Готовый перевод The Weaver Option / Вариант Уивера: Глава 19

### Сегментум Ультима

#### Сектор Никс

#### Подсектор Морос

#### Система Фэй

#### Планета Фэй III

#### 7.177.289M35

**Мысль на день:** Ни один человек, погибший на службе Императору, не умер напрасно.

– Техник-священник Моркис

Каждого члена Адептус Механикус с детства учили, что он или она – всего лишь маленький винтик в великой машине, служащей Вседержителю. Маленькая деталь в океане механизмов, но та, которая должна посвятить всё, что у неё есть, поиску знаний.

Техножрец Инженер Минорис Арктур Моркис хорошо знал этот урок и принял его задолго до того, как достиг своего нынешнего возраста – сорока шести лет по терранским стандартам. Несмотря на уважение, которое он заслужил, служа в полку Астра Милитарум, реальность была такова, что Моркис был ничтожен в огромных и священных рядах марсианского священства. Инженеры никогда не пользовались особым почётом у Фабрикаторов и Арх-Магосов. Починить танк и умиротворить его машинный дух было полезно в боях с ксеносами и другими врагами Вседержителя, но в священном поиске знаний этот навык был почти бесполезен. Ещё в первые годы его обучения на индустриальном мире Харбина II ему ясно дали понять это. Но его преданность ремонту танков была непоколебима.

Приняв учение Бога Машин, он оказался в пустыне, буксируя разбитый «Таурос» с большим красным флагом на борту к месту его последнего пристанища. За ним и его регенерационным танком «Атлас» шли двое слуг, выливая галлоны недоброкачественного сиропа в аккуратные ямки, выкопанные всего несколько минут назад.

Иногда, думал Моркис, Вседержитель действительно действует неисповедимыми путями.

Лёгкий звук сапог, стучащих по земле, прервал его работу. Повернув голову на двадцать пять градусов, техник-священник увидел знакомый силуэт, одетый в чёрное и в пресловутой шапочке. Человек шёл длинными шагами, с осанкой, присущей всем выпускникам Schola Progenium.

– Комиссар Зуев, – произнёс Моркис.

Члены полка Имперской Гвардии, которые заботились о машинах и старались умиротворить машинных духов, обычно получали банальные благодарности. По какой-то нелогичной причине не-Механикусы принимали их с радостью. Но человек, стоявший перед ним, не был таким.

– Техножрец, – холодно ответил Зуев.

Моркису этот комиссар не нравился. Судя по симуляциям, которые он проводил в свободное время, это чувство было взаимным. Зуев был невероятно упрям, не желая принимать во внимание аргументы, основанные на логистике, тактике и данных симуляторов. Его управление личным составом было нелогичным и вредило эффективности полка. Во время Петербургской кампании Зуев отчислил рядовых, которых можно было усилить или превратить в прислугу. Не говоря уже о том, что в руках орков остался верный слуга Бога Машин, единственное преступление которого заключалось в попытке починить Химеру, всё ещё способную на бой.

Приказ комиссара атаковать вопреки всему обернулся катастрофой для компании, которую он должен был вести. По мнению инженера, единственным поступком Зуева, повысившим эффективность 20-го полка Фэй, была казнь представителя Экклезиархии. Учитывая долгое и ожесточённое соперничество между Марсом и Министорумом, техник-священник не хотел тратить ни одного цикла своих когитаторов на воспоминания об этой трате кислорода. Проблема заключалась в том, что Зуев без колебаний пристрелил бы и его самого, заставив Моркиса беречь свои первичные органы и ядра данных. На всякий случай.

– Ты пришёл проконтролировать подготовку? – спросил Моркис.

Вероятность положительного ответа была невелика, но даже техник-священник позволял себе надеяться на долгое служение Благословенному Марсу. Однако мрачное лицо Зуева ясно давало понять, что комиссар пришёл не для того, чтобы обсуждать укрепления.

– Я пришёл, чтобы призвать тебя пересмотреть свою позицию в отношении той... молодой женщины, которая сражалась в последней битве, – произнёс Зуев.

Моркис испустил эквивалент вздоха на двоичном языке. Стоило ожидать, что комиссар собирался произнести слово «еретик», но в последний момент передумал.

– Ты очень предсказуемое уравнение, Зуев, – подумал Моркис.

В шестидесяти девяти случаях из ста предсказуемость человека из Schola Progenium была преимуществом. К сожалению, оставался тридцать один процент, когда комиссар становился помехой интересам Механикуса и самого Моркиса. Прошлый опыт и цикл предсказаний когитатора подсказывали, что предстоящий разговор будет относиться к последней категории.

– Сейчас не время и не место обсуждать это, – ответил Моркис.

Простое и логичное заявление. Не нужно искажать факты. Конечно, этот позор машинного разума, его цепной меч, должен был понимать, что сначала нужно разобраться с орками, а уже потом решать мелкие вопросы.

– Если она заражена варпом, требуется немедленная казнь. Я имею за спиной весь авторитет комиссариата. Это именно то время и место, где нужно принимать решение, – холодно заявил Зуев.

