Готовый перевод Tale of the Fake Hero / Повесть о фальшивом герое: Глава 79

— …Значит, если у нас нет плоти, наши души должны вечно томиться в этих холодных оболочках? Мы созданы лишь для того, чтобы быть рабами, не зная смерти…?

Крик Люкаэль доносился глухо, словно эхо в замкнутом пространстве.

— …А как же наша воля? Неужели мы не заслужили права жить как обычные живые существа…?!

Но единственное, что он видел ясно, и чей голос слышал отчетливо – это человек, стоявший перед ним.

Единственный человек в его жизни.

Тот, по кому он тосковал всю жизнь, слишком поздно осознав, как много она для него значила.

«Какая ещё наставница? Хватит пафоса, а то у меня сейчас кожа дыбом встанет. Видишь, мурашки пошли?»

Это был остаточный след сознания Камиллы Алтер Арадамантель.

Осколок души, сохранившийся внутри святого меча Арадамантель.

Возможно, она не просто «осталась», а специально сберегла себя для этого момента, когда её ученик станет совсем уж беспомощным.

[… Элдия Мю (04) окончательно пала, маленький господин. Вы просили меня дать ей шанс, но теперь спасайтесь хотя бы сами…!]

Он не мог подняться.

Даже если забыть об отсутствии сил, как ему противостоять ей? Всё, чему он учился, всё его мастерство было для неё как на ладони.

«Эй, ты серьезно думаешь, что эта девка видит тебя насквозь? Вот прямо насквозь? Может, твои Отречения просто не сработали, потому что ты скопировал их на глазок?», – спросила наставница.

Она уже держала в руках Арадамантель – клинок безупречной чистоты.

— …Я не позволю этому продолжаться. Всему придет конец. Слабые – это лишь мусор, ленивый, зависимый и не желающий меняться…

Чистая сталь скользнула в белоснежные ножны.

Точно так же, как в те далекие дни детства, когда она впервые показывала ему основы Пути Десяти Перекрестий.

— …Если этот мир требует жертв ради таких слабаков, то пусть он лучше сгинет…

Техника, которой она его учила, была «ересью» внутри стиля.

Всё начиналось с 4-й формы – Выпад, где вся мощь концентрировалась в одном-единственном ударе.

Меч, придуманный специально для ученика и доведенный до совершенства в его руках. Люкаэль не знает этого меча.

— …Я верну утраченное время. История человечества – это лишь лицемерный фарс, навязывающий сильным односторонние жертвы…!

Дернулся пальцем в луже крови.

— …Кадюэль, мы с тобой рождены с судьбой властелинов! Мы могли бы жить так, как хотим, не властвуя над другими…!

Кха-кх…

Кайсен выплюнул сгусток запекшейся черной крови, застрявший в горле.

Упираясь кулаками в землю, он заставил себя приподняться.

— …Только представь, как это было бы прекрасно. Какой восторг приносил бы каждый миг такой жизни! Но вместо этого мы рождены лишь для того, чтобы умереть, сражаясь до самого конца. Как ты можешь с этим мириться…?!

Тело больше не восстанавливалось. Верный признак того, что жизненных сил на регенерацию не осталось.

— …Ты ведь всегда интересовался бескрайним космосом! Почему же ты так слепо предан Карендену? Этому божеству нет до нас дела, он нас не любит…!

Руки и ноги била крупная дрожь. Словно все клетки, уже переставшие получать сигналы от мозга после смерти, внезапно пришли в движение.

— …Пойдем со мной, Кадюэль. Не повторяй ошибок Алкайоса. Если согласишься, я договорюсь с Йотосом, чтобы тебе дали новое тело…

Кайсен почтительно протянул обе руки, принимая Арадамантель.

Даже это далось с трудом. Как только меч коснулся ладоней, его тяжесть отозвалась в суставах такой болью, что он едва не рухнул.

Хотя святой меч для того, кого он признал, должен быть легче обычного клинка.

«Смотри-ка. А ты вырос – выше меня уже не на одну голову, а на целых две.»

Он бы упал. Обязательно бы упал.

Если бы она не подошла сзади и не поддержала его.

— Сердце уже должно было остановиться… Как ты поднялся?

Совсем как в детстве, когда он не мог даже правильно направить кончик тренировочного нодати, и тот лишь мелко дрожал в руках.

Тогда ты не смеялась.

Джин хохотал, Эльторам ухмылялся, другие наемники покатывались со смеху, но ты – ни разу.

— Твои предсмертные судороги бесполезны. Тебе не победить меня и мой Йониулан.

Ты просто своими руками обхватывала мои запястья, поправляла положение коленей и стоп, терпеливо исправляя каждое движение. Я думал, ты не смеешься.

«И руки стали больше.»

Но на самом деле, вот как сейчас.

В душе ты улыбалась, верно?

«Ха-ха.»

Через мягкое тепло её рук передавалось всё: как нужно направить клинок, как сделать выпад и как вернуть его обратно.

