Готовый перевод When the weirdness comes to the world, death is the end / Когда странное приходит в мир, смерть - это конец.: Глава 156

Линь Юань читал в интернете, что обычно кладут книгу на тело и бьют резиновой дубинкой. Это вызывает боль, но не оставляет следов. Что может быть хуже, верно?

Но он быстро понял, как сильно ошибался.

[Бах!]

У ног раздался звонкий металлический удар. Линь Юань посмотрел вниз и увидел, что это полая железная палка ударилась об пол.

Что это значит? Пытаются напугать?

Но он снова ошибся. Мужчина снова поднял железную палку…

В следующую секунду.

– А-а!.. А-а-а-а-а!!!

Линь Юань почувствовал острую боль в пальцах ног. Железная палка ударила по большому пальцу правой ноги, ноготь тут же разлетелся вдребезги, смешавшись с мясом и кровью. Очевидно, предыдущий удар был лишь промахом.

Почему… почему это не похоже на то, о чём говорят в интернете?! Зачем так делать?!

Сильная боль необычайно прояснила разум Линь Юаня. Он начал думать: может быть, люди, с которыми так обращаются, вообще не имеют возможности высказаться в интернете?

– Спрашиваю ещё раз, в ночь происшествия ты ходил во Вторую среднюю школу Цзянъянь?

– Ходил, ходил! – только что появившийся стержень Линь Юаня был выбит этим ударом, превратившись в ничто.

Спрашивают просто, был ли там, а не убивал ли… даже ответить самому на это не имеет значения, верно? Разве нельзя мне просто погулять?

Но Чжэн Чунъюань задавал вопросы явно по-другому, не так, как он себе представлял.

– Ты узнаёшь эту вещь?

Он вытащил маленький прозрачный пакет, а в пакете лежал окровавленный молоток.

– …

Линь Юань бросил взгляд на мужчину рядом и на поднятую им железную палку, потом подумал и выбрал ответ поумнее: – Знаю, это молоток.

– Угу, – Чжэн Чунъюань не стал углубляться в этот вопрос, кивнул и сказал: – Значит, ты ходил во Вторую среднюю школу Цзянъянь в ночь происшествия и помог Ван Цзинлиню унести орудие убийства?

– А? – Линь Юань остолбенел: – Ты… ты о чём?

Я лишь ответил, бывал ли в школе, знаком ли с Ван Цзинлинем, знаю ли молоток...

Как из таких вопросов мог получиться настолько прямой вывод?

Пока Линь Юань был в замешательстве, Чжэн Чунъюань продолжал допрос:

– Ты знаешь, как умерла жертва?

– Убили молотком? – подсознательно ответил Линь Юань.

Только что мне показали окровавленный молоток и назвали его орудием убийства. Разве это не означает, что жертве проломили голову?

– Другими словами, ты видел, как Ван Цзинлинь забил жертву насмерть молотком, а потом помог ему избавиться от орудия убийства, так? – сказал Чжэн Чунъюань.

– А?

Линь Юань был совершенно ошарашен.

Что я сказал?

Что вы сказали?!

Невероятная догадка промелькнула в его голове.

– Вы... вы пытаетесь меня подтолкнуть к ответу?

Неудивительно, что они не разделили сообщников. Потому что их совершенно не волнует сговор, да и правда их тоже не интересует!

В этот момент Линь Юань заметил, что рядом появились стол и стул. На стуле сидел мужчина в полицейской форме. Он держал ручку, опустив голову, и что-то постоянно записывал на листе белой бумаги, лежавшем на столе.

Линь Юань понял, что тот записывает его показания.

Когда он начал записывать?

Только что?

Нет, раз уж это протокол, он должен был записывать с самого первого моего слова.

Линь Юань призадумался. Скорость его записи совершенно не совпадала со скоростью его речи. И казалось, ручка в его руке ни на секунду не останавливалась.

Вот точно так же, как сейчас: он ни слова не сказал, а тот всё писал и писал, без конца.

– Он, что он пишет?

Линь Юань хотел броситься туда, но тут же был остановлен звуком наручников. Двое мужчин позади крепко держали его. Линь Юань отчаянно вырывался:

– Что он написал? Я хочу посмотреть!

– Протокол вам покажут после допроса. Сейчас вам нужно лишь ответить мне, видели ли вы, как Ван Цзинлинь бил молотком по голове жертвы? – сказал Чжэн Чунъюань, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Да чтоб тебя! – Лин Юань уже не выдержал и крикнул: – Чжэн! Ты знаешь, два года назад мы с отцом смотрели передачу про закон. И когда ты там появился, отец сказал мне: «Порядок в нашем городе Цзянъянь такой хороший благодаря директору Чжэну!» А теперь ты говоришь мне, что вот так раскрываешь дела? Ну и чтоб тебя!

В комнате вдруг стало тихо. Воздух словно застыл, стало трудно дышать.

– В твоих личных данных указано, что отец твой умер, когда тебе было шесть, – лицо Чжэн Чунъюаня не изменилось. Он спокойно махнул тем, кто стоял за спиной Лин Юаня: – Подозреваемый потерял сознание, приведите его в чувство.

Не успел он закончить, как Лин Юань почувствовал, что его с огромной силой прижимают к железному стулу. Он хотел вырваться, но не мог.

Потом он увидел, как один из стоящих сзади достал что-то вроде фонарика с пояса.

Как только включили выключатель, промелькнул синий разряд тока, а затем раздался треск, от которого у него волосы встали дыбом.

Этот звук напомнил Лин Юаню петарды, которые в детстве взрывали на Новый год.

– Вы… ух, аааааа!!!

Человек за спиной прижал фонарик к его поясу.

Это была боль, которая била прямо в душу. Казалось, будто кости вырывают по одной.

Тут уж не до мольбы о пощаде, он даже думать не мог сам.

Вы… что вы делаете?

Вы…

Неизвестно, сколько это продолжалось. Лин Юань почувствовал, что его голова вот-вот лопнет, как воздушный шар. Раздался хлопок, и сознание погасло.

...

В Народном парке, под тенью ив, Цзян Хуань сидела на скамейке и ела мороженое-рожок.

Рядом сидела Цзи Фан и тоже ела мороженое.

Тан Нинъи сидел на корточках на солнце, обхватив голову руками.

Он просил прощения.

За то, что плохо присмотрел за Цзян Хуань, и она оказалась в опасности.

[Внимание! Недостаточно энергии для дальнейшего перемещения. Рекомендуется присесть и отдохнуть, чтобы избежать обморока. Расчётная скорость восстановления энергии: 10 единиц в час.]

— А-а-а… — Тан Нинъи глубоко вздохнул. Уже поздно было оправдываться, да и не собирался он пререкаться.

Но вот стоять под таким солнцем было совсем некстати.

— Можно я встану?

Цзи Фан бросила на него взгляд:

— Приседай ещё десять минут!

Цзян Хуань аккуратно откусывал мороженое и вовсе не собирался его защищать. Заступиться за него — значит самому оказаться виноватым. А как же девушка может брать на себя вину?

Су Юань сидела на скамейке с чистой совестью, наслаждаясь лёгким ветерком. Она не собиралась никуда идти, пока зрение полностью не восстановится.

http://tl.rulate.ru/book/132723/6292840