Готовый перевод I Will Live as a Villain / Я буду жить как злодей: Глава 4 - Охота начинается со слабейшего (8)

Это было чувство, будто голод, который никогда не утолялся, сколько бы я ни набивал желудок едой, наконец-то был усмирён.

Меня переполняло удовлетворение, словно я впервые за долгое время как следует поел.

«Шестерых было бы недостаточно».

Реквием, казалось, насытился, лишь поглотив вдвое больше.

Даже после этого мне едва удалось обуздать его, рвущегося пожрать ещё. Опоздай я хоть на мгновение — и Ноа, а может, и всё это поместье были бы уничтожены.

Я легонько погладил живот и обернулся.

— Кх, кхи-ик!..

Ноа, смертельно побледнев, уставился на меня. На его лице читался немой вопрос: «Почему ты здесь?».

— А.

Я схватил прядь волос и осмотрел её. Чёрный цвет постепенно тускнел, словно с него смывали тушь.

Точно так же и тёмная аура, застилавшая мои глаза, должно быть, к этому времени уже исчезла.

«Чёрный вихрь».

Так называли Абеля из оригинала, когда он впадал в безумие. Ведь он двигался, окутанный угольно-чёрной пустотой, с чёрными волосами и чёрными глазами.

— Тебе повезло.

Приняв идеальный облик «Абеля», я широко улыбнулся Ноа.

— У-у-ух...

Ноа с землистым лицом низко опустил голову. Он понял, что от одного моего слова зависит его судьба.

— А, Абе...

Реквием молниеносно метнулся вперёд и замер у самых губ Ноа.

— !

Ноа крепко сжал губы и отшатнулся. Это было движение человека, знающего, что случится, если его коснётся клинок.

Я одарил его хищной усмешкой.

— За языком следить надо. А?

Ноа, не разжимая губ, принялся отчаянно кивать.

— Ну что, утолил своё любопытство?

Глаза Ноа, который до этого непрерывно кивал, стали размером с блюдца. Теперь он начал мотать головой из стороны в сторону.

— М-м-м, м-м-м!

— Нет? Ты же постоянно интересовался, кто же скупил всех тех рабов.

Ноа, не смея открыть рта, лишь яростно тряс головой. Его жалкий взгляд молил:

«Пожалуйста, пощадите. Я никому не скажу».

Я, словно не замечая этого, медленно проговорил:

— Я же сказал: тебе повезло.

— Хнык.

Из глаз Ноа снова потекли слёзы. Я медленно подошёл и встал прямо перед ним.

— Во-первых, спасибо.

Благодаря тебе я пришёл в себя. Остальные слова я проглотил.

— ?!

Услышав неожиданные слова, Ноа резко вскинул голову. В тот миг, когда его широко распахнутые глаза встретились с моими,

Вжик-

Реквием вонзился в грудь Ноа.

— Кхып!

Лицо Ноа исказилось от боли. Он так сильно стиснул зубы, чтобы не закричать, что его губы лопнули, и пошла кровь.

Я намеренно медленно вгонял меч в его тело, пока рукоять не коснулась плоти.

— Поэтому я подарю тебе лёгкую смерть.

— Кхык, кхы-ы-ык!

Я бесстрастно смотрел в его искажённые болью глаза, полностью игнорируя ликующие вопли Реквиема, звеневшие в ушах.

Щёлк.

В тот момент, когда рукоять меча коснулась тела Ноа,

— Прощай.

Я со всей силы провернул руку. Лезвие разорвало сердце Ноа в клочья.

— Кха-ак!

Ноа испустил дух с удушающим хрипом.

Реквием хотел остаться в теле, впитывая остатки жизненной силы Ноа, но

— Хм.

Я без сожаления выдернул клинок.

Шлёп.

Тело Ноа обмякло и рухнуло на пол. Жизненная сила в нём ещё оставалась.

В его груди зияла огромная дыра, оставленная Реквиемом. Обугленная рана, которую мог оставить только он.

— Ну что, —

Я поднял руку с зажатым в ней Реквиемом.

— теперь ты доволен?

