Готовый перевод The Unified Theorem / Варкрафт: Единая Теорема: Глава 1-2

«-. 1 апреля, 579 год от основания Календаря Королей.-»

Первое прикосновение Света к душе всегда подобно откровению.

Впрочем, вряд ли такому откровению, которое испытывал сейчас я, Вэйланд Хайвел. В то время как собравшиеся вокруг люди жаждали услышать от Архиепископа напутствие о своём жизненном пути, моё озарение устремлялось внутрь и вспять, сквозь пелену времён. Никто из них не мог погрузиться настолько глубоко в прошлое, чтобы вспомнить целую вечность блаженного небытия, не говоря уже о прежней жизни — на другой планете, в ином времени, где самые мрачные и величественные видения будущего Азерота были не более чем праздным развлечением.

Впрочем, мне ли судить? Сам я потратил на эти «праздные развлечения» не один десяток лет. Точнее, три десятка. Из девяти с лишним. Возможно, продолжал бы и дальше, если бы история не превратилась в фарс где-то на просторах Нордскола. Противоречия и переписывания достигли такой критической массы, что даже вечно некомпетентная Бронзовая Стая драконов не могла найти им объяснения. И это только то, что показывали на экране. К тому времени, как я забросил игры, вся мифология Азерота превратилась в ходячий мем категории «доказательство, что мы живём в симуляции».

И вот теперь я, можно сказать, очутился внутри этой самой симуляции. Восхитительно, не правда ли?

Но я не роптал. Я сам выбрал этот путь. После вечности самопознания в Безграничном Эфире — который, к слову, вовсе не породил ни всемогущих межпространственных торговцев рабами, ни всесильных тиранов, чья безграничная власть уступала лишь их инфантильности — я наконец постиг каждую крупицу внутреннего смысла. Пришло время вновь обратиться к смыслам внешним. Почему бы не начать с того, чтобы помочь соседям потушить их горящий дом?

Пусть даже эти соседи были теми самыми любопытными сплетниками квартала, что совали нос в чужие дела, пока не убедили себя, что могут подчинить мир своим желаниям, а не наоборот. Но подражание — высшая форма лести, а последствия игнорирования реальности уже привели Титанов к гибели, так что я готов был их простить. Негоже пинать поверженное божество. Особенно когда его душу подвергают посмертным пыткам до безумия — и не просто одна катастрофа, а целое семейство катастроф, из которых лишь малая часть стала следствием его собственных действий.

— Проповедь окончена, юноша.

Закованный в латы сапог возник перед глазами... вернее, он уже давно маячил там. Я вдруг осознал, что всё ещё стою на коленях посреди улицы Штрабрада. Улицы, обычно полной жизни, а сейчас непривычно пустынной после того, как Алонсус Фаол закончил проповедь и перестал осенять собравшихся сияющим благословением мудрости с церковного балкона.

Часы назад.

— Парень, ты в порядке? Помочь подняться?

Я моргнул и поднял взгляд на... «Рыцаря Утера». Ну конечно, Утер-ещё-не-Светоносный должен был служить десятилетиями до первого посвящения паладинов. И раз он прямой ученик Алонсуса Фаола, значит, состоял при нём в какой-то должности. Почему бы не в страже? Хотя, постойте...

— Чем могу служить? — Мне хотелось спросить, какого чёрта именно он возится с впавшим в прострацию подростком, но тут я увидел его лицо и осознал, что сейчас ему едва за тридцать. Он выглядел по-настоящему потрясённым, даже благоговеющим, что странно смотрелось на мужественном лице, а его борода казалась особенно величественной, без единой тени — ах. Я сияю. Благословение Света, которым Алонсус Фаол одарил толпу, не покинуло меня. Вернее, Свет вернулся с удвоенной силой после того, как первое благословение угасло. Видимо, поэтому все держатся на почтительном расстоянии. Хотя мои родители, пожалуй, с удовольствием повели бы себя иначе.

Впрочем, остальные наверняка желали как лучше. Жители Альтерака не отличались особой набожностью, будучи более меркантильными, чем народы прочих королевств, несмотря на соседство с Тирисфальскими лесами. Но они были истинно верующими. Никто не хотел помешать работе Света над их непутёвым единственным чадом.

Утер встряхнулся, явно колеблясь между беспокойством и весельем:

— Я-то думал, это мне положено помогать тебе, парень. Или ты не затем простёрся ниц, чтобы стать послушником? Должен сказать, у тебя неплохие шансы. Даже если местные приходы не по душе, можно отправиться дальше. Сомневаюсь, что хоть один откажет тебе.

— О нет, я собираюсь стать инженером, — решение пришло мгновенно, ведь Просветление и впрямь творит чудеса. Я поднялся на ноги, чувствуя небывалую лёгкость и силу; Свет наполнял меня всей мощью, доступной роду людскому. Когда же он начал угасать, знаменуя завершение Просветления, я мысленно окликнул его: «Та-та-та, куда собрался? Мы ведь только начали созидать лучшее будущее!»

