Готовый перевод Transmigrated as the Female Educated Youth in 1970s / Переселилась в образованную девушку в 70х годах: Глава 16. Часть 8

«Мама...» Чэн Дабао и Чэн Сяобао поспешили за ней.

Чэн Сяобао перешел от восторга от возвращения отца к ужасу от потери матери всего за секунду, громко плача. «Мама, не уходи, ваааа...»

Хотя Цзян Линь подумала: «Я не твоя мать», ее шаги замедлились.

Затем двое детей крепко обняли ее ноги — по одному с каждой стороны.

Чэн Сяобао громко всхлипнул: «Мама...»

Чэн Дабао не плакал вслух, но слезы тихо текли по его лицу, его плечи дрожали.

Цзян Линь подумала про себя: «Мы знаем друг друга всего несколько дней. Почему мне так трудно с ними расстаться?»

Чэн Жушань был немного сбит с толку.

До его возвращения у них все было хорошо, так почему же она собиралась уходить теперь, когда он вернулся?

Его возвращение было нежеланным?

Или время было выбрано неудачно?

Неужели она действительно планировала вернуться в город с Цянь Бо?

Он подошел и заметил ее нервозность, поэтому остановился примерно в метре от нее, тихо наблюдая за ней.

Когда она поняла, что не может уйти и должна столкнуться с этим мужчиной, Цзян Линь оказалась в очень неловкой ситуации.

О нет, она совершила огромную ошибку!

Сначала она приняла его за вора, потом за извращенца!

И даже подумала, что он псих!

Слава богу, она не вызвала полицию, иначе это попало бы в газеты!

Если бы смущение могло убивать, она бы уже была бессмертной!

Решив проявить инициативу, она сказала: «Почему ты ничего не сказал, когда узнал нас? Что именно ты задумал?»

Она ожидала, что Чэн Жушань каждый раз будет обвинять ее в побеге, но, к ее удивлению, Чэн Жушань извинился: «Извини, я не продумал все как следует. Мне следовало сразу показать тебе рекомендательное письмо».

По правде говоря, его излишние раздумья стали причиной этого недоразумения, заставив ее нервничать и бояться, и он чувствовал себя виноватым из-за этого.

Его доброе отношение во многом смягчило смущение Цзян Линя. «Почему ты внезапно вернулся, не написав письмо или не отправив телеграмму или что-то в этом роде?»

Чэн Жушань посмотрел на нее и тихо сказал: «Я больше так не сделаю».

В этот момент дети перестали плакать, увидев, что их мать не уходит.

Они оба посмотрели на отца.

Чэн Дабао и Чэн Сяобао сказали в унисон:

«Чэн Жушань, как ты можешь быть чьим-то мужем!» — возмущенно сказал Чэн Дабао.

«Чэн Жушань, как ты можешь быть чьим-то отцом!» — продолжил Чэн Сяобао.

Чэн Жушань на мгновение ошеломился, затем усмехнулся, но его взгляд остался на лице Цзян Линь.

Цзян Линь почувствовала себя неловко, и ее лицо снова покраснело. «Я не учила их этому», — подумала она.

Не зная темперамента Чэн Жушаня, она боялась, что он может отругать детей, поэтому она молча дала знак Дабао не говорить таких вещей.

Чэн Дабао поджал губы и посмотрел на Чэн Жушаня.

Он был таким высоким, что Чэн Дабао не мог видеть, злится он или нет.

Но он не приходил домой несколько лет, и теперь, когда он вернулся, он напугал маму.

Он сам виноват!

Чэн Жушань наклонился и потянулся, чтобы взять Дабао за руку, нежно пожав ее.

Сяобао потянулся к его другой руке, но смог схватить только пару его пальцев.

Двое мальчиков пожали ему руки, жест знакомства.

Чэн Жушань сказал: «Привет, меня зовут Чэн Жушань».

Дабао ответил: «Привет, Чэн Жушань, меня зовут Чэн Дабао».

Сяобао прощебетал: «Привет, Дуншэн, меня зовут Чэн Сяобао».

Цзян Линь молчала, опустив взгляд на двух детей.

Она потянулась, чтобы поднять Сяобао, но он уже с нетерпением смотрел на руку Чэн Жушаня.

Папа был таким высоким, он, должно быть, сильнее мамы.

Сяобао больше не нужно было утомлять маму, прося ее нести его.

Поняв, что имел в виду Сяобао, Чэн Жушань протянул руку и поднял Дабао и Сяобао вместе.

«Ух ты!» воскликнул Сяобао: «Мама, посмотри, как высоко я поднялся! Я могу видеть так далеко!»

Он понял, что вид из рук папы отличается от того, что он видел сам. Иметь папу так здорово!

«О, теперь у нас с Дабао тоже есть папа! Те злые дети больше не посмеют насмехаться над нами из-за того, что у нас нет папы или мамы! Хм!»

Чэн Сяобао был так счастлив, что хлопал руками, как будто готовился взлететь.

Он продолжал улыбаться Чэн Дабао, говоря: «Братец, ты счастлив?»

Чэн Дабао ответил: «Я счастлив. Но перестань смеяться так громко, стыдно же».

Цзян Линь снова похвалила Янь Жуньчжи.

Всякий раз, когда у нее было время, она рассказывала двум детям истории об их отце.

Таким образом, даже если дети не могли видеть своего отца, он не казался им чужаком, когда они наконец встретились с ним.

В противном случае, будучи детьми из сельской местности, они бы испугались и спрятались за взрослых, увидев незнакомого мужчину, и не осмелились бы приблизиться к нему.

Чэн Жушань держал своих сыновей-близнецов на руках, испытывая странное ощущение, которое он не мог описать.

Он никогда не представлял, что станет отцом, тем более, мальчикам-близнецам.

С того момента, как он снял с себя бремя своей семьи, он должен был почувствовать себя возрожденным и восторженным.

Но в то время он не чувствовал никакой радости в своем сердце.

Как будто он испытал столько трудностей, что потерял способность любить истинную красоту мира.

В этот момент он почувствовал себя по-настоящему возрожденным, наполненным бесконечной силой, готовым познать мир заново.

И ещё перед ним была эта женщина.

В течение шести лет она не покидала его, и пока она была готова, он был готов провести с ней остаток своей жизни.

http://tl.rulate.ru/book/131321/6616449