Готовый перевод The Pacifist Undead Wizard of Hogwarts / Пацифистский немертвый волшебник Хогвартса: Глава 40

– Смотри на Энтони, у него голова от шеи отделилась, – пугали друг друга ученики. – Я слышал, у одного парня тетка начальника его папы так и погибла, отделившись. Энтони просто повезло, что трансгрессия была на маленькое расстояние. Если бы его голова не приросла обратно вовремя, только представь, что было бы!

Те, кого просили «представить», хорошенько задумывались и бледнели:

– У нас был бы настоящий профессор по магловедению с одной только головой? Я имею в виду, исключительно голова?

Энтони услышал от профессора Спраут, что Стэн Сэнпак приходил к ней в кабинет с просьбой прекратить дальнейшие уроки по трансгрессии.

Она отказала, объяснив, что трансгрессия не всегда ведет к разделению тела, тем более к потере головы. На самом деле, если бы все, кто раньше пользовался гильотиной (если бы они, конечно, могли освоить трансгрессию), умели бы ею пользоваться, Хогвартс мог бы оказаться где угодно, не факт, что в пределах одной страны.

К тому же, профессор Спраут помнила, что в планах выпускника Сэнпака было «поездить по разным местам», а это прямо указывало на необходимость трансгрессии.

– Я написал это просто так, профессор, – удрученно сказал тогда этот студент с большими оттопыренными ушами. – У меня тогда была несчастная любовь, хотелось уехать куда угодно подальше.

– Надеюсь, сейчас ты оправился, – сочувственно сказала профессор Спраут. – Но это только подтверждает важность трансгрессии – если ты научишься, то при следующей несчастной любви действительно сможешь уехать куда-нибудь подальше.

Рассказывая это Энтони, она сделала глоток чая и спросила:

– Как думаешь, что он сказал, Генри?

Энтони рассеянно смотрел на летящий из камина пепел, оседавщий у его ног, и ответил:

– Не знаю... Думаю, он верит, что можно попасть очень далеко, только не обязательно всем телом, – добавил он. – С этой точки зрения, Помона, ты совершенно права. Небеса или ад, если они и существуют, тоже находятся очень далеко.

Профессор Спраут со смехом похлопала по подлокотнику дивана, выводя Энтони из задумчивости.

– Он сказал, что в мире всегда найдутся те, кто не сможет трансгрессировать, и он хочет им помогать, – объявила профессор Спраут. – Тогда я спросила, как он собирается это делать. Он ответил, что не знает, но заверил, что это будут гораздо более безопасные способы, чем трансгрессия. Возможно, это будет летающий Хогвартс-экспресс.

Это был бы странного вида скоростной поезд, поднимающийся в воздух за счет магии, а не аэродинамики.

Энтони представил летящий в небе поезд:

– Думаю, тем, кто отвечает за Статут о секретности, не особо понравится... Получается, кроме метел, и другие вещи могут летать? Включая поезда?

– Пожалуй, да, – задумка витала в воздухе, – интересно, кто-нибудь думал о том, чтобы заставить летать велосипед... все-таки велосипедное сиденье намного удобнее, чем на метле.

Энтони покачал головой, ничего не ответив. Он не знал, пытался ли кто-нибудь создать летающий велосипед, но точно знал, что кто-то отчаянно хочет, чтобы автомобиль летал. Мистер Артур Уизли прислал ему несколько писем, рассказывая о своих неудачных заклинаниях, в том числе о заклинании, которое заставляло метлу летать, а не быть просто метлой. Он с унынием подозревал, что это еще одно магическое ограничение, помимо невозможности наколдовать еду.

Полет всегда оставался непростой задачей.

В попытке ответить на некоторые причудливые идеи мистера Уизли, Энтони даже обращался за советом к профессорам Флитвику и МакГонагалл и тестировал несколько идей в Выручай-комнате.