Свет остался.

И это к лучшему — самым просветлённым поступком без поддержки силы стал бы побег в горы и жизнь отшельником.

Впрочем, светящиеся глаза — пустая трата энергии. Лучше направить её на что-то более полезное, например, на улучшение гибкости хрусталика и остальных составляющих глаз... вот так, теперь хотя бы зрение не подведёт, а с практикой может стать ещё лучше. Немалое преимущество в эти времена, когда дворфы и гномы держатся особняком. Знакомо ли людям хотя бы понятие микроскопа? В мире, где малые расы ещё не делились технологиями под давлением беженства — не говоря уже о более продвинутых вещах, которыми человечество должно было овладеть к этому времени, вроде электричества и материаловедения — телескопическое зрение и буквальные способности провидца могли бы восполнить этот пробел. Ну, хотя бы один из них. Маленький. Надеюсь, постижение возможностей Света не потребует слишком много времени, иначе будет сложно дать человечеству технологическое преимущество до прихода орков.

По крайней мере, до сих пор Свет казался довольно интуитивным. Впрочем, иначе и быть не могло, верно? Первые паладины завершили обучение всего за несколько недель, не говоря уже о безумной скорости развития «искателей приключений». Насколько этому можно верить — отдельный вопрос, особенно учитывая весь абсурд так называемого класса воинов.

Но это лишь одна из теорий о механике Света, которую предстояло проверить теперь, когда она перестала быть просто фантазией. Я посмотрел на рыцаря, на его знакомое лицо. Полное отсутствие мистического сияния и седины буквально кричало о возможностях.

— Рыцарь Утер, что есть Свет?

Сэр Утер удивился. Он решил, что вопрос теологический.

Это было не так.

Как и следующие двадцать пять вопросов.

«-. .-»

Вопреки моим опасениям, сэр Утер не прогнал меня прочь, когда мои вопросы начали превосходить его понимание. Вместо этого рыцарь велел мне и моим неловко топчущимся поодаль родителям следовать за ним — прямиком к самому Архиепископу.

Ну, более или менее прямиком. Пришлось подождать, пока Верховный Клирик закончит личные встречи с многочисленными просителями. Впрочем, это было справедливо — Архиепископ не каждый день посещал Альтерак, да и Штрабрад был всего лишь остановкой на пути к столице королевства. Сэр Утер «отвлекал» меня расспросами о моей жизни и даже охотно отвечал взаимностью, пока это давало передышку от моего «пугающе эрудированного подхода к допросу».

Его слова, не мои.

Я уже знал, что Утеру должно было исполниться больше шестидесяти во время событий Третьей Войны, так что не удивился, узнав, что в тридцать один он уже был рыцарем. Однако история его становления оказалась неожиданной. Родители отдали его в Старый Монастырь в Тирисфальских лесах — будущую штаб-квартиру Алого Ордена — жить монахом из-за того, что детей в семье было слишком много. Практически противоположность истории Александроса Могрейна. В отличие от будущего Верховного Лорда, Утер там не задержался.

— Я не держу обиды на отца с матерью, и, честно говоря, начинаю думать, что когда-нибудь приду к такому же образу жизни. Но в молодости я был строптив. Сбежал в поисках приключений — и вскоре их нашёл. Наёмничество приносило неплохой доход, а служба гонцом была настолько опасным ремеслом, что быстро познакомила меня со всем Лордероном. И с теми, кто поддерживает королевство изнутри, и с теми, кто жаждет обратного. Могу лишь благодарить Свет за то, что когда я неизбежно ошибся в выборе нанимателей, Его Святейшество — тогда ещё просто священник — сжалился надо мной и убедил местного маршала «привлечь меня к исправлению моей глупости». Разоблачение культа конца света совсем не входило в мои планы, зато научило лучше выбирать заказчиков. Вскоре маршал предложил мне временное военное звание, чтобы замять всю эту историю. Его Святейшество никогда не признавался, но я уверен — и тут не обошлось без его заступничества. Временная служба стала постоянной, и вот я здесь.

«Поэтому ты сейчас возишься со мной? Похоже, "искатели приключений" появились не просто так после Третьей Войны».

— Удивительно, что ты до сих пор в страже. Неужели звание рыцаря в Лордероне такое же пустое, как здесь? Хотя всегда можно отправиться в Штормград...

— Не буду лгать, я думал об этом. Но, по правде говоря, служба среди людей приносит мне больше смысла, чем битвы с троллями и чудовищами неизведанных земель. К тому же, хоть у меня и хватило бы решимости, я не хочу покидать Лордерон.

