Готовый перевод Норм Фанф по Сололевелинг: Глава 1.1 Дерьмо Случается

— Что? — Это, наверное, должен был быть первый вопрос, который задает человек, очнувшийся в незнакомом месте, времени и, вероятно, теле. Но, увы, любознательность, как оказалось, далеко не самый распространенный симптом амнезии.

А вот ощущение, что прямо на открытых нервах тестируют их отказоустойчивость, — это то, чего следует ожидать после похмелья, затуманившего целую жизнь.

Так что первый изданный мной звук не содержал какого-либо конкретного посыла; это было чем-то вроде: — Аа… аа-а… ААААААААААААА.

Впрочем, кричать (даже просто подумать о том что бы закричать) было плохой идеей. Мое сознание осветил образ переплетенных струн, подозрительно напоминающие вышеупомянутые нервы, которые кто-то сжал и решил трясти в такт моим завываниям. Замыкая мои страдания в замкнутый круг.

Какое-то время спустя, тест-драйв моих нейронов закончился, или, по крайней мере, сбавил свой темп в достаточной степени, чтобы я смог найти себя, катающимся на асфальте безлюдной вечерней улицы. Вслед за чем я попытался осмотреть свое окружение. И увиденное оставило на мне неизгладимое впечатление.

Мой взгляд мог бы найти окружающий меня вид действительно прекрасным. Вечерняя улица, окутанная мягким светом, словно дышит тишиной. Солнце, уже склонившееся к горизонту, бросает золотистые блики на асфальт, на который я пускал слюни, превращая его в полотно, на котором играют тени. Каждый шаг в такой мимолетной картине отзывается в пустоте, как эхо забытых разговоров, а воздух наполняется легким ароматом свежести и уходящего дня.

Листья деревьев, как хоровод танцующих фей, медленно кружатся в воздухе, покидая свои ветви. Они сплетаются в бесконечном вальсе, искрясь на фоне вечернего света, проникающего сквозь их зелень. Каждое движение — это нежный шёпот природы, что делится своими секретами с теми, кто готов слушать.

Свет фонарей, пробиваясь сквозь трафарет зеленых листьев, рисует переливы золотых узоров на тротуаре, создавая иллюзию волшебного мира, где время замирает. В этой безлюдной симфонии вечерней улицы царит спокойствие, и каждый миг кажется вечностью, наполненной красотой и умиротворением.

Это действительно прекрасно, — сказал бы я, если бы свет фонарей, пробиваясь сквозь листву, не решил, судя по ощущениям, выжечь сетчатку только что открытых мной глаз.

Взгляд на взрыв светошумовой — это мгновение, когда мир замирает, и время, словно застывший кадр, расцветает яркими красками боли. В голове раздается глухой удар, как будто сама земля вздыхает, и в этот момент все чувства обостряются.

Свет, как ослепительное солнце, разрывает темноту, наполняя пространство искрящимися вспышками. Он проникает в душу, оставляя за собой следы ярких эмоций — восторг, страх и восхищение. Каждая вспышка — это фейерверк чувств, словно небесные цветы распускаются в мгновение ока, ослепляя и завораживая.

Так я буду описывать историю своего пробуждения всем тем, кто окажется несчастен ее узнать.

А пока я метался в попытках шестым (единственным хоть как то функционирующим) чувством осознать что для меня лучше: Продолжать визжать в попытке ослабить боль, или замолчать от осознания того что от создаваемого мной шума становиться только хуже. Подошло время возвращения ко мне способности к проявлению базовых аспектов существования (дубль два) , оно пришло совместно с возвращением в мою черепушку некоторых процессов мыслительной деятельности. Поэтому, действуя более аккуратно, я смог пройти этот важный этап своей жизни, я встал на ноги.

Вот стою, дышу ароматом свежести уходящего дня.

Я замечаю, что улица не совсем безлюдная. Редкие прохожие, запечатлевающие мою борьбу за существование, сворачивают с пути, воочию лицезрея трудности, с которыми сталкивается тот, кто ступил на него. Они решают, что, хотя дорогу осилит идущий, вероятно, осиливать можно не эту, и, делая вид, что ничего не происходит, молча перестраивают свой маршрут

Да, точно. Один из них встретился со мной глазами и тут же повернул направо.

В связи с тем, что я наблюдал, моей следующей мыслью было: — Надо убираться отсюда."

…

Впрочем, далеко уйти я не мог, как и полноценно прийти в себя. Ковыляя к ближайшей лавочке, я постепенно начал приспосабливаться к последствиям своей амнезии, или, скорее, к последствиям того, что стало ее причиной. Судя по ощущениям, я, вероятно, мог упасть с лестницы — с седьмого этажа до первого. Я мог быть одет в костюм приведения на Хэллоуин и случайно зайти в черное гетто. Я мог сыграть несколько каток в ЛОЛ, но нет, хоть я и чувствую физическую боль, душевной у меня нет. По крайней мере, не настолько сильной.

Собственно, именно такими были мои первые сформированные в голове вопросы, когда я упал на первую скамейку: что происходит? Где я? Почему у меня болит почень?

Перемещаясь от одного сиденья к другому, катая в голове вялые мысли, я понял, что хоть и разгоняю свой дискомфорт сосредотачиваясь на движении ног, но это мешает мне сосредоточиться.

Остановившись, я снова начал терзать пустоту в своей голове.

Как правило, наши мысли не ограничиваются лишь вопросами и расчетами подходящих ответов. Даже находясь в состоянии полного замешательства, я продолжал прокручивать в голове произошедшее, высказывать догадки о причинах случившегося, отслеживать ощущения своего тела и многое другое.

Я оглядывал окружающее пространство, пытаясь его узнать или хотя бы найти подсказку, которая могла бы дать толчок моей памяти.

Мыслей было так много, что в их ворохе я едва не упустил самый важный вопрос: а кто я?

http://tl.rulate.ru/book/128508/5490939