Готовый перевод Almighty painter / От Эскиза к Шедевру: Путь иллюстратора: Глава 408 Просьба Даунинг-стрит

Журналисты рождены для погони за большими новостями.

Они мечтают о том, чтобы, как настоящие супергерои, в одиночку прорваться сквозь туман и раскопать сенсационную новость.

Раскрыть секретные зловещие исследования ВВС США в пустыне Невада, проникнуть на место сделки по продаже уранового концентрата на черном рынке...

Если уж не удастся сфотографировать инопланетян в зеленых костюмах или торговцев оружием, контрабандой провозящих ядерные материалы, то разоблачение сексуального скандала Эпштейна тоже неплохо.

Поднять шпионскую камеру, сделать серию снимков, а затем уйти, не оглядываясь.

С этого момента добиться успеха, достичь вершины жизни, стать легендарным памятником на странице учебника по журналистике, которому будут поклоняться и к которому будут стремиться младшие школьники, и жить жизнью, в которой можно ездить на Porsche, просто выступая с лекциями по всему миру.

Было бы еще лучше, если бы голливудский инвестор или продюсер снял по мотивам моей жизни коммерческий фильм о герое-одиночке, противостоящем миру.

Думая об этом во сне, аж слюнки текут.

В юные годы, когда двадцатилетний журналист Уильям пускал слюни во сне в лекционном зале факультета журналистики Колумбийского университета, он даже придумал, кому написать письмо режиссеру с предложением, кого пригласить на роль себя.

Леонардо не его типаж, Том Круз слишком красив, что немного нереально, лучше всего Брэд Питт или Мэтт Деймон, чтобы сыграть такого содержательного персонажа, как он.

Конечно, если ради Оскара и политкорректности пригласить на его роль чернокожего актера, это тоже приемлемо.

Но это должен быть как минимум Дензел Вашингтон или Уилл Смит до скандала с пощечиной.

Мечты прекрасны, реальность жестока.

После окончания университета журналист Уильям, получив от общества пощечину, быстро осознал реальность: быть репортером-расследователем или военным корреспондентом — значит рисковать жизнью.

А финансовые журналисты и арт-папарацци.

Самое захватывающее, с чем они могут столкнуться в повседневной жизни, — это увидеть GLS дочери богача, проезжающий мимо на красный свет, набраться смелости, сесть на передний бампер, покрытый рояльным лаком, и умолять об интервью.

Самая похожая на шпионскую жизнь — это прокрасться в темноте, рискуя быть избитым охранником, к мусорному баку возле лондонской квартиры художника, покопаться в использованных презервативах, а затем обсудить это.

Поэтому.

Уильям прекрасно понимал тех коллег, которые мчались в зал, чтобы на секунду раньше сделать фотографию Хантера Булла вблизи.

Раньше.

Он бы уже побежал.

Разве не для этого он каждый день тренировался бегать в университетском спортзале?

Это же "Элвис" Булл.

Некоторые новости, как девушки в бикини, танцующие на сцене на университетской вечеринке, обречены привлекать всеобщее внимание и заставлять всех затаить дыхание.

По сравнению с размером презерватива у дверей дома знаменитости.

Союз Булла и журнала "Живопись" — это и есть такая горячая новость.

Однако.

Уильям не стал вместе со всеми коллегами, как голодные собаки, бороться за новостной трафик, который могла принести эта новость.

Он сжульничал.

Если человек с читами, то нет смысла бороться за эти жалкие крохи внимания.

Уильям пришел с ядерной бомбой в рюкзаке, не из тех, что предназначены для покушения на президента, а с ядерной бомбой в сфере новостей.

Еще до официального открытия ежегодного собрания незримый лавровый венок короля новостей уже был надет на его голову.

Он знал, в чем заключается настоящая большая новость.

Подробный пресс-релиз лежал в его рюкзаке.

По сравнению с этой новостью, даже союз Булла и "Живописи" будет выглядеть как десерт, на который можно мельком взглянуть по телевизору после ужина, как на бесконечные расставания и примирения сестер Кардашьян с игроками НБА.

Через полтора часа.

Все деятели искусства во всем мире.

Будут, как при изучении американской "Декларации независимости", с лупой в руках, слово за словом, всю ночь напролет изучать каждый знак препинания, который он напечатал.

Дойдя до этого места.

Уильям, видя в глазах парня рядом с ним презрение и насмешку над новичком, ничуть не рассердился.

Даже немного посочувствовал и загрустил.

Он посочувствовал, словно увидев себя в прошлом, занятого борьбой за не очень важные новости.

И загрустил, потому что такую важную новость можно было узнать, просто позвонив по телефону, она досталась слишком легко.