Кстати, о Выручай-комнате. В последнее время Энтони пытался изучить ее возможности. Она могла делать то, что заставляло Энтони чесать в затылке, даже если объяснять это просто «магией».

Например, однажды он загадал: «Мне нужна комната с видом на море». После того как он прошел три раза и открыл глаза, Выручай-комната превратилась в террасу с видом на море. Энтони попробовал перелезть через перила (стараясь при этом, чтобы шнурки на его ботинках не зацепились за мантию) и действительно смог дотронуться до воды.

Он понимал, что комната не переместила сюда реальный уголок какого-то пляжа, а просто создала имитацию моря. Это он знал, потому что его некромантия подсказывала ему, что под песком и камнями нет никаких трупов крабов или чего-то подобного, а настоящее море полно радостных для некроманта материалов.

Да, это умозаключение основано на некоторых принципах трансфигурации. Выручай-комната не может наколдовать еду из ничего, поэтому не может наколдовать и трупы (не намекая, конечно, что кто-то собирался есть эти трупы).

Энтони когда-то предполагал, что куриная ножка находится где-то посередине между «едой» и «трупом», но ведь должны быть какие-то трупы, не связанные с едой. Однако, когда он попытался попросить Выручай-комнату показать ему любой труп, комната хитро показала ему сломанный диван, очень похожий на тот, который разорвала Кошка-скелет.

После бесчисленных уточнений Энтони, комната, видимо, не выдержала и открыла ему секретный проход, ведущий прямо на кухню «Кабаньей Головы».

Энтони было трудно описать свои чувства, когда он осторожно вышел через этот проход и увидел полный двор свиных голов.

Глава 84: «Кабанья Голова»

Если уж говорить начистоту, то при виде целого двора истекающих слюной, иногда закатывающих глаза или тяжело фыркающих свиных голов, в сердце Энтони, наверное, было на пятьдесят процентов недоумения, на пятьдесят процентов удивления и остальные семьдесят процентов смущения. Учитывая обмен сиклей на галлеоны, семнадцатеричная система в магическом мире не была чем-то необычным, а смущение вызывал одетый как слуга человек, стоявший перед ним.

Его взгляд метался между Энтони и крышкой от пустой бочки, которую тот открыл. Он стоял, вытаращив глаза и раскрыв рот, как рыба, которую только что вытащили из воды, и ничего не говорил.

– Ты принес? Почему ты стоишь без движения, болван? – У двери появилась высокая фигура, посмотрела во двор. – Ох.

Энтони понял, что ему нужно что-то сказать. Он бывал здесь несколько раз с Хагридом и помнил, что этот грязный бармен – владелец «Кабаньей Головы». Энтони догадался, что не может при владельце бара залезать в его бочку, представляясь последователем Диогена Синопского.

– Эх, прошу прощения, – произнес Энтони, – я и сам не ожидал, что окажусь здесь.

Он говорил правду. Если уж и попадать на задний двор какой-то кухни, то куда приятнее было бы очутиться в 'Дырявом котле', а не в этом совершенно незнакомом, жутко пропахшем козлами заведении.

– Я знаю тебя, – заявил бармен с запахом козла. – Ты был с тем здоровенным парнем, Хогвартский.

Энтони кивнул.

– Генри Энтони. Приятно познакомиться… Хотя место встречи, конечно, странноватое.

Ближайшая к нему свиная голова громко хрюкнула. Энтони слегка отодвинул ногу, чтобы на нее не попала слюна.

– Так, Энтони, как ты сюда попал? – грубо спросил бармен.

– Простой ответ – магия, – ответил Энтони, указывая на бочку рядом. – Я кое-что испытывал в школе и прорыл туннель… Нет, я не собирался копать именно сюда. Этот внезапный выход, скорее, решил сам замок. Из любопытства я вышел, а тут оказалАсь.

