Готовый перевод How to Live as a Knight After the Ending / Как жить рыцарем после концовки: Глава 174: Другой приход (1)

Мартинес немедленно взялся за следующую задачу.

Это был ремонт маленькой игровой площадки во дворе, где играли дети.

— Похоже, это будет непросто.

Было ли это из-за сильного дождя?

Старая карусель уже сгнила и вот-вот развалится. Выбора не оставалось — нужно было купить новую.

Он подумал попросить сестру Доротею купить её, но затем покачал головой.

Даже недавно, когда он говорил о чём-то похожем, ответ Доротеи всегда был один и тот же.

Денег нет.

Денег нет. Как такое возможно — одно из отделений Ордена Петра страдает от такого финансового кризиса?

Пусть это и Тирна, но он думал, что главный орден оказывает хоть какую-то поддержку.

Но, глядя на состояние этого приюта, нельзя было сказать, что они получают хоть что-то.

Даже если он хотел спросить напрямую, Доротея таинственно чувствовала это, бормотала что-то и уходила.

Скрип.

Намокшая от дождя карусель заскрипела и упала набок.

Наконец она сдалась и пришла к концу.

Дети часто катались на ней, и некоторые из чистосердечных малышей наверняка прольют слёзы печали.

Мартинес не хотел этого видеть. Почему кто-то должен плакать? Ведь они ни в чём не виноваты.

«Деньги».

Мартинес никогда не испытывал финансовых трудностей, работая в других местах.

Он преследовал еретиков до конца, куда бы те ни прятались. Бессонные ночи были обычным делом, и ему приходилось спать в самых суровых условиях.

Это было возможно благодаря его мощной святой силе, которую можно было назвать талантом.

И он никогда не гнался за другими желаниями. Три общие человеческие страсти казались Мартинесу лишь ненужными побочными продуктами тела.

Иногда, когда деньги всё же требовались, об этом заботились люди из ордена, а в остальном его сила и положение решали всё.

Поэтому он никогда не чувствовал неудобств. Он даже не знал, что это такое.

Но в Тирне всё было иначе.

Пока люди из ордена называли Тирну городом грешников, другие — городом возможностей и золота.

Сюда можно было приехать, и независимо от статуса тебя могли оценить по способностям. Так можно было захватить огромное богатство. Настоящее золото.

Но за этим ослепительным светом всегда скрывалась более яркая и тёмная тень.

В Тирне те, у кого нет способностей, отсеиваются, а те, у кого нет денег, живут ужасно тяжёлой жизнью.

Мартинес почувствовал это особенно остро.

Речь шла не только о том, что дети здесь не могли нормально есть. Достаточно было оглянуться по 41-му району.

Дети, чистящие дымоходы. Рабочие, таскающие тяжёлые грузы на кирпичных фабриках. Люди, которые не могут толком поспать и всю ночь страдают на работе.

Они даже не могут лечь. Им приходится опираться телами на верёвки. И даже за то, чтобы облокотиться на эти верёвки, нужно платить.

В дождливые дни вроде этого люди, живущие в полуподвалах или под землёй, страдали ещё сильнее.

Система водоотвода не работала должным образом, улицы затапливало, и люди часто тонули.

Трупы всплывали прямо посреди улицы.

Когда такие тела появлялись, вместо того чтобы сообщить в полицию, большинство людей радовались, будто получили пустой дом умершего.

Мартинес видел такие сцены.

Не все в этом городе жили так. Ситуация менялась, как только попадал в 30-й район.

Люди там жили хуже среднего, но всё же лучше, чем в 41-м. Было трудно понять, как среда могла так резко измениться, стоило лишь пересечь границу района.

Только тогда Мартинес понял дурную славу этого золотого города.

Это было чем-то, что требовало серьёзного осмысления.

Он понял, что факторы, о которых он раньше не заботился, были важнейшими частями жизни. И теперь возникла срочная проблема.

«Нужно ли мне зарабатывать деньги?»

Но Мартинес не знал, как это делать.

Он подумал попросить совета, но в этом городе у него было мало знакомых.

«Кого я знаю?»

В голову сразу пришли два лица.

Оссиан и Эна Грунт.

Но едва он слегка покачал головой, думая, что это не вариант, как ощутил несколько присутствий внизу холма.

Мартинес прищуренными глазами посмотрел на широко открытые ворота.

Хотя сезонный дождь немного ослаб, он всё ещё шёл.

Как ни посмотри, не было веской причины, по которой несколько человек пришли бы в приют на холме.

«Бродяги?»

В такие дни было немало бродяг, совершавших грабежи, потому что им негде было переночевать.

Особенно часто мишенью становились приюты или детские дома, получающие финансовую помощь.

На самом деле с тех пор, как Мартинес появился здесь, уже было несколько попыток ограбления.