— Зачем ты сражаешься? Ради чего бьешься даже после смерти? Неужели ты веришь в победу?

Сформировавшаяся стойка была предельно проста: ноги широко расставлены, центр тяжести смещен вниз. Корпус развернут влево, левая рука с ножнами за спиной. Правая рука накрывает рукоять.

Да…

Это была базовая стойка для мгновенного обнажения меча…

Никакой мишуры, никакого пафоса. Поразительная простота одного-единственного действия – вся воля и концентрация сосредоточены на одном выпаде.

— Я никогда не сражался… потому что… верил в победу… — ответил он дрожащими губами.

Не ради оправдания своей жизни, а чтобы почтить путь тех героев, чье мужество он видел.

— Я сражался, потому что должен был… потому что обязан был победить… Вот и всё…

Будь здесь наставница. Будь здесь мои предшественники.

Если бы Сейра или Исла были на моем месте, они поступили бы так же.

— Потому что я… потому что мы – герои…

Эпилог пролога. Фальшивый герой упокоится здесь (5)

— Герой? Ты-то?

Видя, как Йониулан в ярости распадается на сорок четыре сегмента, Кайсен задерживает дыхание, вкладывая в этот миг всё своё существо.

Это последний вздох в его жизни.

Последний взмах, последний выпад, последняя вспышка.

«Наставница».

В один палец – смех того дня, когда он кувыркался в траве вместе с матерью.

«Ни разу…»

В другой палец – улыбку наставницы в тот дождливый день.

«… Я так и не решился сказать это вслух, было неловко».

В третий палец – запах книжных страниц, что дала ему Роберис в горах, где воздух был пропитан ароматом персиков.

«Но знаете…»

В четвертый палец – тепло обещания Ислы, когда они сцепились мизинцами.

И в последний палец – голос Сейры, протягивающей руку и шепчущей: «Мы ведь не одни».

«… Всегда».

А в левую руку, сжимающую ножны, – все узы, накопленные за жизнь…

Голоса родителей и сестры на далекой родине, когда они шли по берегу, любуясь закатом над морем.

Кровь и тела павших в битве за Аристафо: Камиллы, Вульфа, Эльторама, Джина, Сецунена, Шарон, Рии.

«Я хотел стать таким же, как вы».

Уроки и наставления главного инструктора Олиер, Йошухара, Сейры и Ислы в Академии Меча Лжегероев.

Мирнгадию, пришедшую светом в Керкнуд, и всех тех, кто сражался в Красных горах: Роберис, Мерн, Тваля, Алидону, Железный Крест, Хальбарона и Акилею Алое Пламя…

Жизни всех тех, кого он поддерживал и кого нес на своих плечах – в этот миг он вложил их все в свой клинок.

— Отречение: Разрез мерцающего танца алого шелка.

В этом ударе не было ни света, ни звука.

За пределами времени, которое не способны осознать ни мир, ни законы мироздания, расцвел и тут же увял призрачный цветок.

Этот цветок рождался, когда сталь со скрежетом покидала дерево, он распускался, безупречно рассекая плоть, и опадал, когда меч возвращался обратно.

Ни мир, ни его законы не услышали этого цветения. Это был миг в пространстве запредельного отсчета, доступный лишь тем, кто сам стоит выше законов вселенной.

Этот выпад разрезал само провидение, налагающее естественные ограничения на скорость движений.

С задержкой в полтакта.

Мировой порядок, почувствовав сбой в своих уравнениях, бросился лихорадочно исправлять ошибку.

Фиолетовое пламя, летевшее в вихре, вдруг раскололось.

Сегменты Йониулан, потеряв инерцию, беспорядочно рассыпались, обнажая брешь.

И в эту крохотную щель времени…

Нагрудник Люкаэль разлетелся, кожа лопнула, мышцы были рассечены, кости перерублены, а сердце взорвалось.

Осталось лишь одно свидетельство этого удара – обломок клинка Арадамантель, взмывающий в небо в снопе искр. Святой меч высшего ранга не выдержал столкновения с истинным святым мечом и сломался.

Шим!

Запоздало окрашивает небо и землю в багряный цвет вспышка разреза, рассекшего мир.

Т-я-я-янг!

Запоздало оглашает горы лязг металла.

Дзынь.

Почти одновременно с чистым звоном упавшего обломка клинка раздался…

П-ф-ф-ф-фу-у-ух!

Звуковой удар сотряс пространство, и в этом неистовом хаосе звуковых волн мир, истекая кровью, разделился на верх и низ.

«Он не „не успел выхватить меч“…», – Люкаэль, подхваченная волной, в оцепенении прижала руку к груди.

«Он уже нанес удар и вернул его в ножны? Такое даже Алкайос…»

В этот миг её верхняя часть тела буквально испарилась под давлением удара, и над исчезнувшей плотью обнажилось ядро души.