"Новостные псы, играющие с инсайдерской информацией, вызывают ненависть, но... это так чертовски приятно".

Уильям инстинктивно потянулся в карман за сигаретой.

Затем он понял, что он не гость, у которого есть специальный проход и которого никто не остановит, в Новом центре искусств курение запрещено, будь то электронные сигареты или зажигалки, все было конфисковано при досмотре.

Он пожал плечами.

С сожалением он вошел в зал, собираясь еще раз проверить новости, которые он подготовил за ночь.

В соответствии с соглашением, которое он заключил с мисс Иленой.

Соглашение о конфиденциальности действует до окончания выступления сэра Брауна.

Он получил разрешение главного редактора.

В тот момент, когда наследница семьи Илена поднимется на трибуну, его новость появится на главной странице сайта "Экономического обозревателя" и в заголовках приложения.

Сзади послышался громкий звук каблуков по мраморному полу.

Уильям и журналист рядом с ним почти одновременно повернули головы в сторону звука.

Вышитое платье герцогини от Prada, сложные механические часы с тремя репетирами от Vacheron Constantin, элегантные и женственные туфли на высоком каблуке от Jimmy Choo, браслет из аляскинского рубина на запястье, марку которого невозможно определить, но, вероятно, созданный известным ювелиром, сумка Hermes в классическом черно-золотом цвете 80-х годов...

Милая барышня, у этой главы есть продолжение, пожалуйста, нажмите на следующую страницу, чтобы продолжить чтение, дальше будет еще интереснее!

Он не только спал в Колумбийском университете.

Урок по оценке моды был даже обязательным предметом для студентов факультета журналистики, на котором учился Уильям.

Журналисты — публичные люди, им нужно знать, как одеваться перед камерой.

Более того, им нужно уметь за несколько секунд определить социальный статус и финансовое положение собеседника по его одежде.

Как у Анны Илены.

Знаний Уильяма в области моды было недостаточно, потому что ее одежда не была модной, при первой встрече в машине на ней не было ни одного логотипа, ткани были в основном из чистого кашемира, любимого классическими семьями "старых денег".

Уильям знал только, что этот комплект, который на первый взгляд может показаться обычным, стоит целое состояние.

Насколько дорого, он понятия не имел.

Он только слышал от преподавателя журналистики, что некоторые лучшие портные в Европе даже не работают на публику.

СМИ сплетничали о подобном кашемировом пальто медиамагната Мердока, сшитом на заказ в одном из магазинов на Сэвил-Роу в Лондоне, счет портного за ткань и работу составил 210 тысяч евро.

К счастью.

Уильям все же смог узнать стиль одежды этого гостя, вероятно, участника конференции.

Он прикинул цену в уме и понял, что это важная персона.

Одета элегантно и со вкусом, хороший вкус в одежде.

Но это не главное.

Главное, что этот наряд по рыночной цене стоит почти как BMW пятой серии.

За исключением часов Vacheron Constantin.

Одни они стоят как два BMW седьмой серии.

Женщина элегантно прошла через VIP-проход, отделенный красной лентой от входа для СМИ, Уильям невольно долго смотрел на ее профиль.

Это была некрасивая и в то же время очень красивая женщина, немолодая и в то же время очень молодая женщина.

Хотя это описание звучит немного странно.

Но именно такое впечатление она производила на окружающих, судя по внешности, у нее был немного круглый подбородок, ни в восточной, ни в западной эстетике это не та женщина, которую можно назвать красавицей.

Внешность обычная, заурядная.

Но как бы вы ни старались, вы не сможете приклеить к ней ярлык "заурядной тетки средних лет".

Как северный и южный полюса магнита всегда находятся на противоположных концах.

В ней была гордая и надменная аура, настолько сильная, что ни возраст, ни внешность не могли ее сковать, и, несмотря на легкие морщинки в уголках глаз, в ней все еще ощущалась девичья свежесть.

"Это, должно быть, Даунинг..."

Не нужно никого спрашивать.

Журналист Уильям сразу же сопоставил это лицо с именем, которое у всех на слуху.

В этом месяце горячей новостью в мире искусства стало ежегодное собрание европейского искусства.

Но до этого месяца все внимание высшего света искусства было сосредоточено на женщине, которая вошла в зал через VIP-проход.

Близкая ученица Цао Сюаня, а также самая дорогая ученица.

Если бы Уильям не узнал эту знаменитость.

Ему бы не поздоровилось.

Все эти споры о коте-детективе, это всего лишь шумиха в интернете.

Не говоря уже о том, что кот-детектив — иллюстратор, ее состояние может даже не дотягивать до малой доли состояния Даунинг.

Разница в статусе между котом-детективом и Даунинг такая же, как между Даунинг и ее учителем Цао Сюанем или Хантером Буллом.