Бармен широкими шагами подошел, грубо отодвинул бочку и заглянул в темный, уходящий вдаль туннель. Почти вся его голова скрылась там, а спутанные седые волосы растрепались по спине.

– Ну что же, Хогвартс решил прорыть проход прямо в моей несчастной маленькой таверне, – сказал бармен, но было совершенно непонятно, верит он или нет.

– Если хотите, мы можем пройти обратно, чтобы я доказал, что говорю правду, – предложил Энтони.

Бармен покачал головой.

– Нет, ни за что.

Он внимательно изучал Энтони острым взглядом.

– Что ты делаешь в Хогвартсе? Защиту от темных искусств? Я не видел тебя до этого учебного года.

Его взгляд буквально сверлил Энтони, словно он пытался разрезать его и заглянуть ему прямо в душу.

Энтони вдруг заметил, что голубые глаза бармена очень похожи на глаза Дамблдора. Когда он пришел сюда с Хагридом, он не обратил внимания на бармена. Возможно, потому что тот тогда не смотрел так остро на посетителей из-за своих грязных очков, а просто сидел в переполненном баре, протирая такие же грязные стаканы.

– Меня приняли недавно, преподаю два курса магловедения, – ответил Энтони.

– Ха, маглы! – бармен неопределенно усмехнулся. – Хорошо преподаешь, парень?

В его голосе уже слышались нотки непринужденной болтовни. Энтони услышал, как тот что-то тихо пробормотал, типа 'я так и знал'.

Он осторожно ответил.

– Наверное, не настолько плохо, чтобы меня сразу уволили.

– Альбус никогда не увольняет сотрудников, – сказал бармен, оборачиваясь и крича на все еще стоявшего официанта. – Но я-то другое дело! Приятно слушать, да? Сколько раз тебе говорить, иди меняй вывеску! Мне еще тебе напоминать об этом?

Тот побледнел, схватил ближайшую свиную голову за клыки и потащил ее к двери таверны. Энтони услышал, как свиная голова ударилась о переполненную барную стойку, затем послышался болезненный вскрик и несколько невнятных извинений.

Бармен выругался.

– Временный работник… Как только вернется, я его поменяю… Подождите минутку, профессор.

Он вышел, чтобы проследить за работой официанта.

– Аккуратнее мне там, а не то придется самому своей головой вывеску изображать! У свиньи мозгов, может, больше, чем у тебя!

Дойдя до двери, бармен вдруг обернулся и спросил Энтони.

– Что-нибудь выпить?

Энтони подумал.

– Медовухи, пожалуйста.

Он раньше слышал, как Дамблдор хвалил здешнюю медовуху, хотя Хагрид никогда не советовал ее заказывать. Хагрид любил что-нибудь покрепче.

Он протянул бармену деньги за выпивку. Тот заметно подобрел и вскоре вернулся с двумя кружками.

Бармен открыл бутылку, подцепив крышку свиным клыком. Желтоватая жидкость потекла по клыку в свиную пасть. Свинья громко хрюкнула.

– Я действительно очень виноват, – сказал Энтони, принимая предложенную ему медовуху.

– Ничего страшного. У меня тут часто непрошеные гости. Ты из них самый вежливый, – бармен налил себе. – Идея с бочкой неплохая, вот только время выбрано неудачно.

В этот момент вернулся официант, неся свиную голову с каменн-ым лицом. Голова была явно не в духе и закатывала глаза на бармена. Тот пнул ее ногоЙ.

– Почему тут так много свиных голов? – поинтересовался Энтони.

Ему едва не пришло в голову, что он попал на странный и зловещий ритуал какого-то темного мага.

– Ты же не думаешь, что наша вывеска – это всегда одна и та же свинья? – спросил бармен. – У них тут ротация, само собой.

Бармен, обойдя задний двор, сказал.

– Ничего не пропало. Возвращайтесь, профессор магловедения.