Разумеется, Мартинес каждый раз легко их отгонял.

«Но их много».

Если раньше это был один или два человека, то теперь приближалось больше двадцати.

И как раз когда он подумал, что справиться будет трудно, у ворот появился священник в чисто-белом одеянии.

Мартинес прекрасно знал, что символизировали эти одежды и золотой эмблемой, в них вшитой.

«Братья ордена?»

В центре стоял мужчина лет шестидесяти, одетый более пышно, чем остальные.

Худощавый, с запавшими глазницами и выступающими скуловыми костями, он выглядел немного жутковато.

Хотя священники вокруг держали над ним зонт, лицо его выражало постоянное недовольство.

Выражение его словно прямо протестовало: зачем он вообще должен был явиться в это место.

По крайней мере, за всё время пребывания в Тирне Мартинес никогда ещё не видел такого лица.

«Кто он?»

Если он из Ордена Петра, то, скорее всего, из другого отделения в этом городе.

По его одеянию и по тому, что он привёл с собой других членов ордена, его положение казалось очень высоким.

Зачем же такой человек сюда пришёл?

Какова бы ни была причина, это могло оказаться удачей. Судя по их виду, в деньгах они не нуждались.

Он мог попросить их поделиться частью средств поддержки.

С этой мыслью Мартинес медленно подошёл к ним.

— А?

Передовой рыцарь заметил Мартинеса.

— Приветствую, братья.

Мартинес поздоровался, и рыцарь впереди сделал шаг вперёд.

Он был по крайней мере вдвое крупнее Мартинеса, а его руки были толщиной с голову ребёнка — сразу было видно, что тренировки он не пренебрегал.

— Кто ты? Ты ребёнок, живущий здесь?

Из-за своего юного возраста Мартинеса легко можно было принять за воспитанника приюта.

Мартинес поправил его максимально мягким тоном.

— Я лишь верующий, служащий Отцу Небесному.

Это было обычное представление среди членов религиозного ордена.

В обычных обстоятельствах собеседник выразил бы уважение. Но рыцарь перед ним был иным.

— Что? Что за чушь ты несёшь? Парень, хватит играть, отойди в сторону. Мы очень занятые люди.

Его тон был откровенно высокомерным. Даже когда Мартинес представился как член ордена, рыцарь, похоже, ему не поверил.

Что было вполне объяснимо. На Мартинесе не было типичных облачений, символизирующих религиозный орден.

К тому же он выглядел слишком молодым, и с точки зрения рыцаря его личность оставалась неясной.

Мартинес прекрасно понимал обстоятельства и хотел спокойно разъяснить недоразумение.

— Брат, хотя я и молод, но я действительно рыцарь, назначенный сюда.

Мартинес был искренне рад встретить членов ордена после столь долгого времени.

По этой причине его голос звучал необычно мягко и уважительно, не так, как обычно.

Если бы Оссиан или Доротея увидели это, они бы удивились и спросили: «Ты и так можешь говорить?»

Мартинес вынул из-за пазухи медаль, которую можно было считать символом рыцаря.

При виде её лицо рыцаря помрачнело.

— Это…

Символ, который вручали паладинам. Однако тот, что показал Мартинес, был немного иным.

Такой символ можно было получить только рыцарю, прошедшему ученичество и официально признанному.

Для обычных рыцарей символ был серебряным.

При повышении в старшие паладины вручался золотой символ, того же цвета, что и божественная сила.

И выше этого.

Если становился командиром отряда или занимал равное рыцарю положение, вручался новый символ.

Пламя, окружавшее крест на символе, было доказательством этого.

Пламя символизировало очищение. Использование пламени очищения было особенностью инквизиторов.

Иными словами, символ, который показал Мартинес, был единственным предметом, символизирующим его среди 13 отделений.

«Фальшивка? Но он показывает его слишком уверенно. Если настоящий… разве возможно? Чтобы этот мальчишка обладал особым символом?»

Паладин перед ним почти двадцать лет носил серебряный символ после окончания ученичества.

Символ, который он видел, был за пределами его понимания.

Кто мог бы вообразить, что этот юный мальчик с суровым лицом способен очистить всех еретиков?

Это была естественная реакция.

Мартинес был уникальным случаем среди 13 отделений, работая в основном самостоятельно, не формируя группы.

Он всегда носил капюшон глубоко натянутым, так что лишь главные члены ордена знали его настоящее лицо. Было естественно, что рыцари в Тирне его не знали.

Даже те, кто хоть немного знал Мартинеса, иногда удивлялись, что такой ребёнок является судьёй очищения. Что уж говорить о тех, кто его не знал.

Пока рыцарь не знал, как поступить, из-за спины раздался раздражённый голос.