Ответа не последовало. Впрочем, даже если бы он и был, я не собирался слушать Реквием.

Взмах!

Я резко дёрнул рукой, словно стряхивая что-то в пустоту. Реквием, который мгновение назад прилип ко мне, как пиявка, на этот раз легко отделился.

Отчасти это было потому, что Реквием был более-менее удовлетворён, но также и потому, что я смог сохранить спокойствие даже после нового убийства.

Мне удалось полностью отделить своё бешено колотящееся сердце от себя.

— ...

Закрыв глаза, я развернул свою Абсолютную Территорию. В этом здании, кроме меня и рабов в темнице, больше не было ни одной живой души.

Пятеро рабов, которых изначально должны были продать мне, но которые в итоге вернулись сюда. Они всё ещё спали, прислонившись к стене, не очнувшись от действия наркотика.

Гр-р-р-р-

Реквием издал жадный рык.

Словно предлагая сожрать и оставшуюся жизнь. Словно спрашивая, не жалко ли уходить вот так.

— Заткнись.

Резко оборвав Реквием, я без колебаний отвернулся.

— Сожрал столько, и хватит.

Рука в латной перчатке дёрнулась, но лишь на мгновение.

Моё тело по-прежнему было под моим контролем.

— Я не такой, как «Абель».

Избегать ненужных убийств.

Это было моё железное правило, установленное, когда я получил Реквием. Если я его не буду соблюдать, то Реквием быстро поглотит меня.

— Вам, ребята, и вправду повезло.

Сказал я, словно обращаясь к рабам.

Если бы на моём месте был не я, эти рабы не выжили бы.

Хотя, с другой стороны, им бы и не пришлось сюда приходить.

— Благодарите судьбу, что я сыт.

Я не люблю переедать.

Ухмыльнувшись, я снова накинул капюшон робы. Затем я нашёл чёрный ход, ведущий из лавки.

— А, наелся, теперь в сон клонит.

Напевал я себе под нос.

* * *

Несколько дней спустя.

Я проводил мирные дни, как обычно. Конечно, были и небольшие изменения.

Тук-тук.

— Молодой господин, это я.

Не отрывая взгляда от бумаг, которые я безостановочно разбирал, я бросил:

— Входи.

Дверь кабинета открылась, и...

— Прошу прощения.

...раздался голос Филипа. Вслед за ним послышался скрип тележки, которую он катил.

Дзынь.

Войдя в комнату, он начал неторопливо накрывать на стол. Погружённый в работу с документами, я вдруг поднял голову.

— Что это? Почему ты накрываешь там?

— Что, простите?

Филип стоял у отдельного столика для еды, расположенного рядом с моим рабочим столом.

— Ах, я подумал, что на вашем рабочем столе будет недостаточно места...

— Я имею в виду: зачем ты принёс так много?

На столике был накрыт полноценный ужин, состоящий из салата, супа и обильного мясного блюда.

Я недовольно скривил губы.

— Я же просил принести что-нибудь «лёгкое».

— Э-э, это...

Филип, крайне смутившись, посмотрел на моё лицо и, запинаясь, ответил:

— Эм... вы просили накрыть полегче, поэтому я уменьшил порции по сравнению с обычными.

Услышав это, я оценил количество еды на столе. Действительно, порция была меньше, чем я ел «обычно», но всё равно вдвое превышала норму для обычного человека.

— Хватит, принеси только то, что можно съесть на ходу.

Филип моргнул, а затем поклонился.

— Слушаюсь.

Он принялся копошиться среди накрытых блюд в поисках того, что я просил.

Щёлк.

Вскоре рядом со мной поставили тарелку. Я мельком взглянул на неё и удовлетворённо улыбнулся.

— Отлично.

На тарелке лежали сэндвичи, нарезанные на удобные для одного укуса кусочки, и порезанные фрукты, которые легко было есть вилкой.

Я погрузился в работу, время от времени перехватывая еду, пока ставил печати на документах.

На лице Филипа, наблюдавшего за мной, отразилось замешательство.

«Что это с ним опять?»

Я вполне понимал его недоумение.