Энтони на миг задумался – выйти ли через парадную дверь или вернуться сразу через туннель в Выручай-комнату. В итоге он решил вернуться тем же путем. Под взглядом бармена он проскользнул обратно в бочку, высунул два глаза и попрощался с барменом.

– Ну что же, до встречи.

– До встречи. Только запомни: не смей больше появляться в моем дворе, не вылезай из всяких странных мест, Энтони. Если хочешь выпить, входи через парадную дверь, – ответил тот.

Энтони кивнул, внутренне клянясь, что без крайней нужды не ступит в этот бар ни шагу. Медовуха оказалась настолько приторной, что в горле, казалось, образовалась целая прослойка меда.

– Понял, спасибо вам, э-э… сэр, – сказал Энтони. Он все еще не знал его имени.

Бармен вздохнул.

– Дамблдор. Аберфорт Дамблдор.

Спасибо тем, кто поддержал чаевыми! Получите по кружке медовухи (по порядку времени).

– Я узнаю это выражение у тебя на лице, – раздраженно сказал Аберфорт. – Отвечаю тебе до того, как ты начал расспрашивать: да. А теперь заткнись.

Энтони все еще пребывал в удивлении:

– Я не знал, что у директора есть брат… Но вы действительно очень похожи, мистер Дамблдор.

Аберфорт опустил голову и злобно посмотрел на него:

– Это ты меня оскорбляешь, парень. Я не хочу быть на него похожим.

Энтони сразу понял, что между братьями Дамблдорами какие-то очень сложные отношения, а одним из правил хорошего работника было не совать нос в дела начальства.

Официант спросил:

– Ох, почему? – с разочарованием в голосе произнес он. – Я ведь именно потому, что вы брат директора, и пришел устраиваться сюда, в "Кабанью голову".

– А я тебя, идиота, нанял потому, что ты выпил "Феликс Фелицис"! – гневно воскликнул Аберфорт. – Ты уволен!

– Ну ладно, – сказал официант, все еще погруженный в разочарование от того, что владелец бара не уважает директора Дамблдора.

...

Энтони вернулся в Хогвартс, когда комендантский час уже закончился. Он вышел из Выручай-комнаты и бесцельно бродил по замку.

В последнее время весь замок находился в состоянии легкого беспокойства. У него было предчувствие, что сегодня он поймает немало бродящих по ночам студентов.

Хотя сейчас только начало февраля, профессора уже чувствовали приближение экзаменов. Профессор Баббидж предложил ему поскорее начать составлять вопросы, профессор Макгонагалл задала гору домашней работы, иногда даже проверяла эссе в учительской, попивая чай. Снегг мрачно ходил по замку, а Квиррелл становился все бледнее. Энтони иногда чувствовал от него запах смерти.

Он пытался предупредить профессора Квиррелла. После нескольких не совсем понятных намеков, которые не сработали, Энтони почти прямо сказал профессору Квирреллу, что к нему приближается смерть. Он сказал это не как угрозу, а просто констатировал факт.

Квиррелл почти сбежал.

Энтони подумал, что, возможно, он все же напугался, но другого способа выразить свою мысль он просто не нашел. Если Квиррелл не понимает фразы "Думаю, в словах профессора Трелони после взгляда на вашу чашку чая есть доля правды", то высказывание "Берегите себя, подозреваю, что вы, возможно, скоро умрете" тоже неплохой вариант.

...

Когда он спускался вниз, то столкнулся со своей кошкой.

Это существо где-то раздобыло мышь и с удовольствием наблюдало, как та большая мышь беспомощно мечется туда-сюда. У кошки теперь действительно намного лучше стало настроение. Если бы она была прежней, эта мышь погибла бы, как только ее усы оказались бы в пределах пятнадцати метров от кошки. Ведь Энтони запретил кошке-скелету причинять вред людям, но никогда не запрещал охотиться на мышей, жуков и тому подобное.

Он подошел поближе и присмотрелся:

– Это питомец Уизли?

