Готовый перевод Consume (Warhammer 40K tyranids hybrid OC) / Ваха: Поглощай (Тиранид): Глава 1

Глава 1

Знаешь ли ты, что такое настоящий голод?

Нет, не лёгкий дискомфорт от пропущенного обеда. И не то приятное чувство, когда рот наполняется слюной от аромата вкусной еды.

Настоящий голод – это когда внутренности выворачивает наизнанку от отчаянной потребности в пище. Когда тело пожирает само себя, переваривая жир, мышцы и даже внутренние органы, лишь бы продержаться ещё один день. Ещё час. Выжить любой ценой. Каждое существо сложнее амёбы знает это чувство, когда оказывается на грани. У каждой разумной расы есть способ выразить его.

Люди придумали слово для этого в каждом своём языке. Разные культуры, разные звучания – все они описывают одно и то же состояние.

Голодная смерть.

В сорок втором тысячелетии голодная смерть не была редкостью в Империуме Человечества. Впрочем, не была она и обыденностью. Голодный рабочий мог трудиться, а вот умирающий от истощения – нет, сколько его ни наказывай и ни запугивай. К тому же нельзя бесконечно перерабатывать людей в сервиторов – Адептус Механикус рано или поздно выразит недовольство растратой ресурсов и технологий на планету, которая им не принадлежит.

Потому многие миры балансировали на грани между голодом и голодной смертью. Один удар – и равновесие рухнет. Коррупция, декадентство и фанатизм год за годом разъедали защитные механизмы, которые должны были уберечь планету хотя бы от нескольких подобных бедствий.

Эария Секундус был именно таким миром. Мир-улей, получавший продовольствие почти исключительно с соседнего агромира, оказался на краю пропасти из-за раздора между знатными домами, перекрывшими поставки. Население погрузилось в анархию. Ситуацию усугубил странный культ, поднявшийся из чрева улья с непонятными лозунгами и загадочными символами. Планетарные Силы Обороны сумели его подавить, но не раньше, чем культисты посеяли хаос и разрушили жизненно важную инфраструктуру. Призывы о помощи к Империуму встретили лишь холодное безразличие, если не прямые угрозы. А когда высокопоставленный член Экклезиархии заговорил о возможности отправить экспедицию Сороритас для проверки мира на чужеродную скверну, планетарный губернатор поспешил свернуть все воззвания, уверяя, что ситуация под контролем.

Трупы культистов, жертв голода и тех, кто погиб в столкновениях, сжигали везде, где только могли, не рискуя снизить производственные квоты – иначе миру грозили санкции. Но мёртвых оказалось так много, что губернатор приказал сбрасывать излишки в канализацию нижних уровней улья. Подальше от внезапных инспекций.

***

Аня знала – это неправильно. Проповедник говорил об этом, когда люди начали пробираться в канализацию и возвращаться с окровавленной одеждой и полными животами. Но она так хотела есть. Так сильно хотела есть. Сверху не приходило еды уже несколько недель, а стражники стреляли в каждого, кто приближался к воротам на верхние уровни.

Их никто не слушал. Никто не спешил на помощь. А она была слишком слаба, чтобы драться за те крохи, что ещё можно найти здесь, внизу.

Последние припрятанные от других детей объедки она съела перед тем, как выйти, понимая, что больше достать не сможет. Её тощее, как скелет тело легко протиснулось сквозь прутья решётки у входа в канализацию.

Она знала, что будет там не одна. Проповедник кричал, бесновался, но что он мог сделать, если Арбитрам было плевать на нижние уровни? Сложно убедить людей, когда твой главный аргумент – "Лучше умереть с голоду во славу Императора, чем есть подобную мерзость". Легко говорить, когда у тебя единственный большой запас еды в округе, позволяющий оставаться толстым даже во время голода. Никто не осмелился красть у него. Несмотря на отчаяние и страх, люди всё ещё боялись божественного возмездия. Интересно, надолго ли этого хватит?

Медленно она побрела по тёмным туннелям – исполинским трубам из неведомого ей материала. Двадцать таких, как она, могли встать друг на друга, и всё равно не дотянулись бы до потолка.

Вода стояла неподвижно, источая зловоние. Система едва работала ещё до того, как в неё начали сбрасывать горы трупов. К счастью, воду всё ещё было легко достать, так что на бурую жижу она даже не смотрела.