— Эй! Что вы тут возитесь! Вы собираетесь оставить меня стоять в этом грязном месте надолго?!

— Я… извините.

Рыцарь тут же извинился и обратился к Мартинесу:

— Парень, отойди. Самозванство рыцаря — очень серьёзное преступление. Но так как ты ещё молод, я закрою глаза в этот раз.

Хотя слова его звучали милостиво, за ними скрывался твёрдый отказ признать Мартинеса.

Это было вызвано узколобым нежеланием допустить, что этот юнец может быть более высоким рыцарем.

«Верно. Как такой сопляк может быть рыцарем лучше меня».

Старший сзади жаловался, и рыцарь попытался оттеснить Мартинеса.

— Убирайся. Если продолжишь раздражать нас, попробуешь что-то неприятное.

— Брат, я, кажется, ясно показал вам свои полномочия.

— Что? Этот мальчишка…

Хотя рыцарь уставился на него, Мартинес спокойно прошёл мимо.

А? Обычный рыцарь даже не смог остановить его.

Не только ситуация была неожиданной, но и сам он не мог уловить движение Мартинеса.

Точнее, он даже не мог правильно воспринять то, что видел собственными глазами.

Мартинес естественно прошёл мимо рыцаря и остановился перед стариком под зонтом.

Острые глаза старика уставились на Мартинеса. Тот встретил его взгляд спокойно, не отводя глаз.

— К какому епископству ты принадлежишь?

Было ли это раздражением? Брови старика дёрнулись.

Священники и рыцари, обычно сопровождавшие старика, сразу поняли, что его настроение крайне скверное.

— Отвечай.

— Ты, мальчишка!

Рыцарь, потеряв самообладание от мысли, что позволил Мартинесу проскользнуть, взорвался от злости. Он попытался схватить его за голову своей огромной толстой рукой и прижать к земле.

Однако, сколько бы силы он ни приложил, Мартинес продолжал стоять прямо.

Наоборот, предплечье рыцаря начало дрожать.

«Что… что это?»

Как бы он ни старался, Мартинес не сдвинулся ни на дюйм. Даже когда мышцы рыцаря вздулись от напряжения.

Это было похоже на отчаянную попытку раздавить металлический комок, замаскированный под ребёнка.

Поняв, что это бесполезно, рыцарь потянулся к булаве на поясе.

И в этот момент дверь приюта открылась, и раздался крик Доротеи.

— Что вы творите прямо сейчас!

Её голос был настолько громким, что естественно привлёк все взгляды. Рыцарь, уже почти схвативший оружие, вздрогнул.

Несмотря ни на что, сестра Доротея вышла под дождь, не заботясь о себе, и подошла к Мартинесу, увлекая его за собой.

Мартинес, которого не смог сдвинуть с места отчаянный рыцарь, легко пошёл за рукой Доротеи.

— Что ты делаешь, преграждая дорогу гостям!

— Сестра Доротея.

— Не перечь, заходи внутрь! Быстро!

Доротея нарочито сердито отругала Мартинеса, а затем тут же сменила выражение и с улыбкой обратилась к старику.

— Ахаха. Давненько не виделись. Что привело вас сюда?

— Есть место, куда я не могу прийти?

— Нет-нет, совсем не это. Просто сегодня неподходящее время.

— Я пришёл пораньше, боялся, что из-за погоды что-то пойдёт не так.

— Но всё же…

Старик оборвал слова Доротеи и нахмурился.

— Мне теперь нужно обо всём тебе докладывать?

— …

Выражение Доротеи слегка потемнело. Однако старик быстро перешёл к делу, явно желая поскорее завершить свои дела и уйти.

— Приведите детей, которых мне обещали.

— Ну…

Когда Доротея замялась, глаза старика сверкнули.

Прежде чем в них успел поселиться гнев, священник рядом оказался быстрее.

— Какое нахальство!

Священник ударил Доротею по щеке. Её голова дёрнулась в сторону.

— Эта сука, которую до сих пор терпели, теперь возомнила о себе. С кем ты думаешь говоришь! Нам твоё мнение не нужно! Мы сами разберёмся, а ты убирайся с дороги!

Доротея не ответила на грубые слова священника. Но, не сходя с места, показала, что не уступит.

— Эта женщина, и до конца…

Бум!

Огромная вибрация, потрясшая всю комнату, прервала его слова.

Все взгляды обратились к источнику — к Мартинесу.

С ещё более холодным лицом он уставился на священника и рыцарей.

Особенно на того священника, что ударил Доротею.

— Объясните, что происходит прямо сейчас.

Его голос прорезал шум дождя и прозвучал в голове у каждого.

— Пока я прошу по-хорошему. Это то, что вы должны сделать.

http://tl.rulate.ru/book/131721/7690941