Достижение ранга рыцаря формально возводило в дворянство, но Лордерон, как и большинство других Королевств Азерота — именно так сейчас называли континент — давно разделил все свои земли, так что титул стал чисто почётным. Единственным исключением оставался Штормград — единственное человеческое королевство, не окружённое полностью морем или союзными государствами. К удобству династии Риннов это означало, что самые способные мужи каждого поколения получали большой надел на границе, который затем усмиряли собственной кровью, потом и золотом, очищая от зверей, троллей, мурлоков и прочих опасностей. Множество молодых людей покидали другие королевства в поисках лучшей доли на юге, но их число меркло по сравнению с амбициозными местными. Так Штормград рос и богател с каждым человеком, поднявшимся по службе. Настоящая история успеха, которого никто не ожидал от столь отдалённой страны, особенно той, чьими ближайшими соседями были племена троллей Гурубаши и дворфы Чёрного Железа.

История, повторения которой знать других королевств всеми силами старалась не допустить у себя дома — ведь каждый новый дворянин означал угрозу существующим владениям. К тому же, возвышение через военную службу означало, что верность принадлежала сначала Короне, а не какому-либо лорду. А значит, король Штормграда обладал куда большей властью на практике, чем все остальные человеческие монархи.

Ирония ситуации не ускользнула от меня.

— Об этом думаешь?

Я вынырнул из размышлений:

— Прошу прощения?

— О Штормграде, парень. Подумываешь искать там удачи? По пути встретишь дворфов и гномов, раз интересуешься необычными ремёслами. Хотя я бы всё же посоветовал корабль.

— Пока нет. — На самом деле, несмотря на туманность общих целей, мои мысли склонялись скорее к восточному направлению. К тому же... — Нужно сначала создать кое-что для семьи и накопить монет.

Утер переводил взгляд между мной и моими мнущимися родителями, которые всё никак не решались вмешаться в нашу беседу:

— В твоём возрасте я не был столь предусмотрителен.

Учитывая, что мне было всего тринадцать, это вряд ли можно считать той похвалой, которой явно намеревался одарить меня сэр Утер. Впрочем, в четырнадцать, похоже, можно было уже служить стражником в Казематах. С одной стороны, сомнительный возраст согласия на опасную работу. С другой — этот мир явно лучше относился к тому, чтобы не заставлять молодёжь тратить лучшие годы на зубрёжку никогда не пригождающейся в жизни информации, запершись в комнате с незнакомцем, который контролирует каждый аспект жизни, вплоть до того, когда можно сесть, встать, заговорить, поесть, поспать или сходить по нужде — в насмешку над системой промывки мозгов, которую величайшая падшая цивилизация в истории Земли применяла только к рабам.

Нет, это не были неразрешённые проблемы. Невозможно достичь просветления, имея неразрешённые проблемы. Но суть уже разрешённых проблем в том, что они остаются проблемами, пока никто не берётся их исправить.

К лучшему или худшему, эта конкретная проблема теперь далеко за пределами моих возможностей.

Жаль только, что у Азерота на горизонте маячили проблемы куда серьёзнее, и большинство из них усугубит именно то королевство, где мне довелось переродиться. Как говорил бессмертный Терри Пратчетт, в Альтераке существовало два типа людей. Первые — крестьяне, ремесленники, художники, барды и даже редкие дворяне, которым приходилось что-то делать, и которые зачастую были вполне человечны. И вторые — иные формы жизни. К несчастью, эти иные формы жизни контролировали всё. Их зловещую глупость невозможно было преувеличить. А король Айден Перенольд, при всей его показной человечности, был, пожалуй, худшим из них. Когда придёт время, магии разума Смертокрыла едва ли придётся особо стараться.

Впрочем, вслух об этом говорить не полагалось.

«Я не могу здесь оставаться, — решил я. — У мира нет времени на угнетённых неудачников».

Утер поднялся со скамьи, где мы вдвоём сидели в ожидании:

— Ваше Святейшество.

— Утер. Так это тот самый ребёнок с улицы? — Видимо, весть о коленопреклонении посреди улицы разлетелась быстро. — Значит, ты был прав насчёт того, что он стремится к служению?

— Нет, Ваше Святейшество, он... Вам лучше самому с ним поговорить.

— Вот как? Что ж, побеседуем.

И вот передо мной предстал сам Архиепископ Церкви Святого Света — Алонсус Фаол. Невысокий, коренастый мужчина с большой ухоженной бородой и приветливым лицом. Светло-каштановые волосы казались бы более светлыми, если бы не контраст с золотистым мерцанием в карих глазах. Единственной причиной, по которой я не мог представить его в роли Дедушки Зимы, была недостаточно белая борода. Впрочем, немного муки легко исправило бы это упущение.

— Архиепископ, — я склонил голову, но сохранил зрительный контакт и не стал преклонять колени. — Я не просил об этой встрече, но благодарен за то, что вы готовы уделить мне время. Правда, возможно, потребуется больше, чем момент, так что, если вы спешите, я просто отправлюсь домой.

— У меня всегда найдётся время для содержательных просьб, особенно столь красноречивых.

http://tl.rulate.ru/book/123941/5217543