Пробираясь вперёд, она почувствовала, как в нос ударил тошнотворный запах. Её замутило, она беззвучно закашлялась от чудовищной вони. Император-Бог, она знала, что будет плохо, но это... это было хуже любой вони в нижнем улье. А там планка была очень, очень высока. И всё же, терзающий внутренности голод толкал её вперёд. Через минуту осторожной ходьбы она наткнулась на груду тел. Они поднимались до самого потолка канализации – раздувшиеся трупы мягко давили на массивную решётку, под которой их свалили. Глядя на них, она снова заколебалась. Вонь – это одно, но тела только начали разлагаться. Даже если она поест, будет ли от этого толк?

Острая боль в животе убила все сомнения. Она и так умрёт, если ничего не сделает, так что нужно бороться до конца. Она подошла к груде, нависающей над ней горой мёртвой человеческой плоти. Вокруг с жужжанием роились мухи, стеклянные глаза смотрели в пустоту. Она сглотнула, не зная, с чего начать. Осматривая груду, она заметила кое-что. Тело, выглядевшее менее разложившимся, чем остальные. Свежее. Её глаза расширились, и она побрела к нему так быстро, как позволяли истощённые ноги. Споткнулась – слишком слабая, чтобы удержаться на ногах. Упала, стиснув зубы от удара о пол. Попыталась встать, цепляясь за землю дрожащими пальцами. Губы задрожали – сил подняться не было. В уголках глаз собралась влага. Она изо всех сил пыталась сдержать рвущиеся наружу звуки, держать рот закрытым.

Пока она ползла вперёд, из груди вырывались тихие всхлипы. Отчаяние от происходящего, ужас жизни в нижнем городе, недели голода – это было тяжело.

А шёпот в голове становился всё громче.

Её рука потянулась к замеченному телу. Судя по одежде – культист. На его руке она мельком заметила странный спиральный символ, прежде чем потянуть, пытаясь вытащить тело из груды. Сил не хватило. Очередной всхлип. Она была слишком слаба! Её глаза на мгновение вспыхнули, шёпот в голове почти перешёл в крик, но она зажмурилась и отчаянно замотала головой. Нет, нет. Она не будет слушать голоса. Ни за что. Мама очень ясно дала это понять.

Она смогла подняться на колени. Ноги не держали, но хотя бы сидеть получалось. Схватила труп за руку. Шёпот становился всё громче, когда она поднесла её ко рту, и наконец укусила.

Голоса смолкли. Отвращение и благоговение затопили её одновременно. Ощущения во рту были ужасны, омерзительны, невыносимы. И всё же она чувствовала, как тело кричит от радости, получив хоть какое-то питание. А лучше всего было то, что голоса, преследовавшие её с младенчества, впервые замолчали. Болезненные вспышки, появлявшиеся всякий раз, когда она закрывала глаза, исчезли, словно скрытые огромной тенью.

Она заставила себя жевать. Старалась не думать о том, как зубы рвут мышцы и вены, как кровь пачкает губы. По лицу текли слёзы от того, что она делала. Но она выживет. Теперь она это знала.

До конца дня она ела, ела и ела, пока живот не перестал разрываться от боли.

Она шла домой. Чувствовала себя... странно. Определённо сильнее. Сделала крюк, чтобы отмыться от крови. Пусть все и знали, что происходит в канализации, но есть трупы полагалось тайком. Люди не задавали вопросов, если ты не слишком откровенничал.

Её дом был одной из тысяч квартир в Секторе Двенадцать Седьмого Уровня. Апартаменты E739. Она держалась у стен высоких зданий, надеясь проскользнуть незамеченной.

К несчастью, улицы давно опустели, и спрятаться в толпе не получалось.

– Эй. – Она постаралась не реагировать, продолжая идти в том же темпе. – Таракан. – Её руки слегка сжались, губы нервно дёрнулись. – Я с тобой разговариваю. – Чья-то рука схватила её за плечо, и она обернулась.

Парень был не намного старше неё. Но крупнее, выше и сильнее. И он был не один.

– Азал, – коротко ответила она. – Прости. Уши забиты грязью.

– Опять в реку упала? – Она кивнула в ответ на его ухмылку. – Да ладно, таракан, всё нормально. Я знаю, ты бы не стала меня игнорировать специально. – Хватка на плече стала болезненной. – Ведь так?

– Так, – согласилась она. Притворяться она не умела, в отличие от других. Тех, кто улыбался, скалился и кланялся. Не то чтобы она не хотела, просто лицо не слушалось.

http://tl.rulate.ru/book/129485/5604023