Готовый перевод Great Unification of the Ninja World / Величайшее объединение ниндзя: Глава 109

– Попытаться? – Сарутоби Хирудзен посмотрел сквозь прозрачное окно и увидел мрачное выражение лица молодого человека. В душе поднялась волна гнева. – Почему ты смеешь ставить на кон? Если война разгорится и деревня отправит на поле боя еще больше ниндзя, как мы обеспечим стабильность в тылу? Джин Йуэ, ты слишком наивен!

Глаза Учихи Джин Йуэ потемнели, и он громко ответил:

– Да, я наивен, но я никогда не опущусь до того, чтобы расставлять ловушки и забирать жизни товарищей по деревне, как это делаете вы!

Неужели он догадался? Сарутоби Хирудзен выглядел немного подавленным.

Видя, что учитель молчит, Учиха Мицуки робко попросил:

– Мастер, у них ведь тоже есть семьи, отпустите их. Я гарантирую, что они не поднимут восстание.

Сарутоби Хирудзен остался непреклонен.

– Правда, я обещаю! – увидев, что его учитель не реагирует, Учиха Мицуки забеспокоился. Как в детстве, он прижался к спине мастера и умолял: – Мастер, я знаю, что эти люди доставили вам немало хлопот во время внутренних раздоров. Но если вы, глава деревни, не захотите их спасти, то кто еще в деревне сможет им помочь?

Эта трогательная демонстрация привязанности юного ученика причинила Сарутоби Хирудзену боль, но сейчас он не мог дать слабину. Рост Цунаде был виден невооруженным глазом, ей оставался всего один шаг до уровня Каге. Джирайя давно влюблен в Цунаде, а у Наоки глубокая связь с Орочимару. Он знал, что его трое учеников – не простые люди, однажды они взлетят высоко и превратятся в божественных птиц Кунпенг! Поэтому он не мог терять времени.

Чем дольше он ждет, тем больше кланы Сенджу и Курама могут выйти из-под контроля. План был разработан давно, и сейчас самое подходящее время, чтобы закрыть сеть, поймать рыбу и одним махом уничтожить клан Сенджу. Подумав об этом, Сарутоби Хирудзен понял, что он не должен проявлять слабость. Он ждал так долго…

Так и не дождавшись реакции Сарутоби Хирудзена, Учиха Мицуки понял решимость своего учителя и разочарованно отступил. В этот момент в дверь ворвался Анбу и, увидев молодого человека в красном, без колебаний громко доложил:

– Всего казнено 243 члена кланов Сенджу и Курама.

Все казнены? Учиха Мицуки пошатнулся и в изумлении закричал на Анбу:

– Что ты сейчас сказал? Повтори!

Сарутоби Хирудзен у окна вздохнул, не желая слышать это во второй раз.

– Фенг, уходи!

– Да, Хокаге-сама! – посланник Анбу почувствовал неладное и быстро ретировался.

В глазах Учихи Мицуки мир рушился. Холодно произнес:

– Мастер, 243 живых человека стали холодными цифрами, мертвыми душами в ваших руках. Вы довольны? Знаете ли вы, сколько семей вы косвенно уничтожили своими действиями сегодня! Ни один из элит кланов Сенджу и Курама не выживет. Они уйдут со сцены мира ниндзя и станут историей! Этого вы хотели?

– Наивно! Смешно! – услышав обвинения юного ученика, Сарутоби Хирудзен не смог сдержать гнев и повысил голос: – На моих плечах лежит звание Хокаге, я не могу рисковать будущим деревни! Ты ничего не понимаешь!

– Да, я действительно ничего не понимаю, но если это то, что вы называете волей огня, то ваш ученик, я, Учиха Мицуки, порываю с вами! С сегодняшнего дня я больше не ваш ученик! Кланы Сенджу и Курама находятся под моей защитой. Если вы хотите их уничтожить, то сначала убейте меня!