Кажется, что все они известны.

Люди, не очень знакомые с миром серьезного искусства, могут даже подумать, что кот-детектив более известен из-за видео на YouTube.

Но эти трое никогда не были творцами одного уровня.

Разница между клоуном и мастером.

"Да, это она. Близкая ученица Цао Сюаня, самая популярная азиатская художница. Не говоря уже о ее учителе, она сама входит в десятку лучших художников в зале. Сегодня здесь собрались настоящие небожители".

Журналист рядом с ним тоже сразу узнал эту знатную даму.

"Сейчас здесь нет других журналистов, как думаешь, если я подбегу и позову ее, она остановится и позволит мне задать вопрос?"

Журналист немного поколебался на месте, подумав, что она, вероятно, не обратит на него внимания, и, вспомнив о сияющих звездах в зале, с сожалением вздохнул.

"Ладно, братан, надежды мало, я уступаю тебе эту возможность".

Он похлопал Уильяма по плечу, сказав это то ли в шутку, то ли всерьез, и тоже поспешил в зал.

Уильям не побежал.

У него была миссия, задача мисс Илены — самая важная новость сегодня, и единственная важная обязанность.

Остальное.

Для Уильяма не имело никакого значения.

Он просто стоял на месте и смотрел, как мастер азиатского искусства исчезает во входе VIP-прохода главного зала.

Почему-то.

Ему показалось, что в этом величественном мастере искусства есть что-то неуловимо дисгармоничное.

Ему показалось, что она... немного сердита.

Даунинг была очень сердита.

Ей нравилось быть самым важным человеком в зале, нравилось, когда вспышки сверкали для нее, как солнечный свет, толпа отчаянно рвалась к ней, все микрофоны тянулись к ней, все выкрикивали ее имя, как мопсы, умоляя ее оглянуться.

А сейчас.

С тех пор как она вышла из VIP-машины, из-за сенсационного появления Хантера Булла не было ни одного журналиста, ожидающего ее интервью.

Не поймите неправильно.

Ей не хотелось останавливаться и тратить свое драгоценное время на то, чтобы снизойти до вопросов репортеров с периферии.

Однако, есть ли у нее интерес — это одно.

А будут ли за ней гнаться и окружать ее, как большую звезду, — это совсем другое.

С того дня, когда ей было двадцать лет.

Когда она произвела фурор на художественной выставке в Шанхае, это чувство окружало ее постоянно.

Точнее, еще до ее официального дебюта, с того утра, когда она стала самой младшей ученицей Цао Сюаня, она каждую минуту и каждую секунду была в глазах СМИ многообещающим художественным гением.

Следующие двадцать лет.

Будь то материковый Китай, Гонконг или Тайвань.

За границей, в Европе, Северной Америке.

Она всегда была самой обсуждаемой фигурой.

Погоня галерей за большими деньгами, безграничная слава на выставках, персональная выставка в художественном музее Флоренции с многовековой историей... Она засыпала под пленки журналистов, и все прекрасное приходило к ней одно за другим.

В этом месяце ее эксклюзивное интервью появится на обложке журнала "Живопись".

Это должно было стать пиком славы Даунинг, все прожекторы мира должны были сиять для нее, в этот знаковый момент она войдет в зал славы художников мирового класса.

Но.

Это ощущение пустоты и отсутствия внимания ясно говорило Даунинг — здесь она не так важна.

Она снова стала той маленькой девочкой с косичками из старинной семьи ученых из Цзянсу и Чжэцзяна, третьей по старшинству и не очень любимой родителями.

Журналист сказал.

Что она, вероятно, входит в десятку лучших во всем списке гостей.

Другими словами.

Это также означает, что в этот момент в главном зале этого музея есть целых десять великих художников, каждый из которых имеет такой же статус, как и она, или даже более важный.

Она ненавидела это чувство.

Однажды.

Она станет бесспорной королевой мира искусства, главой восточной школы живописи, самой важной женщиной-художником в истории человечества.

Превзойдет мисс Мэри из импрессионизма, превзойдет Яёи Кусаму из поп-арта, превзойдет "Элвиса" Булла.

Превзойдет всех.

Включая...

Ее учителя, Цао Сюаня.

Что касается малыша Гу Вэйцзина, Даунинг уже не обращала на него внимания, она была подобна цивилизации Певцов, которая уже бросила двумерную фольгу в Солнечную систему.

Ее не волновало, погибнут ли насекомые.

У Даунинг были более важные дела, она достала телефон и набрала номер.

"Я хочу убедиться, что моя выставка "Взгляд на дикие поля" в Лондоне в следующем месяце будет упомянута учителем в заключительной речи, верно?"

http://tl.rulate.ru/book/130667/5800521