И симуляция не ошиблась. Проклиная комиссара на двоичном языке, Моркис активировал две системы вторичного вооружения под своей мантией. Полковник Ларкин был весьма признателен новичку за её вмешательство в спасение полка. Таблицы данных, которые Моркис составлял сам, повысили его популярность среди Механикуса и Гвардии.

Зуев же, к ужасу офицеров, высказался за казнь Хеберта. Полковник последовал логике и отменил решение комиссара, но формальные приказы не остановили бы этого вечно бушующего против логики и благословения Всевышнего. Моркис подозревал, что Зуев иногда подозревал всех, даже уничтоженных слуг, которые не могли двигаться и получать приказы техножрецов Механикуса.

– Твои доводы не имеют смысла, – ответил Моркис. – Молодой воин по имени Тейлор не может быть испорчен варпом. По двадцатичетырёхбалльной шкале её псионические результаты соответствуют уровню Упсилон. Это отрицательный псионический уровень, дающий ей стойкий иммунитет к пагубному влиянию Эмпиреана. Этот иммунитет сохраняется, и я не вижу причин для обратного вывода.

– Тогда объясни мне, техник-священник, как она получила эти способности, – потребовал Зуев.

– Я не могу. Не без долгих экспериментов, анализа и объяснений с ее стороны, – сказал Моркис, размышляя вслух.

Действительно, именно поэтому Тейлор Хеберт – или Уивер, как ее иногда называли, – была бесценна для Механикуса... и, конечно, для Империи. Преданный псайкер, способный управлять насекомыми, как это делала молодая женщина, был настоящей находкой. В галактике существовало множество миров, где водились опасные виды насекомых, и Катачан был ярким примером. Однако в последние столетия контроль над насекомыми и болезнями, которые они переносили, слишком часто становился областью заклятого врага Машины.

Поэтому человек, не обладающий психическими способностями, но имеющий такие навыки, был буквально бесценен. Не менее важным был и археотехник, который она носила на спине. Хотя его ограниченные ресурсы не позволили полностью изучить устройство до того, как полковник вежливо выпроводил Моркиса из палатки. Согласно клятвам, данным Благословенному Марсу, священным долгом инженера было убедиться, что этот необычный актив не будет поставлен под угрозу.

– Как типично. Я полагаю, ты тоже веришь, что она из прошлого? – спросил комиссар, его голос звучал скептически.

На этот раз Моркис тщательно подбирал слова, стараясь не навлечь на себя обвинений в богохульстве или ереси. Усмешка комиссара говорила сама за себя.

– Ее собственная кровь подтверждает слова. Генетический код совпадает с теоретическими реконструкциями, сделанными магосами Марса на основе человеческого генома М3, – ответил инженер.

– Нелепо, – отрезал комиссар.

– Можешь ли ты с уверенностью объяснить образование Космических Халков? – парировал Моркис. – Тогда не будь настолько нелогичным, чтобы отвергать что-то только потому, что это оскорбляет твое суждение.

– Это все равно нелепо, – повторил комиссар, его черные кудри слегка взъерошились.

У Моркиса внезапно возникла мстительная мысль: пригласить генетика из Системы Фэй. Наверняка мастер генетических исследований с удовольствием препарировал бы комиссара...

Отбросив эти приятные, но неподходящие мысли, инженер решил закончить разговор. Орки приближались, и по закону природы работа сама себя не сделает. Нужно было откалибровать василиски, осмотреть химеры и загрузить снаряды в пушки.

– Это будет все, комиссар? – спросил Моркис, стараясь сохранить спокойный тон.

Внешний вид адепта Механикуса всегда был сложен для оценки, но в данном случае Моркис решил сделать исключение. Тратить драгоценное время на попытки переубедить комиссара было не только раздражающе, но и крайне расточительно, учитывая надвигающуюся угрозу со стороны зеленокожих.

Слишком предсказуемо, что Зуев не изменил своего мнения, и логические аргументы, встроенные в разговор, не смогли его переубедить.

– Если я найду в ней хоть намек на измену или ересь, я приведу в исполнение наказание, которое Императорский комиссариат припас для таких мерзостей, – заявил комиссар.

– Ты не сделаешь этого, – уверенно ответил Моркис. – Во имя Вседержителя я буду защищать ее.

– Это угроза? – попытался выглядеть грозно комиссар, но для техножреца, привыкшего докладывать куда более грозным начальникам, это было бессмысленно.

– Нет. Статистическая уверенность, – спокойно ответил Моркис.

– Статистическая уверенность? – переспросил комиссар, явно не понимая, о чем идет речь.

– Да, статистическая уверенность, – подтвердил инженер, поправляя красную мантию своего священства. – Если я узнаю, что ты пытался взять хоть один образец крови Тейлора Хеберт, есть стопроцентный шанс, что превращение тебя в слугу будет более доброй судьбой, чем то, что сделаю с тобой я.

И, возможно, после этого я отправлю твои кричащие останки генетику. Вседержитель знает, что ты этого заслуживаешь.

http://tl.rulate.ru/book/127512/5405150