[Маленький господин!]

Шариллион вонзился точно в центр этого ядра, и сила бессмертия, восстанавливавшая тело с невероятной скоростью, замерла.

— Люкаэль…

Рука Тарсио, сжимавшая рукоять, мелко дрожала.

Оставшийся без хозяйки Йониулан со звоном упал на рушащийся пол, издавая жалобный стон, на который Шариллион ответил глухим резонансом.

Кадюэль не позволил скорби захлестнуть свой разум.

[Зафиксирован разлом земной коры на пятом подземном этаже. Центр управления и всё оборудование уничтожены. Нужно немедленно уходить.]

Эти слова прозвучали так, словно Кайсен прошел последнюю веху своей миссии. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол.

В пустоту, оставшуюся после угасания запредельной мощи, начали вползать тени Бездны, словно могильные черви, дождавшиеся своего часа.

[… Что происходит? Ваше превосходительство Сецунен, врата закрываются…!]

[… Мы спасены! Спасены! Морозные твари затягиваются обратно в закрывающиеся врата! Это чудо…!]

[… Это не чудо! Это снова сделали они…!]

Земля содрогалась. Нижние уровни комплекса рушились, рассыпая электрические искры.

Конструкции не выдерживали веса сползающей верхней части строения.

[Кайсен, поле телепортации не достигает руин. Кайсен, ты выходишь? Ответь мне, дитя моё… Ты цел? Как госпожа Тарсио?]

Странно.

Тело гниет и распадается, сознание и душа пожираются Бездной, но твой свет я вижу отчетливо.

— Кайсен.

Даже в этом грохоте рушащихся стен я чувствую тепло твоих пальцев на своем лбу.

[Маленькая госпожа, его жизненные показатели уже…]

Тарсио… ты как? Не ранена?

С каким лицом ты сейчас на меня смотришь?

Ну же, уходи скорее.

[… Сердце остановилось две минуты назад, активность мозга почти на нуле. То, что он до сих пор двигался – за гранью возможного.]

Только сейчас, когда я сам лишился голоса в последнюю секунду жизни, я смог понять чувства тех, кто ушел раньше.

Это знание было горьким.

Я так за тебя переживаю. Сможешь ли ты сражаться одна? Не будешь ли плакать? Не сломаешься ли от горя?

— Знаешь, я ведь знала, что так будет. Поэтому так хотела, чтобы этот миг наступил как можно позже…

Теперь я понимаю. Вот почему они все умирали с улыбкой.

Чтобы вложить в эту последнюю улыбку все слова, на которые не осталось ни сил, ни времени.

— Отец говорил мне… Когда я возьму в руки Шариллион, я полюблю одного человека.

Тарсио, послушай.

Если когда-нибудь мы встретимся там, наверху… ты заговоришь со мной первой?

— И еще он сказал… Что я умру вместо этого человека, чтобы отправить его туда, где сейчас мой отец.

Я ведь ужасно застенчив. И боюсь, что ты меня не узнаешь.

— У моей матери была особая сила – она могла переносить чужую Бездну в своё тело. И часть этой силы досталась мне. Наверное… нет, точно, это было нужно именно для этого момента.

Когда всё закончится, забери моё тело.

Должен быть способ вытащить из моей души тот меч, Юрбельмунг. Для меня это уже кон…

— – Это ещё не конец.

Нечто до боли теплое, живое, начало растекаться по жилам. И наоборот – холодная, липкая тяжесть смерти и Бездны, пожиравшей душу, стала уходить прочь, покидая тело.

— Твоя история только начинается.

Веки, что казались тяжелее многотонных врат, медленно поднялись.

В глаза ударил свет. Тарсио вложила мои пальцы в рукоять истинного святого меча Шариллион.

— Возвращайся, Кайсен. А я подожду тебя там.

Это была твоя последняя улыбка, которую я увидел. Прежде чем Бездна, окутав твое тело иссиня-черным саваном, поглотила тебя целиком.

Самая чистая и прекрасная улыбка из всех, что я знал.

— И не вздумай там на кого-нибудь заглядываться по пути, понял?

Да, это была она. Улыбка, подтверждавшая то предчувствие горькой судьбы, которое преследовало меня с нашей первой встречи.

— Прости, что не смогла сдержать обещание и отправиться с тобой в путешествие.

От этих последних слов в душе всё окончательно перевернулось.

И всё же.

Именно поэтому я заставил свои губы дрогнуть в ответной улыбке, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.

— Глупая… это же мои слова, зачем ты их забираешь…

Сияние Шариллиона достигло предела, и перед глазами вспыхнули призрачные знаки.

[Проверка совместимости…]

И я проваливаюсь в бездну. В ту древнюю эпоху, когда на этой земле полыхала война между владыками света и старыми королями.

[Проверка совместимости завершена: 1377%.]

[Запуск проекта Элдия Омек (06).]

http://tl.rulate.ru/book/131981/9868872