Услышав слова молодого человека, тело Сарутоби Хирудзена задрожало, и его лицо, казалось, постарело на десять лет. Придя в себя, он печально произнес:

– Джин Йуэ, неужели мы должны дойти до этого в наших отношениях учителя и ученика? Их смерть – это политика и власть! Здесь нет места милосердию.

– Это вы лично уничтожили мое восхищение вами! – Учиха Миюки закрыл глаза и печально улыбнулся: – Подумать только, как же я смешон. Во время собрания Джонинов я поклялся им, что ни одна семья не погибнет в Конохе, а в мгновение ока они умирают, ожидая с надеждой. Я стал пособником политики! Ха-ха-ха!

– Разве не лучше для деревни пожертвовать меньшим?

Сарутоби Хирудзен смотрел на ночной пейзаж за окном и вздохнул.

– Меньше жертв? Это то, что вы называете политикой и интригами? Я не согласен!

Учиха Мицуки все еще не открывал глаз, но его лицо покраснело от гнева. При мысли о гибели стольких людей его сердце сильно забилось. Незаметно в его левом глазу скопилась холодная чакра, но в этот момент разгневанный юноша этого не заметил. Он немного успокоился.

Учиха Мизуки понимал, что спастись ему не удастся, и против воли произнес:

– На мой взгляд, самая сильная стратегия в этом мире – не наживаться за счет других, а связывать интересы, подталкивать друг друга и приносить взаимную выгоду! Я не могу понять и тем более простить такое поведение, когда вредят другим, а себе пользы не получают!

С этими словами Учиха Мизуки вдруг распахнул глаза, его тело задрожало, и по щекам потекли кровавые слезы. Три черных томоэ в его левом глазу слились в одну точку. В следующее мгновение в глазах юноши появился сложный узор.

– Третий Хокаге, Сарутоби Хирудзен, отныне я всегда буду наблюдать за тобой из-за спины!

Сказав это, юноша в отчаянии вышел, даже не потрудившись закрыть дверь.

Сарутоби Хирудзен вздохнул и невольно спросил себя: неужели он действительно поступил неправильно?

И тут же нашел ответ.

– Нет, я не ошибся! Все, что я делал, было ради деревни!

***

На улице.

Орочимару увидел, как его младший брат, пошатываясь, вышел из здания Хокаге, и быстро подошел, чтобы поддержать его.

Они шли молча какое-то время.

Орочимару с сожалением вздохнул:

– Семьи Сенджу и Курама погибли. Мастер воспользовался тобой.

Подождав немного, и, не дождавшись ответа от младшего брата, Орочимару облизнул губы и пробормотал себе под нос:

– Жизнь действительно хрупкая.

Хрупкая…

Учиха Мизуки, услышав это слово, помрачнел и побрел в сторону первого тренировочного полигона.

– Брат, береги себя! Я не хочу тебя потерять.

В золотых змеиных глазах Орочимару промелькнула искра сочувствия. Он похлопал юношу по плечу и серьезно сказал:

– Младший брат, какой бы выбор ты ни сделал в будущем, я поддержу тебя безоговорочно!

Услышав обещание дяди Змея, Учиха Мизуки не смог сдержать слез:

– Брат, я устал, можешь донести меня до первого тренировочного полигона?

– Хорошо!

Орочимару взял юношу на спину и, думая о Цунаде, не удержался от вопроса:

– Что мне делать с Цунаде?

Лежа на спине Орочимару, Учиха Мизуки помедлил, прежде чем заговорить:

– …Скажи ей правду, она должна быть… очень сильной.

Сильной?

Орочимару покачал головой.

– Людей делает сильными жизнь!

Учиха Мизуки ничего не ответил.

***

Ночь.

Веет осенний ветер.

На первом тренировочном полигоне в этот момент раздались громкие рыдания.

Учиха Мизуки, прислонившись к дереву, молча смотрел в ночное небо.

Наверное, в конце концов те люди думали, что попасть в корень – это просто посидеть пару дней…

Прикрыв ноющий левый глаз, Учиха Мизуки понял, что Активировался Мангекё Шаринган.

– Глаза любви и ненависти… Как же это печально!

http://tl.rulate.ru/book/129819/5717607