Человек, который всего несколько дней назад в одиночку поглощал порции на нескольких человек, словно одержимый, вдруг резко сократил количество еды. Хотя, по правде говоря, именно сейчас я ел нормальную порцию.

Я медленно пережёвывал и глотал сэндвич. Это было механическое движение, а не наслаждение вкусом.

Наверное, благодаря тому, что я досыта «поел» в лавке работорговца несколько дней назад, я действительно не чувствовал особого голода. Поэтому, как и раньше, во время работы можно было обойтись лёгким перекусом в кабинете.

«Точнее говоря...»

Вкус еды, попадающей в рот, ощущался слабее, чем раньше?

Это было из-за того, что изысканный вкус, который я познал, убивая людей с помощью Реквиема, сильнее запечатлелся в моей памяти.

В любом случае, пока что мне придётся воздерживаться от убийств.

У меня не было намерения убивать просто ради гастрономического удовольствия. Это был бы первый шаг к тому, чтобы поддаться искушению Реквиема.

«Убийство ради удовольствия — самое опасное».

Мои убийства должны были служить лишь своего рода поводком, чтобы не дать Реквиему впасть в ярость от голода.

Я его достаточно накормил, так что какое-то время всё будет в порядке.

Я взял кусочек ананаса и положил его в рот. Ощущая, как кисло-сладкий вкус пощипывает язык, я покатал его во рту.

— ...

Филип внимательно наблюдал за мной. Словно хотел о чём-то спросить.

Наверное, из-за того, что в прошлый раз спрашивал про лавку работорговца.

— Что? Хочешь что-то сказать?

Я мельком взглянул на него, жуя ананас.

— А, это... Нет, ничего.

Филип неловко отвёл взгляд.

Затем он несколько раз потеребил руки, посмотрел то в потолок, то на кончики своих ботинок и, наконец...

— Эм, молодой господин. Случайно, в тот раз...

...он всё-таки заговорил. Видимо, беспокойство было невыносимым.

— В тот раз?

От моего вопроса зрачки Филипа тревожно задрожали. Почувствовав опасность, он тут же сменил тему.

— Эм, в последнее время по поместью Кадер ходят дурные слухи...

— Дурные слухи?

— Да. Я решил доложить, беспокоясь, что это может помешать вашим выходам в город.

Как быстро он переобувается.

— А когда там было так уж тихо? Что за слухи?

Я прекрасно видел его уловку, но решил подыграть.

— Что... что было ниспослано проклятие... такие вот слухи.

— Проклятие?

...Почему-то мне кажется, я догадываюсь, о чём речь.

Я кивнул, предлагая ему продолжать, и Филип с серьёзным лицом начал рассказ.

— В одной лавке обнаружили целую гору трупов, и их число, ни много ни мало...

Он сглотнул слюну и продолжил:

— ...больше десяти. И знаете, что самое жуткое?

Голос Филипа стал ещё тише, словно он делился тайной.

— Все трупы были иссохшими, будто пролежали в могиле несколько лет! И это в лавке, которая работала всего несколько дней назад!

— ...

— Словно и впрямь проклятие, не так ли?

Как я и предполагал.

Ужасный и смертоносный миг смерти, дарованный Реквиемом.

Неудивительно, что у людей, увидевших это, в голове всплыло слово «проклятие».

«В мире, где существует магия, должны быть и проклятия».

Пока я невозмутимо смотрел на документы, до меня донёсся голос Филипа:

— Говорят, даже стражники, испытывая отвращение, с большим трудом убирали тела. И это ещё не всё!

— ...

— Собралась толпа, люди кричали, что нужно сжечь здание, что это может быть заразно, в общем, был полный хаос.

Не видя с моей стороны возражений, он продолжал бормотать:

— Говорят, странностей там не одна и не две. Почему это произошло, почему в маленькой лавке посуды было так много людей.

— Наверное, массовое пищевое отравление. Их так сильно рвало и поносило, что они и высохли, нет?

— ...

От моего ответа лицо Филипа вытянулось.

Я не ошибся. Того парня, Ноа, и вправду сильно рвало и поносило.

http://tl.rulate.ru/book/128952/7528921