Поскольку братья Уизли присоединились к группе, отправившейся в приют для животных, Энтони смог узнать о… традиции передачи питомцев в их семье. Они показали ему семейную фотографию Уизли, на которой была изображена Пигвиджен, домашняя крыса, которая многократно передавалась в их большой семье.

Но крыса на фотографии была слишком маленькой, чтобы разглядеть что-то особенное… Единственное, что знал Энтони, это то, что тот самец крысы был довольно долгоживущий и очень большой.

Эта крыса перед ним действительно очень большая.

Кошка прижала хвост крысы, острый коготь проткнул основание хвоста, прочно пригвоздив ее к земле. Услышав голос Энтони, кошка подняла голову, словно спрашивая его разрешения. Крыса немного поборолась, а затем, словно обессилев, наклонила голову и потеряла сознание.

Энтони на мгновение задумался и сказал:

– Отпусти ее.

Хотя он не был уверен, та ли это крыса, он предпочел бы доставить Филчу немного больше хлопот, чем рисковать убить питомца первокурсника Гриффиндора.

Кошка опустила голову, посмотрела на крысу, мяукнула и отпустила лапу.

– Хорошая кошка, – сказал Энтони, присел и погладил гладкую шерсть своей кошки. Пока кошка терлась о полы его мантии, большая крыса внезапно открыла глаза, словно и не теряла сознания, перевернулась и убежала.

Энтони смотрел, как она в панике убегает вниз по лестнице. Из-за истощения ее шаги были шаткими, и она чуть не врезалась прямо в стену или не скатилась с лестницы.

– Довольно умная, – сказал он.

А затем снизу снова раздалось кошачье мяуканье, сопровождаемое пронзительным "писком". Энтони и кошка одновременно повернулись к лестнице.

Он вздохнул:

– Только не это.

Если это действительно была Пигвиджен, кошка-скелет в любом случае разделила бы половину вины за то, что убила питомца Рона Уизли. По крайней мере, она сделала прокол в хвосте крысы.

Как только Энтони спустился по лестнице, он увидел исхудавшую миссис Норрис, которая тащила дохлую крысу и смотрела на него выпученными глазами.

– Это я, а не ночной бродяга, – сказал Энтони, присел и протянул руку кошке. – Миссис Норрис, пожалуйста, отдайте мне эту крысу, хорошо?

Миссис Норрис, крепко вцепившись в крысу зубами, отступила на шаг. Кошка Энтони быстро подскочила к ней сзади и угрожающе посмотрела. Миссис Норрис посмотрела по сторонам, бросила крысу на землю и расстроенно ушла. Энтони почувствовал небольшую вину за то, что лишил ее подарка для Филча, но в целом его сейчас больше волновала эта крыса.

Эта крыса, мертвая до мозга костей, теперь служила отличным материалом для колдовства.

Энтони осматривал её, пытаясь понять, не питомец ли это Уизли. Большая крыса? Да. Самец? Точно. Выглядит старой? Определенно. Долгожительница? Не факт.

Он даже задумался, стоит ли оживить крысиный труп, если это окажется любимец младшего Уизли (того самого, который, по слухам, спал с крысой в кровати). Можно было бы притвориться, что зверёк жив, просто сердце остановилось и он ледяной на ощупь.

...

Братья Уизли положили конец его мучениям. Они, к несчастью, столкнулись с Энтони по пути из Запретного леса в замок ("Вот ведь невезуха!"). Отдав десять очков факультета, братья осмотрели крысу и заверили Энтони, что это точно не Короста.

– Она больше этой, – сказал Фред.

– И у неё не хватает одного пальца, – добавил Джордж.

– А ещё Короста лоснящаяся.

– Ест и спит бездельничает.

– И ни за что не побежит куда-то, если есть шанс просто лежать без дела.

http://tl.rulate.ru/book/133401/6295774