушать не стал.

Ма Чжаньшань немного пал духом, похоже, выполнить задание главнокомандующего Лю будет непросто!

Не сумев придумать ничего хорошего, он позвал Чжан Вэньцая, они нашли небольшую таверну, заказали несколько блюд и начали выпивать.

«Что так? Братец Ма, чего такой хмурый!» — усмехаясь, спросил Чжан Вэньцай.

«Эх! План первого боя не прошел.» — Ма Чжаньшань совсем сник и говорил понизив голос.

«Может, братец Чжан возьмет твою заботу на себя? Я пойду в первый бой.»

«Не надо, не надо. Спасибо!» — Ма Чжаньшань вовсе не хотел, чтобы славу первого боя у него отнял Чжан Вэньцай.

Они начали пить с горя, два больших балабола притихли.

«...Продавец фруктов Юнь Гэ, обиженный старухой Ван, расстроился, собрал упавшие на землю фрукты и пошел искать Второго господина У...»

По радио как раз передавали роман «Речные заводи».

Ма Чжаньшань, который как раз пил, опустил рюмку и стал внимательно слушать.

«Давай! Давай! По одной!» — крикнул Чжан Вэньцай, поднимая рюмку.

Ма Чжаньшань не реагировал, продолжал сидеть как в ступоре.

«Одурел, что ли?» — громко крикнул Чжан Вэньцай.

«Эй! Скажи-ка, как умер У Да?» — ни с того ни с сего спросил Ма Чжаньшань.

«У Да? Какой еще У Да?»

«Этого не знаешь? Брат Второго господина У!» — нетерпеливо сказал Ма Чжаньшань.

«Вот черт! Куда тебя занесло? Кто ж не знает? Его жена отравила.» — Чжан Вэньцай сообразил.

«Вот именно! А скажи-ка, какое лекарство его жена использовала?» — Ма Чжаньшань оживился.

Чжан Вэньцай разинул рот и только через некоторое время понял.

"И правда, нехороший человек, полон дурных замыслов," — оценил про себя Чжан Вэньцай.

«Хе-хе! На этот раз ты обратился по адресу. Если говорить о ядах… то братец в этом деле знаток!» — Чжан Вэньцай принял важный вид.

«Братец Чжан, ну конечно, первый любимчик главнокомандующего Лю, чего ты только не умеешь!» — начал подлизываться Ма Чжаньшань.

Они хихикая долго тайно совещались, а потом побежали к морю и несколько раз внимательно осмотрели местность.

Только тогда они выбрали местом действия эту деревушку, выселили всех жителей и испортили колодец. А фруктовые деревья опрыскали ядом одно за другим.

Затем они вдвоем спрятались на вершине далекой горы и стали ждать, пока японская армия попадется на крючок.

http://tl.rulate.ru/book/133787/6121533